«Мама, мне позвонили из ФСБ». Две вещи, которые ломают безопасность ребенка

▶

Преступники позвонят вашему ребенку

— Какие самые острые вопросы на повестке дня в сфере безопасности, что нового происходит в этой сложной области?

— Сейчас угрозы носят гибридный характер, и не всегда нам заметны: подросток находится в своей комнате и оказывается в опасности. <…>

Мошенничество переходит на гибридные схемы. Подростка обманывают не только для того, чтобы  забрать деньги, но еще и привести к диверсионным действиям. Например, поджечь торговый центр или релейный шкаф на железной дороге. Кстати, их красят специальным цветом и делают наклейки, обозначают, что поджог релейного шкафа — диверсия, уголовное преступление. Если ты поджигаешь его, то может быть нарушено движение поездов, что повлечет серьезные последствия. 

Если раньше мошенники просили подростка отправить деньги, то сейчас это не работает. Его просят снять на видео всю квартиру и выяснить, есть ли дома сейф. Если он до наличных и драгоценностей не добрался, присылают куратора, который сейф вскроет. В Москве была страшная трагедия: девочку «вели» несколько дней. Куратор приехал, когда мамы не было дома. Когда он стал вскрывать сейф болгаркой, девочка побежала за мамой, когда они вошли в дом, преступник на них напал. Мама погибла на глазах у дочери. И это произошло после принятого звонка от мошенника. 

— Как они воздействуют на людей? 

— Используют технологии социальной инженерии и нейролингвистического программирования. Выводят ребенка на страх, панику. Так же реагируют и взрослые люди. <…> Мошенники проходят спецподготовку, туда вкладываются огромные деньги. Этот сегмент преступности сейчас основной. 

Две вещи, которым нужно научить детей

— Как мы можем защитить подростка от мошенников? 

— Самая простая мера — заглушение неизвестных. Вашему ребенку просто не должны дозваниваться люди с незнакомыми номерами.

У мошенников есть специальные списки — активные и неактивные номера. Если мошенники не дозваниваются, то для них он не считается перспективным. <…>

В каждой семье должно быть что-то вроде иммунитета от мошенников. Ребенок должен знать, что если он придет и скажет: «Мам, мне написали (позвонили)», — мы не взорвемся, как вулкан, и не заберем у него телефон. 

Важно, чтобы было мгновенное обращение к родителям, если вдруг тебе написали, позвонили. 

— Если тебе кто-то написал, позвонил, ты сразу говоришь об этом нам.

— Да, и нужно задокументировать это: скрин экрана, фиксация звонка в журнале. Если в секретном чате пишут — мы фотографируем другим устройством или видеозапись экрана включаем. Нужно максимально это подтвердить. Если история будет разворачиваться дальше, и мы в полицию обратимся, нам понадобятся факты. Скриншоты, заверенные нотариусом, принимаются как доказательство в суде.

Можно потренироваться. Любой подросток должен знать, как делать фотографии экрана на всех его устройствах. Поиграйте: вы напишете что-то, потом удалите, а ребенок пусть постарается это сохранить. 

Подросток ответил мошеннику. Что будет?

— Что происходит, если подросток ответил мошеннику? 

— Любая мошенническая схема заканчивается двумя действиями: установление приложения удаленного доступа на телефон или передача кода злоумышленнику. Эти два пункта ломают систему безопасности. Могут украсть деньги, могут заставить что-то сделать, угрожать. 

Если только о деньгах говорим — нужно перевыпустить все карты. Восстановить Госуслуги можно через любое МФЦ. 

Фото: cottonbro / pexels.com

Если код отправил — ничего страшного не произошло. Нужно спокойно все это сделать. Вместе навалиться на эту ситуацию, а не на того, кто отправил код.

Иногда люди не выдерживают натиск своей семьи, давление. «Да сколько раз мы тебе говорили!» И человек не выдерживает. Он страдает не от мошенников, а от того, как мы реагируем на его поступок. Это касается и пожилых людей, и подростков. Поэтому мы всей семьей навалимся на мошенника и сам случай, а не на того, кто код отправил или установил приложение удаленного доступа. 

— И обязательно мы учим тому, что никто коды не запрашивает — ни ФСБ, ни МВД, ни почта, ни доставка. 

— За семейным ужином можно обсуждать новые схемы мошенников: доставка цветов, почта, установка домофона. Чтобы все были в курсе. 

Много подростков попались на доставке: «Вам доставка, назовите код». А доставок сейчас много. <…>

Можно ли родителям читать переписку подростка?

— Наш подросток с кем-то переписывается  в телефоне несколько дней. Мы можем читать переписку подростка? Сложнейший этический вопрос. Вроде бы нельзя нарушать границы. С другой стороны, мы из этого процесса устранились, а другие люди — по ту сторону экрана, — общаются с нашим ребенком.

— Я за то, чтобы мы были в онлайн-пространстве с подростками, играли в онлайн-игры, были в его френдзоне. Просто подойти и посмотреть телефон — это правда супер неэтично.

Тоже самое должно быть в сети. Мы должны быть рядом. Но я против того, чтобы мы брали телефон и пролистывали переписки.

Можно создать семейное правило: все в семье знают пароли от всех телефонов. Подростки любят справедливость. Я их в этом максимально поддерживаю. Если ты знаешь пароль разблокировки маминого телефона, тогда она должна знать твой. 

Но нужно исключить тронные речи. Обсуждение и вывод на логические заключения, потому что подросток хочет принять решение сам. И нам надо дать эту возможность. 

Поэтому я за то, чтобы мы были в сети, играли в игры, общались в соцсетях, смотрели вместе какие-то ролики. Но я не буду брать телефон своего старшего сына и проверять, кому он что писал. Мы это обсуждаем. Он мне сам говорит об этом. 

И контакт с подростком по сетевым вопросам — это суперважный инструмент. Если у нас его нет, то вряд ли получится в моменте включиться. <…>

Написал в соцсетях, что будет стрелять. Что делать, если это одноклассник?

— У нас есть онлайн-контакт с сыном или дочерью. И подросток нам сообщил, что его одноклассник написал манифест о ненависти. Как это было в школе в Одинцово незадолго до трагедии. Тогда дети не отреагировали, к сожалению. У нападавшего был целый файл про то, как он всех ненавидит, что чувствует себя выше других. 

Если такое кто-то прислал в школьный чат, или мы увидели фотографии нападавших на другие школы у кого-то из своих приятелей-одноклассников, нужно это скринить, сообщать родителям и классному руководителю. 

Фото: karola-g / pexels.com

— Какой дальше алгоритм? Мы увидели, что одноклассник ребенка пишет что-то тревожное. 

— К родителям, к педагогу и сразу в полицию. Сейчас к этому серьезно относятся. Обязательно проведут проверку. 

— Нужно обратиться в отдел полиции, к которому относится школа??

— Можно вообще начать с участкового, потому что он отвечает за тех людей, которые живут на этой территории и в этой школе учатся. Как посмотреть, кто ваш участковый? Есть приложение МВД России, там есть кнопочка «Мой участковый», и вы можете нажать ее и увидеть по геолокации, какие сотрудники приписаны к территориальному участку. Там будет номер мобильного телефона, фотография, фамилия, имя, отчество. 

Либо мы звоним 112. Там фиксируется каждое обращение, и по всем должна быть полная отработка. 

— А что дальше произойдет с этим подростком?

— Будет либо внутришкольный, либо городской учет. За ребенком будут следить. Ему нужно будет отмечаться в зависимости от того, насколько серьезна ситуация.

Если подросток уже достаточно взрослый, в его сообщении были угрозы убийством и прочее, то это уже уголовная ответственность. 

— Не получится, что мы сломаем человеку жизнь? 

— Если уже есть такая угроза, и если ребенок переступил эту черту, сказал, что хочет кого-то убить — на это нужно реагировать соответствующим образом. 

Мы уменьшим риск того, что он сам себе судьбу сломает. <…>

4 главных признака травли

— Как родителям понять, что происходит травля, а не какой-то конфликт, «сами разберутся», «дай сдачи». Как понять, что нам надо вмешаться? И дети же всегда просят: «Мам, только не ходи в школу, мне же хуже будет в итоге». 

— Конфликты и травлю легко разделять по четырем признакам. 

• Люди делают все специально. 
• Поведение по отношению к пострадавшему ребенку принимает все более и более жесткие формы. Соль в суп насыпали, испортили одежду, физическое воздействие. 
• Все длится долго, больше трех раз. Возникает системность. Если два раза — это неоднократность, может быть, это еще конфликт. Но если чаще трех раз в отношении одного человека — это похоже на травлю. 
• Неравные силы.

Травля происходит практически без эмоций. В конфликте много эмоций, возникают взрывы. В травле поведение хладнокровное. Жертва делает все, чтобы ее никто не видел. Если кто-то в классе пытается стать невидимкой, ни с кем не общаться, закрыться — скорее всего, происходит не конфликт, а травля. <…>

Если эти четыре признака есть, то нужно срочно вмешиваться.

Что делать, если ребенка травят

— И что мы делаем, когда мы вмешиваемся? 

— Собираем доказательства. Это первое, что нужно делать, хотя об этом почти никто не говорит. Все возможные доказательства происходящего: аудио, видео, переписки, квитанции о ремонте испорченной одежды, медицинские заключения, освидетельствования и так далее. Всякий раз, останавливая травлю, мы делали это исключительно после сбора доказательств. 

Фото: mikhail-nilov / pexels.com

Представьте, родительское собрание. Родители буллера говорят: «Моего ребенка спровоцировали, он жертва на самом деле». И вы на проекторе показываете то, что происходит, и как этот ученик себя ведет. 

— Как мы говорим с ребенком? Часто дети не рассказывают родителям о травле, можно ли как-то вывести его на этот рассказ? И что сказать после: «Завтра ты идешь в школу и…» 

— Родители должны объединиться в этой ситуации с учителем и детьми. 

Бывает так, что кто-то один готов выступить против травли. Например, ваши дети инициативные, никогда в стороне не останутся, не промолчат, не будут смеяться. Но если они одни на рожон пойдут, то буллер переключится на них. Тут должен включаться весь класс. И поэтому стоит обсудить травлю с родителями. 

Собираем родительское собрание. Скорее всего, родителей главного агрессора там не будет. Они в отрицание часто уходят. Но мы родительским коллективом решаем, что делаем дальше, как собираем доказательства и как ребята на буллера реагируют. Можно провести занятие на тему травли, школьный психолог обязательно должен быть включен в эту работу.

С нами училась девочка, Аня. Класс против нее начал объединяться. Педагог обратила на это внимание, обсудила ситуацию с родителям и решила, что мы всем классом разберем фильм «Чучело». Мы две серии посмотрели и были потрясены. Мы увидели наш класс со стороны. Травля остановилась. 

Учитель — инициатор травли

— Учитель поняла — что-то не так. А ведь иногда именно педагог становится инициатором травли — выделяет то самое слабое звено: «Ой, Петров, ну покажи нам, что же ты выучил». 

— Так бывает. И в моей практике есть тренинги, где мы пытаемся ситуацию в классе изменить, но видно, что именно от педагога идет первый луч непонятной саркастической истории. Это единичные случаи, но сложно что-то исправить, если все родители не включатся.

Часть родителей тоже уйдет в отрицание и скажет: он сам жертва, потому что так себя ведет, его бы любой обижал, начиная оправдывать агрессора. Эо классические реакции при любом насилии.

Первая задача, если мы узнали, что в классе травля: прийти с другими родителями к общему знаменателю и включить в процесс всех детей. Чтобы большинство могло сказать: «А что смешного?» — в момент, когда над жертвой смеются.  

Мы показываем на занятиях фильм «Молчание». Главный герой — свидетель травли. Он не говорит ничего, но и не смеется с другими. Он в шаге от того, чтобы стать храбрым сердцем. И в итоге он реагирует должным образом, и травля останавливается. Я спрашиваю ребят: «Слушайте, а вот если вы это видите, как вы отреагируете?» И мы меняем сценарий. 

Фото: max-fischer / pexels.com

Кстати, внешний авторитет для класса тоже может быть спасением. Родители договорились, дети включились, но травля продолжилась. но никак не получается. Следующий шаг — прибегнуть к внешним авторитетам. Это могут быть сотрудники ПДН (подразделения по делам несовершеннолетних), вызов полиции.

Появление любого сотрудника полиции в школе мгновенно отрезвляет. Я видел своими глазами, как ребята реагируют — они тут же понимают серьезность ситуации. И границу, которую точно переступать не стоит.

— Надо найти знакомого сотрудника полиции. 

— Это может быть участковый. 

Стоит обратиться к участковому, если в ходе травли есть причинение физического вреда. За побои введена административная ответственность, если за них привлекают повторно, то это ответственность уголовная: причинение вреда здоровью легкой степени тяжести. <…>

Два подростка взяли самокаты, покатались по сгоревшему Крокусу, выложили видео. «Хулиганство», 213 статья УК РФ. Казалось бы, просто видео для прикольных реакций в Тик-Токе. И подростков задержали именно тогда, когда они опубликовали свой ролик (В мае 2026 года подростки были задержаны после публикации ролика, в котором они катались по сгоревшему Крокус-Сити-холлу. — Примеч. ред.).

Или последние громкие инциденты с травлей, когда жертве писали маты. Это оскорбление, унижение чести и достоинства в неприличной форме — административное правонарушение. <…>

— Мне кажется, каждому родителю важно понимать: если ребенок свидетель травли, то это оставляет тяжелый психологический след на всю жизнь. Я встречалась со взрослыми людьми, которые говорили: «у нас в классе травили девочку. И я до сих пор вспоминаю, что я ничего не сделала. Я её не травила, но и не защитила». 

— Да, это так, травлю нельзя игнорировать. Но если мы узнаем о травле, то мы не бежим в класс, не выясняем, кто это сделал. 

1. Собираем доказательства.
2. Идем к классному руководителю и предлагаем провести родительское собрание.
3. Устраиваем родительское собрание с привлечением психолога и, возможно, сотрудников правоохранительных органов. 
4. Показываем доказательства на собрании. 

У нас такие родительские собрания проходили в гробовой тишине. Родителям все становится понятно, они понимают серьезность ситуации и сразу включаются в борьбу с травлей.

Мой ребенок — инициатор травли

— Если мой ребенок инициатор травли или еще не травли, но… Бывает, у девочек замечаешь — подговаривают: «А давайте вы с ней не будете общаться?» Что делать взрослым, когда дети в ответ говорят: «Ой, мам, да мы просто шутим».

— Ищем причину агрессии. 

Мы разделяем с ребенком лидера и хулигана. У хулигана деструктивный мотив, у лидера — конструктивный. 

Те ребята, которые пытаются травить, либо хотят казаться старше, либо самоутверждаются. Им нужно внимание других. 

Лидер берет на себя ответственность, он на хорошем счету, на него смотрят все — и родители, и дети, и педагоги. Хулиган избегает ответственности, а все плохие поступки совершает, чтобы привлечь внимание. Когда говорят: «Слушайте, а кто разбил вазу в классе?» Лидер скажет: «Это я». 

— Лидер вину признает, а хулиган старается ее избежать. 

— Абсолютно. Разделение на хулиганство и лидерство подростку понятно, и они стараются потом быть лидерами.

Еще тренеры выручают. Если ребята занимаются единоборством, самые сильные в классе, тренер может сказать: «Будь львом, а не гиеной». У льва есть прайд, он его защищает. Ты самый сильный? Защищай. У меня было несколько ситуаций, что парень начинал защищать одноклассников после того, как с ним поговорил тренер. Включение внешних авторитетов для подростков, которые чувствуют свою силу, эффективно. 

— Как быть, если родитель понимает, что его ребенок может причинить физический вред здоровью других? Например, может кого-то ударить.

— Любое поведение имеет свою цену. И  ее нужно обозначить ребенку. Мы уже купили уголовный кодекс, кодекс административных правонарушений. Открываем и смотрим, сколько стоит такое поведение. И там не обязательно будет штраф, но и более серьезные санкции. 

Фото: freepik.com

Если мы ребенку обозначаем, сколько стоит его поведение в определенной ситуации, это отрезвляет. Также можно и мотивировать. Ты неделю никого не трогаешь в школе, к тебе одноклассники начинают тянуться — исправился, по-другому стал вести себя. С тобой стали общаться на перемене. Новые друзья — ценность для подростка. Можно сказать: давай устроим челлендж, ты так ведешь себя месяц, посмотрим, что изменится в классе. Может, ты сможешь подружиться с мальчиком, с которым давно хотел пообщаться? 

Но негативная ответственность тоже есть. Открываем кодекс и смотрим: побои — административное правонарушение. Волосы кому-то насильно покрасить — умышленное причинение вреда здоровью, если у человека возникла аллергическая реакция. <…>

Как научить подростка справляться с агрессией

— Мы растили ребенка, у которого были эпизоды агрессии, он принимал лекарства. Вырастили взрослого человека, отправили его в свободное плавание. Многие родители боятся, что выросший ребёнок может причинить кому-то вред. У него может быть ситуация домашнего абьюза, например. Есть ли хороший сценарий для родителей, которые находятся в таком состоянии?

— Нужны инструменты регулирования. То же самое, что и алгоритмы в критической ситуации. 

Агрессия — это опасность, которая находится внутри человека. У него должен быть четкий алгоритм. Поэтому мы развиваем эмоциональный интеллект, учим ребенка понимать себя, считывать свое состояние. Если возникает агрессия, он делает определенные шаги.

Ребята с агрессией иногда носят с собой эспандер. Он начинает в классе зажигаться — взял его в руки, немного успокоился. Важна планомерная работа с психологом. 

Шутинг в школе: правила, которые спасут жизнь 

— Нападавшие спокойно проходили в школу, они часто были ее учениками. Как защитить ребенка? Что делать в ситуации, если в школу пришел человек с оружием? Мы можем не знать, что в другом классе зреет что-то опасное. И вот человек с ножом оказывается посреди школьного коридора…

— Мы говорим с подростком об алгоритмах при нападении на школу. Есть протоколы действия. 

Но самое первое — нужно поверить в происходящее. 

В школе в Одинцово нападавший снимал все на камеру — она была на шлеме, видео в первые часы после трагедии попали в сеть. Некоторые дети от него не убегали, а подходили и смотрели, что у него за нож. Он был в шлеме, в бронежилете, вооружен. Но это не насторожило.

Дальше — баррикадирование или эвакуация, в зависимости от того, какая ситуация складывается. 

— Как понять — баррикадирование или эвакуация? Бежать или прятаться? 

— Если нападавший в начале коридора, по которому придется убегать, то, конечно, надо прятаться. 

Кажется, что все умеют строить баррикады. Но когда мы проводим тренировку с классами, у ребят только на десятый или двенадцатый раз это получается. Поэтому навык нужно тренировать — за 2–3 минуты загородить дверь мебелью так, чтобы ее нельзя было открыть снаружи. 

Или, например, мертвая зона класса — та часть помещения, которую мы не видим, открыв дверь. Именно там всем лучше собраться, чтобы нападавший их не увидел.  Ребята должны мгновенно понимать, где находится эта мертвая зона. 

— А где она находится?

— Почти все классы в наших школах с окнами слева. Мы входим в дверь и оказываемся у доски. Соответственно, мертвая зона будет максимально далеко от двери. Левый угол — в зависимости от конфигурации помещения. В общем, я смотрю в класс, и должен не видеть какую-то часть. Именно она и работает как место для спасения.

Иногда ребята спрашивают: «Мертвые зоны, баррикады… Он же все сломает, зачем?» Но психика нападающего такова, что любое препятствие для него становится сигналом идти дальше. Ему нужно максимальное количество жертв или конкретный человек, за которым он пришел. Такая баррикада, эвакуация и увеличение дистанции с этим человеком — это спасение. <…>

Как научить подростка распознавать дипфейки

— Вы встречаетесь с дипфейками в своей работе? 

— Постоянно.

— В Америке это сейчас бич, какая-то катастрофа — берут фотографию одноклассницы, могут сделать что угодно. 

— Последний инцидент — девушка работает на какой-то серьезной работе. Взяли ее фотографию с папой, стерли его, поставили на его место известного человека и стали распространять информацию о том, что это его дочь, и она тратит его миллионы. Девушка борется с этим. 

Во-первых, подросток должен знать, что создание дипфейка — это нарушение закона. В Гражданском кодексе есть статьи о защите изображения. В Уголовном кодексе —  статья о клевете. 

Фото: karola-g / pexels.com

Во-вторых, мы должны уметь эти поддельные фото, видео и аудио вычислять.

Есть фейки, за которые существует уголовная ответственность. Ребенок может что-то такое разместить или переслать. Существуют фейки, которые порождают панику в обществе, нельзя этого делать. Поэтому факты из интернета обязательно нужно перепроверять в нескольких источниках, я учу этому ребят на занятиях.

Ребятам понятны какие-то конкретные инструменты. Например, как определить, настоящее ли видео. Например, от мамы пришел видеокружок. Нужно понять, она на видео или нет. Стоит обратить внимание на мелкие детали. Например, на бусы, на кольца, серьги. В случае фейка мимика будет роботизированной. Например, вы сейчас моргаете, а на видео, созданным искусственным интеллектом, вы бы не моргали. 

— Мне кажется, пока будет монтироваться интервью, технологии искусственного интеллекта научат правильно моргать. 

— Кстати, почему я против того, чтобы ребята были в телеграме? Потому что его взлом дает мошенникам доступ ко всем медиафайлам, которые есть в аккаунте. Даже если он закрыт или ограничен для внешней аудитории. Это большая проблема. 

И когда есть доступ ко всем файлам, из них легко можно смонтировать видео или аудио.

Аудиодорожку, сгенерированную искусственным интеллектом, тоже можно определить. Если мы записываем ее обычным голосом, то она будет прыгающая — это звуковой спектр, мы говорим то громче, то тише. ИИ сделает более ровную дорожку. 

— В 10 лет ребенок не сможет определить дипфейк, который ему пришел якобы с мамой?

— Сможет. Нужно запомнить четыре признака: мелкие детали, мимика, задний фон и руки.

И мы с ребятами, я включаю видео максимально качественно сделанное на основе моего фото или моего видео, и мы определяем, это я или не я. И ребята видят эти признаки, мелкие детали. У меня, например, кольцо на другой руке выскакивает, или часы сливаются с манжетом, или еще что-нибудь такое. <…>

Правила безопасности в соцсетях

— Правило баннера: ты публикуешь только то, что мог бы написать на огромном рекламном щите перед домом или перед школой. Если ты хочешь выставить фото, видео, переслать какой-то пост, то представь, что это увидят вообще все.

Если тебе окей — без проблем, выкладывай, нормально. Но если ты сомневаешься… 

Я даже супругов сейчас попрошу, жен и мужей, не отправлять друг другу обнаженные и полуобнаженные фотографии. Угроза не только в том, что люди могут расстаться и шантажировать кого-то. Главная опасность — взлом. Все это может оказаться в руках посторонних людей.

— Фактически мы учим подростков, что телефоне не должно быть ничего такого, чтобы ты не готов был предъявить общественности или маме с папой показать. 

— Совершенно верно. Потому что если до информации в телефоне доберутся преступники, это будет серьезный шантаж. 

Одной маме недавно написал педофил: «Я готов купить фотографии ваших детей, чтобы делать из них искусственным интеллектом видео для себя». Она в шоке от агрессивного и неадекватного поведения, грубо отвечает. И получает сообщение: «А чего вы так разволновались? Фото я уже забрал, просто мне нужны новые». Откуда забрал? Оказывается, мама выставляла в сторис телеграма фотографии с детьми, в том числе и крупным планом. 

Фото: jakubzerdzicki / pexels.com

— С другой стороны, наши дети ходят по улицам, их сфотографировать можно. 

— Это да, но дополнительно светить своих детей в интернете я бы и не стал.

Если у подростка есть свои соцсети, аккаунты, я бы убрал с аватарок его изображение, чтобы не было  видно лица. Фото может попасть не в те руки. Как минимум будет создан поддельный аккаунт, копия страницы или что-то неприличное. 

— Знаю, что подростку нельзя делать: выкладывать в соцсетях свой адрес, фотографии интерьера, вида из окна, чтобы не было понятно, где ты находишься. И еще одно важное правило: никогда не публиковать кружочки, сторис из публичного места, где ты находишься. Ушел — можешь опубликовать. Иначе опасно. И  не использовать геолокацию.

— И никому ее не отправлять. История с мальчиком, который поджег кинотеатр, началась с геолокации (Осенью 2025 года подросток поджег кинозал в Москве по указанию телефонных мошенников. — Примеч. ред.).

Представим ситуацию. Ребенок блогер, снимает видео. Подписчик предложил ему встретиться, развиртуализироваться: «Давно подписан на тебя, классно снимаешь, хочу подарить тебе кольцевую лампу, которая мне не пригодилась. Давай увидимся — я передам». На фото — девочка 12–13 лет. 

Уверены ли мы, что это именно тот человек, который на фото? Нет. Аккаунт подростка мог создать взрослый человек. Кто угодно может стоять за этим. 

Что можно предложить? Если хочешь увидеться с человеком, давай сделаем это вместе. Я поеду с тобой, заберем кольцевую лампу и поблагодарим.

— С людьми из интернета мы не встречаемся без родителей. А какой сценарий будет дальше? «Знаешь, я при родителях стесняюсь». 

— Тогда отказываемся.

— «Если бы так встретился, то забрал бы эту кольцевую лампу».

— Это манипуляция. Вы мной сейчас манипулируете, а я на манипуляции не поддаюсь. 

Прием выведения на чистую воду хорошо работает. Если кто-то в интернете начинает манипулировать вами, то можно просто оборвать общение, заблокировать, пожаловаться на аккаунт в администрацию соцсети. 

Если манипуляции происходят в реальной жизни, то надо вывести на чистую воду: «Ты сейчас манипулируешь, пытаешься самоутвердиться за мой счет. У тебя это не получится. Все, можешь больше ко мне не подходить». Но это репетировать нужно, тренировать. <…>

Учить ли ребенка давать сдачи?

— Учить ли ребенка давать сдачи?

— Да. Есть различные единоборства. Существует бокс, где есть баллы и поощрения за нанесение урона, увечий другому человеку. Например, он должен сознание потерять на ринге, упасть: нокаут, нокдаун. Это не лучший способ защиты себя. 

Другое дело — единоборства: джиу-джитсу, спортивное самбо, айкидо, для девочек — крав-мага. 

Фото: freepik.com

— Крав-мага — это израильская система самообороны? 

— Да. Она была разработана в том числе для того, чтобы девушки могли себя защитить.

Кстати, девушек еще защищает неадекватное поведение в критической ситуации. Например, вызвать у себя рвоту. Два пальца на корень языка поставить и вызвать рвоту в момент, когда к тебе пристают или пытаются что-то сделать. 

— Как вы себе это представляете в реальности? 

— Я даже знаю такой случай. Девушка работала массажистом. Пациент начал к ней приставать. Она вызвала у себя рвоту и нападавший вылетел из комнаты. С полицией потом разбирались — у нее при себе не было средств самообороны, но она смогла защитить себя такими действиями. 

Стоит тренироваться действовать в критической ситуации. Например, закричать какое-то слово, если тебя в общественном транспорте кто-то пытается потрогать.

— Так, что кричать? 

— «Да чего вы трогаете-то меня?» или «Не трогай!» 

Устанавливаете на телефон шумомер, разыгрываете эту ситуацию. Нужно крикнуть громкостью больше 100 децибелов. 

Или карманную сирену можно купить, персональную сигнализацию. Может висеть на сумочке или на рюкзаке. Чеку дергаешь и она выдает сигнал в 130 децибелов. Это привлекает внимание окружающих. Человек, который делает что-то незаконное или аморальное, старается, чтобы это никто не видел и не слышал. Карманная сирена и крик «Что ты делаешь?» классно сработает. 

Это надо тренировать. В критической ситуации мы не поднимаемся до уровня своих ожиданий, а падаем до уровня своей подготовки.

Не стоит кричать «Помогите» 

— Стоит ли кричать «Помогите»?

— К сожалению, это не работает. Ни «помогите», ни «спасите». Было много случаев розыгрышей, пранков на эту тему. Есть дети, которые на улице не слушаются, балуются и потом так кричат. 

Если ребенка схватили за руку и пытаются утащить, надо кричать: «Чужой!» А в подъезде: «Пожар!» 

К сожалению, в подъезде после криков «спасите, помогите» люди только закроются, максимум спросят: «Что там такое?» и выходить не будут. Время такое. А вот пожара все боятся, открывают. Нам нужно добыть свидетелей. Чтобы кто-то выглянул, как-то на это отреагировал. 

Кстати, карманная сирена в подъезде тоже хорошо работает. Звук специфический и похож на что-то экстренное. И люди тоже выглядывают. 

Фото: freepik.com

— Если подросток оказался в опасной ситуации. Он понимает, что за ним кто-то идет. Он полицию может вызвать? 

— Может. Но лучше звонить маме с папой на громкой связи. Родители могут оказаться рядом с любым ребенком дистанционно сейчас. Это могут быть часы безопасности, телефон на громкой связи или видеозвонок. Родитель рядом — тоже свидетель.

Как ребенку звонить в полицию

— Как ребенку позвонить в 112, чтобы ему поверили? 

— Просто быть серьезным и все. При звонке в 112 есть важные моменты, которые стоит сказать: полное имя, домашний адрес или адрес, куда ты вызываешь полицию, какие там подъездные пути и что случилось. Если все это описывается нормально, адекватно, то реакция будет соответствующая.

Люди любого возраста могут вызвать 112.

Чему еще стоит научить ребенка? 

— Я учу детей наизусть запоминать номера родителей. Зачем? Телефон разрядился, его забрали на улице, ты его потерял — и должен иметь возможность связаться с родителями.

Мы говорили, что все угрозы теперь гибридные, они в комнате. Но телефоны иногда на улице снимают с руки. И ребенок со смартфоном на улице сразу становится потенциальной жертвой.

Идет по улице в наушниках и с телефоном — почему это опасно?

— [Британский психолог] Элизабет Килби провела эксперимент. Она показала осужденным за грабежи и разбои записи с камер наблюдения и попросила выбрать тех людей, на которых бы они напали. У каждого преступника ушло на это 7–10 секунд. Все показали на сутулющихся людей с плетущейся походкой и неуверенным взглядом. 

Гаджет можно снять с руки. Или подобраться к человеку и делать что угодно — он ничего не видит в этот момент. Это идеальная жертва.

Можно провести эксперимент дома. Дать подростку в руки телефон, засечь время, а потом попробовать его незаметно отнять. Меньше секунды уходит. 

Еще одна проблема — наушники. Подростки ходят по улице и ничего не слышат, особенно самокатчиков, которые им сигналят. Дорогу переходят в телефоне и наушниках. А если водитель тоже едет в наушниках и проверяет смартфон? Кстати, одна из самых распространенных причин аварий — не алкоголь, а отвлечение на телефон.

Фото: freepik.com

С подростками я провожу эксперимент с наушниками. У нас есть чувства — зрение, слух, обоняние, осязание. В наушниках на улице мы лишаем себя одного из чувств. И становимся более уязвимы. Во время эксперимента ребенок надевает свои любимые наушники, а я использую сигнал — услышит ли он меня? Нет. И ребята понимают, что ситуация серьезная. И возникает ясность. И это нужно делать со своими подростками, чтобы им все было понятно. <…>

Почему Сергей Киселев ушел из полиции

— Вы майор полиции в отставке. Как вы ушли из полиции в преподавание и сделали свою Школу безопасности? Как вы поняли, что хотите заниматься другим? 

— Когда я работал следователем, понял, что многие мои действия не приводят к безопасности. Я копаюсь в какой-то рутине. В конкретном случае — да, закон торжествует, это хорошо, но у меня была мысль глобальная. Мы разбираем последствия. Нет работы с предупреждением преступлений.

После каждого преступления мы должны выявить причины и условия его совершения,  с ними поработать. Но за счет рутины не получается это делать. Это какие-то формальные вещи. 

Я видел, что предупреждение преступлений — не в поиске преступников, а в работе с потенциальными жертвами. 

Я хотел, чтобы мы могли влиять на преступность с другой стороны. И чтобы безопасность была не страшилкой, а чем-то позитивным. Встретился с ребятами — и они в «Синей кит» не заходят, не пишут «хочу в игру». Это было в 2018-2019 годах. 

В начале 2019 года я уволился из полиции. И семь лет занимаюсь Школой безопасности. Я учу людей не становится жертвами преступлений. Эта система работает. 

В 2026 году я буду выступать на межведомственном мероприятии, где мы будем учить людей из системы здравоохранения, образования и МВД, как работать в современных условиях с предупреждением преступлений, как сделать так, чтобы не появлялось новых жертв.

В России сейчас около 30 миллионов несовершеннолетних. Моя мечта — чтобы все они обладали навыками лидерства и безопасности. Зачем? Чтобы вокруг нового поколения была выстроена такая система защиты, чтобы преступникам сложно было к ним подступиться. Чтобы дети вырастали во взрослых людей, которые живут без ощущения, что всюду угрозы. Чтобы они знали, как поступить в той или иной ситуации. Это и есть позитивное предупреждение преступлений. 

Мой папа был милиционером всю жизнь, он боролся, искал и ловил преступников. Я тогда думал: «Это хорошо, но он же всех не поймает. Надо, чтобы преступность не росла, надо как-то на нее влиять». Так и появилась моя идея.

Папа хорошую фразу говорил: «У человека есть два самых важных события в жизни. Первое — это когда он родился. Второе — когда он понял, зачем родился». У меня есть ощущение, что я родился именно для этого. Надеюсь, что это правда.

Фото: pexels.com,  freepik.com