Муж Шэрон был инженером-строителем, а сама она — домохозяйкой. Когда у их дочери и сына обнаружили редкое заболевание, никто не мог им помочь. Медики брали у детей кровь для научных исследований, которые не давали результата. Тогда супруги Тэрри бросили вызов миру, став учеными.

Во вдохновляющем выступлении на TED Talks Шэрон Тэрри рассказывает, что она узнала о любви, страхе и поддержке во время этого пути.

«Доктор, что с ней?»

Шэрон Терри

Лучшее Рождество в жизни моих детей было одновременно худшим для меня и моего мужа. Семилетняя Элизабет и ее пятилетний брат Иэн не могли понять, почему на Рождество им подарили все, что они хотели. Санта-Клаус расщедрился так по причине, которую знали только я и мой муж Пэт, а дети понять не могли. Причина, которую мы узнали накануне и которая привела нас в ужас.

Это было в 1994 году, но на самом деле история началась несколькими годами ранее. Уже тогда я стала замечать сыпь на шее Элизабет, которая выглядела, как потница. В те же годы мой отец и брат умерли от рака и, возможно, я была слишком озабочена проблемами здоровья. Врачи уверяли нас, что все в порядке и мне не о чем волноваться, но я не была в этом уверена.

Без направления и за наличную оплату я привела Элизабет к дерматологу. Скорее всего, у нее просто была аллергия на что-то, но почему сыпь проявилась только на шее?

Оставалось всего два дня до Рождества 1994 года, дерматолог взглянул на шею дочери и сказал: «У нее эластическая псевдоксантома». Затем он выключил свет и осмотрел ее глаза. Совершенно случайно оказалось, что этот дерматолог обучался офтальмологии. Наш счастливый день. Я почувствовала спазмы в животе. «-Ома?» «-Ома», как меланома, лимфома — рак.

«Зачем вы осматриваете глаза, если у нее сыпь на коже?»

Я закричала, но не издала ни звука.

Так и есть. У Элизабет эластическая псевдоксантома, сокращенно PXE.

«Неужели мы все запрограммированы на смерть?»
Подробнее

Вопросы вперемешку со страхом изверглись с горечью из моего горла.

«Зачем вы осматриваете глаза? Что вам известно про это заболевание? Откуда такая уверенность? Каков прогноз?»

Я не была готова к такому разговору, хотя я духовный консультант по профессии.

Доктор Беркович рассказал нам все, что знал о PXE. Это редкое генетическое заболевание, системное, с медленно прогрессирующим преждевременным старением. Из-за него кожа в области суставов становится рыхлой и морщинистой. Оно вызывает частичную слепоту, вроде макулярной дегенерации, и множество сердечно-сосудистых проблем.

Не так много известно об этой болезни, и некоторые люди умирают к 30 годам, говорилось в отчетах того времени. Доктор мельком взглянул на сына и сказал: «И у него тоже».

Нам захотелось сбежать в прошлое, обратно к нормальной жизни.

Открыли статью о болезни — не поняли ни слова

Спустя пару дней после Рождества приехали исследователи из университета Бостона, чтобы взять кровь у нас и наших детей для поиска гена, ответственного за болезнь. Через несколько дней прибыли ученые из медицинского центра Нью-Йорка, тоже за образцами крови.

«Это же дети. Им пять и семь лет. Зачем вынуждать их видеть иглу еще раз? Попросите тех исследователей поделиться материалом».

Они снисходительно усмехнулись: «Поделиться?» Так мы узнали, что в биомедицинских исследованиях редко делятся материалами.

Чтобы сын выжил, мама изменила законодательство
Подробнее

Этот момент, сильнее, чем любой другой, встряхнул нас, меня и моего мужа Пэта. Мы пошли в медицинскую библиотеку и скопировали каждую статью про PXE, которую смогли найти. Мы не поняли ни слова.

Мы купили медицинские словари и научные издания и прочитали все, что удалось найти. И хотя многое все еще было непонятно, тенденции начали проявляться, и спустя месяц стало очевидно, что попытка комплексного изучения PXE еще не предпринималась.

Кроме того, нежелание делиться данными, с которым мы столкнулись, было массовым. Исследователи конкурировали друг с другом, поскольку «экосистема» была создана для поощрения конкуренции, а не для облегчения страданий больных.

После работы мы шли в лабораторию

Мы поняли, что должны взять ситуацию в свои руки, чтобы найти решения для себя и других в похожей ситуации. Мы столкнулись с двумя основными препятствиями.

Во-первых, ни у Пэта, ни у меня нет научного образования. В то время он был менеджером строительной компании, а я была бывшим капелланом колледжа и мамой-домохозяйкой; вряд ли наш опыт позволял взять штурмом научный мир. Второе препятствие: нежелание ученых делиться. Нам говорили, что кошек не собрать в стаю. Возможно, но если приманить их едой…

ДНК и клинические данные — это еда. Итак, мы собирали образцы крови и медицинские карты и потребовали, чтобы все ученые, которые будут их использовать, делились результатами друг с другом и с людьми, которые предоставили данные.

Раньше врачи их хоронили, а сегодня они идут в школу. Но почему люди с редкими болезнями остаются «бесхозными»
Подробнее

Еще до широкого распространения интернета мы с Пэтом основали PXE International, некоммерческую организацию, призванную инициировать и проводить исследования PXE, а также поддерживать людей с этой болезнью. Используя привычные СМИ, мы нашли примерно 100–150 человек по всему миру и обратились с просьбой предоставить свою кровь, ткани, истории болезней, свои медицинские карты. И мы собрали все вместе.

Мы быстро поняли, что данных, которыми с нами поделились, недостаточно. Мы решили, что пора проводить клинические исследования, используя проверенные научные методы. Мы сняли в аренду лабораторию в Гарварде.

Наш замечательный сосед приходил несколько раз в неделю и присматривал за детьми с 8 вечера до 2 утра, в то время как мы с Пэтом извлекали ДНК, расщепляли в гелях и расшифровывали ген. Отзывчивые профессора помогали нам по ходу событий.

Через несколько лет мы расшифровали ген. Мы запатентовали его так, чтобы доступ к нему был свободен. Мы создали диагностический тест. Мы созвали исследовательский консорциум. Мы собрали исследователей и открыли научно-инновационный центр. Мы нашли больше 4 000 людей с PXE в мире и провели встречи пациентов, клинические испытания и исследования.

Почему важно бороться вместе

Все это время мы жили в страхе. Страх перед болезнью ощущался как дыхание на шее в ритме тикающих часов. Страх перед учеными, хорошо известными и зарекомендовавшими себя в мире, созданном ими самими. Страх, что принимаем неверные решения. Страх, что скептики были правы и кошки просто найдут новую пищу.

Но наше стремление что-то изменить для наших детей и всех тех, кого мы встретили на этом пути, было сильнее, чем все страхи. Мы быстро поняли, что должны повторить все, что делали ради одной болезни, для всех болезней.

«Детей ко мне приносят в обувных коробках». Можно ли «починить» все генетические поломки
Подробнее

Мы вступили и позже возглавили Генетический альянс — сеть защиты здоровья, поддержки пациентов, исследовательских и медицинских организаций. Мы создали неограниченные масштабами ресурсы, такие как банки биоматериалов, реестры и службы поддержки для всех болезней.

По мере того, как я узнавала обо всех этих болезнях и сообществах пациентов, я открыла для себя два секрета системы здравоохранения, которые сильно меня изменили. Первый: нет готовых ответов для таких людей, как мои дети, или для тех, с кем я работала, редкий это случай или типичный. И второй секрет: мы находим ответы в самих себе, мы делимся нашими данными, нашими биологическими образцами, практически частью себя.

Среди общественности есть небольшая доля людей, которые работают над изменением ситуации. Ученые-добровольцы, активисты, трудяги, используя краудсорсинг и независимые исследования, меняют правила игры. Люди должны помогать друг другу в исследованиях. Это основополагающий принцип нашей организации.

