Священник Александр Рябов из Белгорода на параплане приземлился на провода линии электропередач. Она оказалась отключена, священник не пострадал, но стал героем новостей. «Правмир» узнал у священнослужителя, почему после лётного училища он выбрал семинарию, что узнал о людях на границе с Китаем и как трижды оказывался на волосок от смерти.

Трижды спасенный

Недавний случай с ЛЭП — стечение обстоятельств, с которым сталкиваются многие спортсмены. Я не собирался в тот день летать. Зимой тренировки проходят редко, а парашют лежит без дела. Чтобы он не пришел в негодность, его нужно раз в месяц проветривать в хорошую погоду, чем я и занимался. Мне надо было заполнить парашют воздухом на пару минут, а потом снова сложить и убрать. Ветра в тот день не было. С помощью двигателя я поднял парашют в воздух. Двигатель дал толчок, боковым ветром меня чуть-чуть подбросило и снесло на провода ЛЭП. Слава Богу, что она была обесточена.

В моей жизни уже были случаи, когда я оказывался на волосок от смерти. В детстве в Крыму я ходил в радиокружок, каждое лето мы с ребятами и нашим педагогом ездили в велокроссы по всему полуострову. Однажды мы спускались с крутого глиняного склона, по очереди. Это было на черноморском побережье, дорога проходила по обрыву. Внизу — огромная высота и море. И вот еду я вниз, а ручные тормоза-резинки лопаются. Остановиться не могу, и меня несет к обрыву. Думаю: «Это конец». И падаю на бок вместе с велосипедом и палаткой на самый край. Еще чуть-чуть — и сорвался бы. Это было чудо.

Второй раз опасность подстерегла меня уже взрослым. Во время учебы в духовном училище, чтобы заработать на жизнь, я по ночам работал подсобным рабочим. Мы ремонтировали храм. В одну из смен месили раствор и поднимали его к куполу вручную, по деревянным лесам. Высота с пятиэтажный дом — около 17 метров. Забираюсь я наверх с ведром цемента, подаю его рабочим одной рукой, а второй за леса держусь. И тут ручка металлическая отлетает! Я полетел вниз. Не понимаю, как уцепился тогда за леса и не разбился. Бог уберег меня снова.

Учился на летчика, а стал священником

Я родился в Ростовской области, в городе Волгодонске. Когда мне было полтора года, родители расстались. Семья не была особенно верующей. Но в моей душе вера в Господа зарождалась с детства. Бывало, мать наказывала меня за детские шалости, порой даже несправедливо — сестре верили больше, и она иногда вину за свои провинности перекладывала на меня. Мол, это все Саша. Маме я ее ни разу не выдал. Но из обиды жаловался бабушке на несправедливость, а она повторяла: «Терпи, внучек, Боженька все видит. Он тебе поможет». И так мне запали в душу эти слова! Меня утешало и радовало, что Господь обязательно поддержит меня.

С шестого класса я начал ходить в храм. Никто меня к этому не побуждал, сам решил. Каждое воскресенье посещал службы, вскоре батюшка заметил меня и ввел в алтарь в качестве помощника. В храме мне говорили: «Окончишь школу, и мы тебя направим в семинарию — Одесскую или Киевскую». С малых лет я готовился стать священником.

Но у родных было другое предложение. Мой дядя был полковником авиации, а тетя — подполковником. Они сказали: «Бог будет с тобой всегда, и духовное образование ты в любой момент получить сможешь. Может, попробуешь летное училище?» Я прислушался к ним и поступил в Неклиновскую общеобразовательную школу-интернат с первоначальной летной подготовкой.

В училище был строгий армейский порядок. У нас было казарменное положение, как у военных. Каждое утро: «Рота, подъем!» Потом зарядка, завтрак, уроки, а вместе с ними — пробежки, стрельбы, выезды… Как на военной службе. На тот момент у тех, кто заканчивал такие спецшколы, списывали год армии.

Училище я окончил, но от карьеры летчика отказался. У меня была возможность учиться дальше, но я не пошел против своей души. Понял, что военная служба не для меня. Я поступил в духовное училище в Ростове. Через два года меня как одного из лучших абитуриентов направили в одну из лучших семинарий России — Белгородскую.

Как вернуть людей в храм

Я стал настоятелем храма святой великомученицы Татианы в селе Бобрава Ракитянского района Белгородской области. Самым трудным оказалось то, что прихожан было совсем мало — три человека. Хотя в селе — более 1500 жителей.

