Мария Египетская. Рыба, вытащенная из воды

|

Питерская весна всегда сопровождается запахом корюшки – его ни с чем не спутаешь. Груды мелкой рыбы, сваленной в деревянные ящики, продаются у метро и в магазинах. «Корюшка! Корюшка!» – кричат торговки с узбекским, таджикским, молдавским и Бог весть ещё какими акцентами.

Вытащенная из Невы корюшка, маленькая рыбешка, идущая на нерест в Ладогу, порой с полным икры – несостоявшимися рыбёшками-корюшками – брюхом жарится вечерами в домах, наполняя запахом лестничные клетки.

Постепенно спрос на корюшку снижается, жадные горожане пресыщаются неказистой рыбкой, и она, мёртвая, недвижно лежит в  деревянных ящиках под заунывные крики восточных плакальщиц около станций метро: «Кор-юш-ка! Настаящий нэвский корюшка бэри пажалуста!»

Но её уже никто не берёт, чешуя ее тускнеет, глаза белеют и становятся совершенно мертвенными, и на них  появляется белёсый ободок из морской соли. «Да она у вас совсем тухлая!» – брезгливо скажет питерская дама узбекской торговке. «Нет, погоди пожалуйста, не тухлый, какой тухлый, свежий хороший кор-юшка, да!» – заведёт та свой надгробный плач над напрасно вытащенными из воды и понемногу тлеющими под лучами весеннего солнца рыбешками. Напрасно. Город насытился корюшкой и отверг её.

Эта весенняя драма, знакомая мне с раннего детства, отчего-то пришла на память при виде удивительной Афонской фрески.

Сияющий, полный красок Зосима-иерей стоит с Чашей, полной Святых Таин Тела и Крови Христа Бога. Зосима прекрасен. И ризы его, и фон позади него повторяют насыщенные цвета риз Христа – синий и алый. Словно Христос Бог себя явил в том, кто трепетал перед подвигом смиренной пустынницы Марии, кто в полной мере осознал своё недостоинство перед её деланием и смирением. Но нашему взору теперь в некоторой степени открывается то, что узрела Мария-пустынница, в своих выцветших ризах стоящая перед ним – «Ты – иерей и несёшь Святые Дары!» – говорит она, предупреждая его падение ниц перед нею. И теперь понятно, что это – не смиреннословие, не рисовка. Мария видит «умным оком», «очами духа», просветленными постом и подвигом, что грядёт к ней Тот, кто выше и Зосимы, и её самой – какая бы пропасть духовная не разделяла её от Зосимы и её саму от прежней александрийской Марии-блудницы.

«Я как-то подумал – а что такое перед Богом все наши подвиги, наше всё?» – написал в одном из своих писем близкому духовному чаду игумен Никон (Воробьёв). В другом месте он добавляет  «только начинаю узнавать, что такое смирение. И это в шестьдесят лет… а как, интересно, оно бывает у других?»

И это – слова человека, прошедшего суровый аскетический подвиг и прошедшего горнило лагерей. Действительно, что перед Богом подвиг подвижника? Разве этот подвиг преобразит человека в ту меру, как замыслил Бог о нём? Конечно, аскеза есть в любой религии, и порою гораздо более жестокая, чем аскеза христианская. Конечно, воздержание изменяет плоть и воздействует на душу – это знали не только в Древнем Израиле, но даже в языческой Древней Греции, соблюдая ритуальное воздержание в особые дни. Умерщвлять плоть умели жрецы Кибелы – в самом буквальном и неприкрашенном смысле этого слова. В Сирии и родилась жесткая антиохийская аскеза – после прохождения искуса которой навсегда стал больным великий Златоуст, вынужденный из-за язвы желудка вкушать запивку после Литургии и тем соблазнять окружающих. Гностики и философы упрекали христианских монахов, что они ведут недостаточно аскетичный образ жизни.

Смешно даже сравнивать отточенную сотнями поколений школу аскезы древних монахов – «Лествицу» преп. Иоанна, о которой мы, по большому счёту, только и можем сказать, что не понимаем реалий, скрытых за её словами, ибо не имеем этого опыта, с нашими постными потугами. Митрополит Иларион (Алфеев) однажды очень метко сравнил «Лествицу» со старинной  пожарной лестницей, располагающейся снаружи дома – её огромные ступени начинаются выше человеческого роста, с третьего этажа.

Вытащенные из воды, из райской божественной жизни, люди – во всяком случае, наиболее религиозно одарённые из них – чувствуют, что надо не давать воли тому, что в святоотеческой терминологии называется «плоть». Плоть надо умерщвлять. И вот, она умерщвлена – как мёртвая корюшка, не принесшая своей икры в воды просторной Ладоги. Что же дальше? Что после смерти плоти? Утонченное ли восприятие духовных и псевдодуховных реалий, видения и откровения, а порой и бредовые видения голодного, лишенного сна, переутомленного человека? Последнее бывает и в тоталитарных сектах, бывало и в фашистских, и кгбистких застенках…

Кто-то скажет – «аскеза должна быть правильной, надо стаскивать за ногу юношу, лезущего на небо». Но даже ссылка на преп. Иоанна Лествичника здесь становится двусмысленной. А что, если юноша – Алёша Карамазов или Макарий Великий, и действительно так религиозно одарён, что хочет отдать всё? Только ли в правильной аскезе, в постепенном упражнении в посте и неспании дело? Ради изысканных духовных движений, приходящих от поста и психофизических упражнений, сопутствующих молитве, совершаем мы «постное течение» или бежим ко Христу? И не отходит ли Он на задний план – потому что новообращённые ищут чего-то конкретного и одновременно безличного, словно вещь, словно новое ощущение.

Порой западные христиане переходят в Православную традицию, наслышавшись и начитавшись о Нетварном Свете, и хотят получить сей experience, это новое ощущение. Что же – джентльмен заинтересовался Востоком, неважно, индийским или христианским. Но  разве для нас традиция Православия тоже так чужда, что мы готовы сделать из нее средство для получения разного рода духовных ощущений? Ведь в этой традиции есть, и неспроста, надо полагать, слово «прелесть»…

Есть постники, которые ищут «нетварный свет», «благодать», «очищение», «отпущение грехов», «спасение», «вразумление», а иногда снисходят они до более простой терминологии: «в пост лёгкость какая-то появляется», «радостный такой, невесомый», «хочу снова пост, тогда опять словно на крыльях полечу». И приходит новый пост, и постящиеся упиваются своими ощущениями, принося им в жертву не только свою плоть, но и отношения с близкими – разве не духовный, не христианский ли это повод? Да и Христос говорил, что таких, как мы, постники, умерщвляющие плоть, будут гнать…

О гонениях на постников Христос, собственно, ничего не говорил. Он брал куда выше. Он говорил о гонениях за Имя Его. Гонения, которые последуют за исповедание Его – Богом. Не далёким и ничего не делающим богом, но «Богом вблизи и вдали (Иер 23:23), Богом Живым, Богом, явившегося в полноте в Сыне –  в Распятом, в Воскресшем. Ради лёгкости постившегося тела идём мы к Нему? Или ради ничего иного, кроме Него? Не хотим ли мы знать более ничего, кроме Иисуса Христа, при том  Распятого? (1Кор.2:2). Или нам нужно от поста нечто полезное? Для здоровьичка, для духовной жизни, для духовных, вернее, психо-соматических ощущений? Чего мы хотим, в конце концов? Мы хотим узнать и почувствовать что-то новенькое – как любопытные слушатели Павла (Деян.17:21) или встретить Кого-то Нового и Совершенно Иного? Встретить и сказать в удивлении – «что пред Тобою мой пост, моё – всё?… Я понял, что я себя спасти не в силах, но вижу – Ты спасаешь вопреки всему…»

И Он приходит – не благодаря смиренной аскезе Зосимы, не благодаря высокой аскезе Марии. Он приходит вольно и весело, сильно и живо, и небывало. К нему устремлены открытые уста поблекшего лика преподобной Марии  Египетской– словно рыбы, выброшенной на берег. Во всей своей невероятной аскезе она – лишь умерщвлённая рыба, и ризы ее бесцветны. Она смотрит на Чашу, будучи повернута в профиль – и это потрясающий образ. В профиль на Христа смотрят Его враги… Мария, возлюбившая Христа, отдавшая все свои силы борьбе с грехом десятилетия в пустыни – всё равно сама, своими силами не стала «своей Богу». Ибо только кровью Христовой мы становимся соучастниками святых и родными Богу. И таковой стала она, причастившись долгожданных Таин Тела и Крови, и взойдя к Сыну Божьему, Спасителю своему…

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Темы дня
Человек не может соблюдать пост во всей строгости церковного устава? Но можно поставить себе установку ни…
И разве сострадание к котикам мешает нам любить ближних
На Фаворе Христос просветился как солнце – и мы тоже призваны к этому просвещению

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: