«Мама, а давай кого-нибудь заберем из детского дома», — сказали дочери. Сейчас в семье Зиминых 13 детей
Небесный клей
Такого знакомства с будущим мужем Анна никак не ожидала.
Сразу после университета она приехала из Краснодара в Приморский край, чтобы преподавать в богословской семинарии. Там за ней начал ухаживать студент по имени Александр. На год младше Анны, он только вернулся из армии, поступил на заочное отделение: учился, работал, хотел стать служителем протестантской церкви.
Преподаватели стали эти ухаживания замечать, в итоге Александра даже вызвали на разговор. Анна не обращала внимания:
— Я думала, что он мне вообще не пара, да и не в моем вкусе… Считала, что мой муж должен быть состоявшимся мужчиной, а не студентом, — вспоминает Анна.
Студент оказался настойчивым. В марте он, совершенно неожиданно для Анны, предложил ей выйти за него замуж.
— Я была не готова, это предложение поставило меня в тупик. Чтобы сказать «нет», у меня должно было быть столько же оснований, как чтобы сказать «да». Я не могла просто отказать: «Нет, потому что ты мне не нравишься». А вдруг это моя судьба?
Анна ответила так: «Не могу ничего сказать, давай просто общаться». В какой-то момент она поняла, что совпадает с Александром во взглядах на важные для себя вопросы. У нее был длинный список требований к будущему мужу, но постепенно там осталось всего два пункта:
— Первый — чтобы он любил Бога. Если человек любит Бога, он готов меняться. А второй пункт — чтобы он любил меня.

Для свадьбы недоставало только одного, влюбленности — «небесного клея», как называет это Анна.
Но в какой-то момент пришла и влюбленность. Анна почувствовала, что ждет от Александра звонка, стала ловить себя на мысли, что ее уже не раздражает то, что не нравилось раньше.
— И я поняла, что все, клей начал капать и нет причин дальше упираться.
«А вы сама не хотите взять малыша?»
Анна и Александр уехали в Краснодар, там поженились.
Себя Анна всегда представляла «многомамой», потому что сама была из многодетной семьи. Казалось, трое детей — маловато, для полноты хотелось четверых или пятерых. Александр ее поддержал, хотя тогда еще на своем опыте не знал, что такое многодетная семья.
В первый год семейной жизни Анне поставили бесплодие. Для нее это был удар, но Анна продолжала верить.
Диагноз оказался ошибочным, довольно скоро Анна забеременела. В Краснодаре у них с Александром родились две дочери-погодки, Настя и Катя. Затем семья снова вернулась в Приморский край.
Александр служил в церкви, Анна работала журналистом в местной газете. Там родились двое сыновей, Илья и Даня.
Жили скромно, просто, но Анне казалось, что теперь у нее наконец-то идеальная, полная семья.
О приемных детях Зимины тогда не задумывались, но знакомые один за другим начинали забирать детей из детских домов, тему приемного родительства стали чаще освещать в СМИ. Настя и Катя, видя, как у друзей появляются приемные братья и сестры, тоже попросили: «Мама, а давай кого-нибудь заберем из детского дома». Младшему Дане на тот момент исполнился год.
Анна сначала растерялась.
— Вам не хватает детей?
— Мы хотим именно приемного.
Постепенно Анна тоже стала чувствовать, что готова в свой семейный круг пустить кого-то еще. Сыграло роль и одно совпадение. Зимины участвовали в городском конкурсе на лучшую многодетную семью, а членом жюри была председатель комитета по образованию, которая потом перешла работать в опеку. Как-то раз, уже после конкурса, Анна забежала к ней по работе, чтобы написать статью и заодно помочь знакомым с поиском ребенка. «Анна Юрьевна, а вы сама не хотите взять малыша? — спросила она. — Вам бы я дала».
— И все это случилось примерно в одно время. Дети просят, мы с Сашей понимаем, что можем, и этот неожиданный вопрос… Мы решили взять маленькую девочку, годик-полтора.
«Хотелось забрать всех»
Проходить школу приемных родителей в то время было необязательно. Анна и Александр быстро собрали все документы. Никакие базы не смотрели, просто сказали в опеке, что хотят девочку.
«Хорошо, у нас есть девочка такого возраста, — ответили там. — Но не одна, у нее братик есть. Возьмете?» Братик был в другом отделении, в районе. Пошли знакомиться сначала с девочкой.
— Я испытала смесь чувств… Не было такого, что я увидела и подумала: «О, это мой ребенок». Мы изначально шли с желанием помочь хоть кому-то. Это была палата отказников. Мне захотелось забрать всех. Я захожу, начинаю с Вероникой разговаривать, а дети вокруг, которые лежат просто как бревнышки, начинают шевелиться, искать, откуда звучит голос и к кому он обращается. Лежит мальчик, у него бутылочка скатилась и вся смесь капает мимо. Медсестра придет, когда появится возможность, но за то время половина бутылки вытечет.
Когда приехали снова, чтобы забрать Веронику домой, она вцепилась в руку Анны так сильно, что было невозможно пошевелиться.
— Ребенок настолько хотел, чтобы его забрали, хотел быть чьим-то… Пришлось звать на помощь медсестру, она кое-как помогла Веронику одеть.

Николай и Вероника сегодня
Следом домой забрали пятилетнего Колю. Встретить его помогли старшие девчонки. На пороге Коля сжался в комочек, но открылась квартира — и девочки сгребли его в охапку: «Колечка!»
Адаптации Зимины почти не заметили, как будто в семье просто появилось два маленьких ребенка. Единственное, Вероника боялась каждого шороха и прикосновения.
Мать Вероники и Коли судили за жестокое обращение с детьми. Она постоянно уходила в запои, дети голодали. Коля помнил, как он однажды попросил у мамы хлеба, а та ответила: «Иди возьми у собаки». Иногда он брал коляску с маленькой сестрой и бродил от дома к дому в ожидании, что его кто-нибудь покормит.
Поначалу Колю мучили кошмары, у него были трудности с поведением. Когда кто-нибудь приходил в гости, Вероника пряталась за штору. При людях у нее начинался спазм голосовых связок, она ничего не могла сказать.
Со временем Вероника научилась перебарывать свои страхи и даже стала выступать на сцене, читать стихи.
— Мы видели изменения. Но есть то, что изменить и поправить нельзя. У Вероники обнаружились когнитивные трудности. И у всех моих приемных дочерей они тоже были. Я ненадолго переводила их на домашнее обучение, и это тоже оказалось непросто, потому что пыталась с ними заниматься как с обычными детьми, а им нужна была коррекционная программа.
«Я вас прощаю»
Примерно через полтора года Анна встретила в центре города начальницу опеки: «Ой, а я вас искала! Обратилась уже ко всем семьям, остались только вы. У нас есть две девочки. Мама сейчас идет на лишение прав. Может быть, через год-полгода она выправится, перестанет пить. Возьмите хотя бы на полгода?»
Согласиться на это Анне и Александру было непросто. Они привяжутся к девочкам, девочки — к ним, а потом родная мать их заберет. Посидели, подумали, в итоге согласились: пусть полгода дети поживут в благополучной семье, а не в детдоме.
Девочек звали Ангелина и Галя. Ангелине было три года, Гале — всего десять месяцев, она весила семь килограммов.

Галя
— Нас можно сравнить со штангистами, которые накидывают себе блинчики, — смеется Анна. — Мы уже освоились в одной весовой категории, а здесь начался новый этап и новые трудности.
Мать Ангелины и Гали хотела восстановиться в правах. Ей нужно было доказать, что у нее есть работа, подходящие жилищные условия. Через год ей отдали только старшего сына, ему было лет двенадцать, а девочек оставили Зиминым. При этом опека попросила не препятствовать общению с мамой.
Ангелину и Галю стали регулярно привозить на встречи. Туда приходила не только мама, но и дедушка. Красивые и счастливые, они фотографировались в парке, гуляли, а потом девочки после этих встреч закатывали истерики. Мама им много чего обещала, потом не выполняла, а они расстраивались.
Тогда Анна поставила условия: не называть себя их мамой, встречаться только в присутствии приемных родителей. Та в ответ перестала звонить, писать, просить встреч.
Девочки подросли, поведение мамы они не могут понять до сих пор. Как-то Галя подошла и спросила: «Мам, а как я могу маму простить?»