Конечно, очень сложно вырабатывать и тестировать интервенционные методы лечения. Наука — это сложно, сложны и регулирующие нормативы. В деле много акционеров с самыми разными интересами и с перекосами в системе поощрений: публикации, карьера, авторское право. Я не обвиняю ученых за то, что они выбрали такой путь, но я бросаю вызов им и нам ради изменения системы. Чтобы признать, что главное — это люди.

Любовь и страх

Опыт Генетического альянса показал, что получится, если преобразовать эту заржавевшую систему. Наша цель — работа без границ. Звучит абстрактно, но для нас это вполне конкретно.

Когда мы расстроены тем, что организации не делятся клиническими данными, основанными на щедрости людей, которые делятся своей энергией, временем, кровью и даже своими слезами, пора остановиться и спросить: «Правильно ли это? Почему мы можем делиться, но не делаем этого?» Мы тоже часть системы. Что можно сделать, чтобы люди могли свободно обмениваться идеями? Чтобы люди смогли рискнуть и сблизиться друг с другом.

Это уничтожает противостояние не только между организациями, но и между людьми. Если я прошу организации или людей приложить все усилия для достижения этой цели, значит, и я и моя работа должны соответствовать этим требованиям. Если я прошу врачей, исследователей и руководителей рискнуть, значит, и я, Шэрон, должна рискнуть вместе с ними.

Я должна посмотреть в лицо своим страхам. Страх, что у меня не хватит сил. Страх оказаться плохим руководителем. Страх, что мой вклад окажется недостаточным.

Реаниматолог Ольга Бабак: Люди часто не понимают, зачем спасать таких детей
Подробнее

Еще до подросткового возраста наши дети прервали нашу гонку с болезнью, сказав: «Вам нужно остановить попытки изменить мир или оставить свой след; вместо этого научите нас и научитесь сами жить с этой болезнью, а не бороться с ней». Я должна задать вопрос, что является причиной всех моих страхов? Слова наших детей пролили на это свет.

Страх возникает из самой сути любви. Я люблю Элизабет и Иэна. Я люблю людей с PXE. Я люблю людей с любой болезнью. Я люблю людей. Некоторые мои коллеги обнаружили, что нас пугает не сама смерть, а наша безграничная любовь.

Бесконечная любовь причиняет сильную боль, когда мы теряем любимых.

Когда я обнаружила в себе эти страхи, я поняла, что и я, и все вокруг меня обладают безграничной способностью любить. Также я обнаружила, что, проходя через этот страх, я могу узнать много нового и открыть новые пути к действенным решениям, к сути исцеления и здоровья.

Я не боюсь страха как раньше. В последнее время я ощущаю мощную поддержку всех единомышленников, и я заметила, что мои новые переживания отличаются от прошлых. Я заметила, что вместо страха я чувствую побуждение двигаться вперед, потому что в основе лежит любовь и это путь к еще большей любви. Глядя в глаза этому страху с легким любопытством, я нахожу в себе и в других огромную силу духа и способна пройти испытания, которые мне казались непосильными.

Мои дети до сих пор опережают меня на этом пути. В 29 и 27 лет они заявляют, что счастливы и здоровы, несмотря на проявления PXE на коже, глазах и в артериях.

Я приглашаю вас, нас вместе пройти сквозь страх, взглянуть в глаза всему, что нас пугает, и увидеть любовь в основе. Мы не только сможем лучше понять себя, но и встать на место тех, кого боимся и кто боится нас.

Если мы бросим вызов страху, системе и словам людей, которые в нас сомневаются, наша сила как агентов инноваций возрастет в геометрической прогрессии. И когда мы поймем, что работа над своим внутренним миром — это работа и над внешним миром, а работа на внешний мир отражается на внутреннем, мы приблизимся к сути вещей и покончим с этим.

Нет ничего невозможного, если мы вместе.

Спасибо.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.

Как сделать так, чтобы дети и подростки полюбили читать?

Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: