В три года Никите внезапно стало плохо — рвота, потеря сознания. В московской больнице поставили диагноз: опухоль в правой височной доле. Провели операцию. Через полтора года случился рецидив. После второго вмешательства левую часть тела мальчика парализовало. Чтобы восстановиться, Никите нужна профессиональная реабилитация, но семья не может ее оплатить.

Кажется, чего проще: раз — и беги. Руки-ноги есть? Ходить умеешь? Вперед! Так думают с десяток детей во дворе, которые гуляют на детской площадке и носятся как угорелые. А Никита стоит и смотрит. 

Нет, он тоже так думает: чего проще — взять и побежать. Но он знает: не получится. Конкретно у него, пятилетнего Никиты, не получится. Левая нога не слушается, быстро устает, подгибается. А левая рука — да, в беге нужны не только ноги, но и руки — не сгибается и не поднимается. Когда-то он бегал ого-го как! Да он был чемпионом по бегу! Он несся и орал во все горло: «Ааааа!» И уши закладывало и у мамы, и у привыкших, казалось бы, голубей, и у прохожих. А теперь…

Никита говорит маме: «Я это все ненавижу. Пойдем домой». И они уходят домой собирать конструктор — мама собирает, Никита разбирает. Если бы он мог как-то описать свое состояние, он, наверное, сказал бы «черная тоска». По всему этому: бегу, движению, счастью быть как все эти мальчишки во дворе. Но он не может. Он ничего не понимает: был Никита, чемпион по бегу, — и исчез.

Мутило от вида и запаха еды, началась депрессия

Два года назад, в 2018-м, Никита заболел. Резко и сразу. Началась рвота до судорог, до потери сознания. Из Лобни его срочно отправили в Москву, а там, в больнице, нашли опухоль в правой височной доле. 

Срочная операция, биопсия: опухоль удалили и выявили, что она низкой степени злокачественности и называется «пилоидная астроцитома». Врач сказал маме, Ольге, что у таких опухолей низкая интенсивность роста, она хорошо отвечает на лечение и после удаления риск рецидива близок к нулю. «Мальчик справится», — говорил он.

Никита с мамой приехали домой и зажили обычной жизнью — справится так справится. Никита даже снова начал ходить в садик. А через полгода все по новой: рвота, потеря сознания. Случился тот самый, редкий, близкий к нулю рецидив. 

«Огромная опухоль на том же месте», — сказали Ольге. И снова срочная операция. Только в этот раз все прошло не так гладко, как в первый. Сама операция была сложнее, и после нее всю левую сторону тела Никиты парализовало. Развилась гидроцефалия — скопление цереброспинальной жидкости в голове. Никите установили шунт для отвода этой жидкости. Плюс пришлось пройти химию — 10 недель, — от которой у Никиты началась полинейропатия (поражения нервов) и асцит (скопление жидкости в брюшной полости). 

В общем, Никита перестал ходить и ничего не ел. Его просто мутило от вида и запаха еды, он ее боялся. В психологии это так и называется: «боязнь еды» — самая настоящая болезнь.

Когда они с мамой приехали на очередное обследование, мальчику поставили диагноз «крайняя степень истощения». Мышцы слабые, отказ от еды, депрессивное состояние. В четыре года Никита похудел на четыре килограмма. Это как сбросить сразу больше трети веса. 

В больнице даже предложили установить Никите гастростому, чтобы хоть как-то его накормить. «Решать нужно срочно», — сказали Ольге. Тогда мама позвала Никиту и уговорила все же начинать потихоньку есть самостоятельно. Он так боялся новых операций, что согласился пить специальное питание.

В столовой он внезапно съел котлету — сам, без уговоров!

Постепенно дело пошло на лад. Никита набрал два килограмма, научился стоять, медленно ходить, и, хотя химиотерапия продолжалась, онколог разрешил начать реабилитацию. Чтобы Никита разработал левую ногу и левую руку. И чтобы когда-нибудь он снова смог бегать. Но оказалось, что брать такого ребенка все реабилитационные центры боятся. Он ведь на химиотерапии, после рецидива. 

Приняли мальчика только в одном реабилитационном центре, хорошем, но платном. Никита с мамой даже побывали там, посмотрели, как все устроено, поговорили с физиотерапевтом, эрготерапевтом, психологом. А в столовой Никита вдруг раз — и съел котлету! Ольга чуть в обморок не упала: сам съел котлету! Без уговоров. 

В общем, они теперь только и мечтают в этот центр вернуться. Но денег нет. Ольга воспитывает сына одна, она портниха, платную реабилитацию ей не потянуть.

Когда я спрашиваю Ольгу о мечтах, она отвечает: «Только бы Никита снова бегал». И я понимаю, что в этой мечте все: и переживания за его депрессивное состояние, и за его истощение, и надежда на ремиссию. Только бы снова бегал, как раньше!

Помогите, пожалуйста. Пусть Никита выйдет во двор и побежит! Быстро-быстро, до холода в животе и бьющей через край, захлебывающейся радости. Пусть он побежит.

Фонд «Правмир» помогает взрослым и детям, нуждающимся в восстановлении нарушенных или утраченных функций после операций, травм, ДТП, несчастных случаев, инсультов и других заболеваний, пройти реабилитацию. Вы можете помочь не только разово, но и подписавшись на регулярное ежемесячное пожертвование в 100, 300, 500 и более рублей.

Вы можете помочь всем подопечным БФ «Правмир» разово или подписавшись на регулярное ежемесячное пожертвование в 100, 300, 500 и более рублей.