Ангелина и Галя сегодня
— Я попыталась объяснить, что это долгий процесс… Однажды Ангелина попросила у меня телефон мамы. Практически первое, что сказала им мама по видеосвязи, было: «Я вас прощаю». Как будто не она их предала, а они — тем, что живут в нашей семье. Но меня радует, что у нас близкие отношения, девочки могут со мной делиться своей болью и все обсуждать. В силу того, что у них тоже есть когнитивные ограничения, они не все могут сразу понимать так, как нам бы хотелось.
«Я в детский дом больше не вернусь»
Потом у Зиминых родилась Лиза. Беременность оказалось непростой: у Анны был варикоз, образовался тромб.
— Когда я была близка к смерти, дети сильно переживали. И они потом больше не хотели детей. Не потому, что они не хотели братьев и сестер, а потому, что боялись потерять маму, — рассказывает Анна.
Ей удалось восстановиться. Она чувствовала прилив сил. С мужем она организовала в городе клуб приемных родителей: вместе посещали детские дома, проводили тренинги, делали выставки, показывали и обсуждали фильмы.

— Мы были на драйве. У наших детей все хорошо, они заняты: спортивные школы, художка, все что-то учат. Старшие дети уже в выпускных классах, они вот-вот уедут, а мы еще молодые, полны сил.
В общем, Анна с Александром решили принять в семью еще нескольких детей, на этот раз «паровозиков», сиблингов. Пришли в опеку и прямо сказали: «Дайте нам, пожалуйста, тех, кого труднее всего устроить».
— Мы были очень самонадеянны в тот момент, но нам было без разницы, кому отдавать любовь, — говорит Анна. — Мы смотрели на приемное родительство как на способ помочь детям.
И такие дети нашлись: десятилетний Миша, пятилетний Петя и двухлетняя Нина. Из-за ментальных особенностей девочку поместили в учреждение для детей-инвалидов в Уссурийске: Нина родилась с одним промилле алкоголя в крови, это сказалось на ее развитии.

Миша, Петя и Ниночка
Петю и Мишу Зимины стали забирать на гостевой режим. Когда приехали за ним в очередной раз, Миша собрал все свои вещи и заявил: «Я в детский дом больше не вернусь».
Самый тяжелый период в жизни
Нину забрали позже. Врач при первой встрече начала отговаривать: «А зачем вам это нужно? Вы хорошо подумали, зачем вы берете такого ребенка? У вас же есть другие дети».
— Она была очень-очень маленькая, неуверенно ходила. Я-то думала, что мы сейчас все проблемы победим любовью, но уже дома увидела, что моих знаний вообще не хватает. Я не знала, что мне с ней делать, она казалась инопланетянином. Мне было трудно ее понять, а она не понимала моих слов.
Нина могла сидеть и по два-три часа играть с простой веревочкой. Она просыпалась затемно, раньше всех, подходила к сестрам, проверяла, спят они или нет, и открывала им глаза. Ела она все, что видела, не контролируя себя. Сейчас ей двенадцать лет, и с чувством голода у нее до сих пор проблемы. Если семья садится за стол, Нина говорит: «Наверное, я тоже хочу есть».
Отдать Нину в детский сад было невозможно.

— Вот это был самый трудный период в моей жизни, — вспоминает Анна. — Я привыкла к разным нагрузкам, но здесь у меня началась депрессия. Не клиническая, но мне ничего не хотелось, меня ничего не радовало. Было тяжело как физически, так и эмоционально.
Анне нужен был переводчик с «травмированного детского» языка на взрослый. Она стала углубляться в психологию, читать книги про травму, новые знания помогали налаживать контакт.
Потом оказалось, что Анна снова беременна. Из-за варикоза пришлось лежать на сохранении. Когда родился Юра, Александр отправил Анну в отдельную квартиру, чтобы она могла восстановиться после родов и побыть с малышом, а на себя взял заботу об остальных детях.
— Юра стал моей отдушиной, наверное. Пока мы с Ниной учились понимать друг друга, говорили на разных языках, мне нужна была какая-то эмоциональная компенсация, и Юра дал мне этот отклик.
Любовь
Когда Юре был год с небольшим, Зимины переехали в Подмосковье. Анне хотелось быть поближе к своим пожилым родителям, а детям нужны были школы и специалисты другого уровня. Переезд готовили полгода, он отнял много сил. В Подмосковье получилось снять большой дом, хотя нашли его не без труда.
Утро начинается в шесть часов: Анне нужно отвезти кого в колледж, кого в школу, потом всех забрать, отвезти на дополнительные занятия, кружки. В перерывах она успевает консультировать и вести тренинги, помогать другим приемным родителям, а еще учиться в богословской семинарии на магистерской программе.

Анна и Александр
Источник силы для нее — отношения с мужем. В Александре для Анны реализовался идеал мужа, который она когда-то себе рисовала, в частности он получил хорошее богословское образование, стал священнослужителем. Благодаря приемным детям Анна увидела Александра и с той стороны, которую, возможно, не разглядела бы в «обычной» жизни.
— Он думает на несколько шагов вперед, и это меня восхищает. И еще у него очень теплые отношения с детьми. Я сама выросла в семье с любящим отцом, но я не могла прийти к нему поговорить по душам. Сейчас я радуюсь, что у моих детей есть такой отец, которому они могут доверить что угодно и у которого можно попросить совета.
За годы, прошедшие с того дня, когда она впервые попала в палату отказников, Анна пересмотрела многое — и в себе, и в муже, и в собственных представлениях о том, каким должен быть родитель. Главное, считает она, чтобы дома дети чувствовали себя в безопасности, чтобы они знали, что их не обидят, телесно и эмоционально не накажут.
— Если ты наказываешь собственного ребенка, ты разрушаешь привязанность. А если наказываешь приемного, то разрушаешь то, что еще даже не успело вырасти. Ценности передать можно только в контексте глубокой привязанности. Если ребенок не привязан к тебе, он не сможет разделять твои ценности. Сейчас мне приятно видеть, как выросли мои дети, как они реализовались, приятно, что у нас близкие отношения. Наши приемные дети выходили из сложных периодов, и в семье у них появилась возможность выбирать без ограничений. Если они чего-то хотят, они могут в этом направлении идти, и я рада, что мы смогли им дать эту возможность.

Свадьба Анастасии
Старшая дочь Зиминых Анастасия окончила Высшую школу дизайна, сейчас она графический дизайнер на фрилансе. Екатерина окончила МГИК, работает проджект-менеджером в «Союзмультфильме». Илья окончил колледж в Бронницах, работает менеджером по продажам. Николай окончил Раменский колледж, работает по специальности в автомастерской. Даниил — студент второго курса Финансового Университета, Михаил, Петр и Ангелина учатся в Раменском колледже. Галя, Вероника и Нина учатся в школе для детей с особенностями здоровья. Лиза и Юра учатся в школе в Бронницах.
Все ребята очень спортивные. Галя — многократный призер региональных и всероссийских соревнований по легкой атлетике ЛИН (в рамках спорта лиц с интеллектуальными нарушениями. — Примеч. ред.). Она дважды номинант премии губернатора Московской области, получатель именной стипендии за вклад в спортивную жизнь региона. Ангелина тоже занимается легкой атлетикой, занимает призовые места.
Вероника занимается следж-хоккеем, в составе сборной она принимала участие во Всероссийских соревнованиях. Николай занимается боксом, участвует в любительских турнирах. Даниил входит в сборную университета по баскетболу. Даже Юра в свои восемь лет получил серебряный значок ГТО.
— Я как человек никогда не выбирала полужизнь, у меня это с юности, — продолжает Анна. — Если жить, то максимально. Если строить семью, то вкладываться в нее по-настоящему.
Приемное родительство, считает Анна, открыло ей глаза на нее саму.
— Мне казалось, что я успешная, правильная мама. Но с появлением приемных детей я увидела, что во мне самой вообще недостаточно любви. Это сверхспособность посвящать, отдавать себя другому, и я уверена, что она идет не от человека, а от Бога. А положительные эмоции — это уже подарок. Они дают силу, вдохновение, они облегчают жизнь. Но любовь — это не эмоция, это готовность давать окружающим то, в чем они нуждаются.
Фото из архива семьи Зиминых