Я пошел в местную школу. После нескольких наших встреч директор согласился, чтобы я выступил на родительском собрании. И меня услышали. После той встречи в школе в наш храм стали приходить новые люди.

Но петь в храме было некому. Чтобы провести службу, я ездил в соседние поселки за 20-30 километров. Одна бабушка жила в Ракитном, вторая — в поселке Пролетарском, они мне во всем помогали. Когда служба заканчивалась, я отвозил их домой. И так на протяжении трех лет. Потом подросли наши с матушкой старшие дети, и она стала мне помогать в храме — пела, стоя на клиросе вместе с нашими малышами.

В наш храм тем временем стали приезжать люди со всего района. За 9,5 лет моего служения настоятелем у нас появилось более 25 прихожан. Помогло общение с детьми в школе и детском саду, а также встречи с их родителями. Жители Бобравы стали вновь приходить в храм, смотреть в его сторону, хотя прежде даже слышать о нем не хотели. За это я благодарен Богу.

Я по-прежнему живу в селе, хотя служу в Белгороде клириком Марфо-Мариинского женского монастыря. Здесь всё иначе. Монастырь — это прежде всего строгость и соблюдение всех правил. Прежде всего по отношению к себе, вместе с тем и к окружающим людям. В сельской местности я был более лоялен к прихожанам, в монастыре люди более образованны. Например, они строже готовятся к таинствам.

Миссия на границе с Китаем

В феврале 2018 года меня направили в миссию в Забайкальский край. Полгода я служил священником на границе с Китаем. В КНР как таковой религии не существует, там коммунистический строй. Хотя в некоторых регионах есть буддийские храмы. На границе с этим государством было много людей, которые не были ни христианами, ни буддистами, ни мусульманами. Многие священника лет 50 вживую не видели, только по телевизору.

Но жители Забайкалья открытые, цельные. Если человек поверил в Бога, то никто эту веру не пошатнет. Если он буддист — переубедить его невозможно. Когда я туда приехал, то поставил себе цель людей объединить, а не разделять по религиям. Ведь любовь Христова нас объединяет. Для Бога нет ни эллина, ни иудея, ни грешника, ни праведника. Мы перед Ним все равны.

В один из первых дней служения пришел в администрацию поселка Приаргунск, где исполнял обязанности настоятеля храма Ильи Муромского, с чашей святой воды. Я окроплял всех и поздравлял со светлым праздником Пасхи. У многих был шок, они такого прежде не видели. Многие кричали: «Нас не надо! Мы не христиане». Я отвечал на это с улыбкой, что так мы их и покрестим со временем. За неделю я побывал в школе, в банке, местном вузе и в части у пограничников. И людям это внимание понравилось.

Меня стали приглашать, чтобы я дом освятил. Прихожане обращались ко мне со своими горестями. Бывало, приезжали в четыре часа утра: «Маме стало плохо, может, причастите ее?» В любое время суток я срывался и ехал, потому что дорожил доверием жителей и был готов в любую минуту их поддержать.

За полгода мы крестили в храме преподобного Ильи Муромца более 500 человек. Среди них были и те, кто прежде не исповедовал ни одной религии. Не могу сказать, что все они стали регулярно посещать храм. Но 10% из них — точно.

Однажды жители Приаргунска преподнесли мне удивительный подарок — мотопараплан. Я рассказывал им, что скучаю по небу со времен учебы в летной школе. Так благодаря прихожанам из Забайкалья я полгода назад начал заниматься воздушным спортом — прошел курс обучения полетам и получил разрешение.

Страшусь ли я смерти? Это тяжелый вопрос. Она пугает любого из нас. Даже праведники, когда Бог открыл им знание об их кончине, плакали днем и ночью в сокрушении в грехах своих. Страшит не сама смерть, а момент перехода души из тела в жизнь вечную. Как это будет? Нам нужно уповать на волю Божью, надеяться, что Господь увидит наши старания и облегчит нам этот путь, когда придет время.

Для себя как священника повторяю слова святителя Игнатия Брянчанинова. Он говорил, что каждый христианин должен жить день сегодняшний как свой последний, зная, что завтра он не проснется. К сожалению, это не всегда получается в мирской суете. Ты и расстраиваешься, и тревожишься, а порой и вспылишь. Но это жизнь. Мы не знаем, сколько нам отпущено. Поэтому ежедневно стараюсь как можно больше узнать о жизни и подарить тепла людям. Будет ли у меня возможность завтра обнять своих детей, поговорить с родными, помочь ближнему? Все в руках Божьих.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: