Портал «Православие и мир» продолжает путешествие по закулисью религиозной журналистики. Идея серии бесед принадлежит публицисту Марии Свешниковой, исполнение – редактору портала Анне Даниловой.

Мы сталкиваемся у лифта, оба опоздали на 9 минут на интервью. Small-talk не удается начать, Евгений Никифоров, хоть и в высшей степени любезен, одновременно говорит по телефону и с коллегой, едущим с нами же в лифте.

«Молиться, поститься и слушать радио «Радонеж» — эта присказка стала крылатой. Как и над всяким популярным проектом над «Радонежем» часто подшучивают. Как и всякий многолетний проект, «Радонеж» переживает свои взлеты и кризисы жанра. Но тысячи людей за последние двадцать лет нашли свою дорогу к храму именно благодаря тому, что каждый день в 20.00 приемник говорил о православии.

Я тоже практически выросла на «Радонеже»: а где еще можно было так долго послушать беседы священника? В храме спального района хорошо, если тебе уделят пару минут, а тут включил – и не можешь насытиться – беседы, репортажи, снова беседы и толкования. Сейчас духовный голод утолен, а то и пресыщен, поэтому я приготовила и не самые удобные вопросы директору радио. Но я помню, с чего начался мой путь.

Офис «Радонежа» — три комнаты в обычном московском доме на «Шаболовке». Садимся в кабинете, Евгений Константинович включает компьютер, домашняя страничка – сайт общества «Радонеж». Рассказывает, кстати, отменно: двадцать лет прямых эфиров не прошли даром, радостно подумываю, что текст интервью можно будет почти не редактировать.

Евгений Константинович Никифоров

Родился в Одессе 6 февраля 1955 года в семье моряка. Закончил филологический факультет Одесского университета, тема дипломной работы — «Логико-методологический анализ понятия «интерпретация художественного произведения». После окончания университета заведовал отделом античного искусства в Одесском музее западного и восточного искусства. В 1980 году поступил в аспирантуру ГИТИСа и занялся изучением психотехники Станиславского. Работал психологом в московской Клинике неврозов им. Соловьева.

В 1987 году с непосредственным участием Е.К. Никифорова зарегистрировано просветительское Общество «Радонеж», которое в дальнейшем учредило три православные школы (1990), радиостанцию «Радонеж» (1991), газету «Радонеж» (1995), портал «Радонеж», видеостудию, паломническую службу. С 1995 года ежегодно проводятся Фестивали православных теле- и радиопрограмм, собирающие творческие коллективы из более чем 100 компаний России, Украины, Белоруссии, Дальнего и Ближнего Зарубежья.

 

Слышать аудиторию

— Евгений Константинович, как вы относитесь к критике своей работы и к известному шутливо-ироничному: «Надо молиться, поститься и слушать радио «Радонеж»»?

— Ну конечно, очень хорошо. Такие пародии дорогого стоят. Это действительно уже «брендовое признание», как сейчас говорят.

Критика — крайне полезна. Я и сам прошу наших слушателей критиковать нас, потому что двадцать лет в эфире выдержать популярность не просто. Приходят новые люди, новые проблемы, новые настроения и если мы не будем их остро чувствовать и отвечать, слушатель просто выключит приемник. Ведь объяснить популярность Радио «Радонеж» монополией уже никак нельзя. Есть и «Град Петров», и «Спас», и «СОЮЗ» и множество интернет-проектов. Но мы пока лидеры. А это продукт постоянной обеспокоенности и большого труда. Понятно, что где-то мы обречены на несовершенство, потому что совершенство требует еще и денег, требует средств. Дайте денег — и будет краткость, которая с одной стороны сестра таланта, а с другой стороны производная от денег.

— Главное для вас – аудитория?

— Безусловно.

Что такое профессионализм? Это точное знание своей аудитории. Вы должны ее очень точно слышать, пусть даже она будет маленькой или большой — неважно, но это ваша аудитория. Тысяча, две тысячи, миллион людей — но это ваша аудитория, вы с ней работаете. Соответственно, дальше под эту аудиторию вы делаете свое СМИ.

— То есть, куда аудитория скажет, туда и направите свои программы?

Полностью потакать своей аудитории нельзя, но она меня кормит, она платит за существование СМИ. Знаете, недавно в одной из наших передач крупный церковный деятель стал обличать нашу церковную публику. Но ведь это же твоя Церковь, и она вот такая, немытая, некультурная. Учи ее, воспитывай, работай с ней понемножечку, но как же можно так высокомерно и пренебрежительно говорить об аудитории?!

— Выходит, главное — это не обидеть аудиторию?

— Это не значит компромисс с совестью или потакание толпе. Это само собой разумеющиеся и просто недопустимые вещи — выказывать пренебрежение и как-то обижать слушателей. Как мы можем пренебрегать кем-то, в каком смысле мы христиане тогда? Наша задача — держать перед глазами каждую минуту образ Троицы Андрея Рублева. Вот мы как мы, христиане, должны друг с другом общаться. Не реверансы, не приседать друг перед другом, а со всей серьезностью вслушиваться в сердце своего брата во Христе.

— А например у отца Димитрия Смирнова – одного из ваших самых частых авторов — много бывает таких острых высказываний.

— Его и любят за это! Аудитория вдохновляется его христианской свободой. Это человек глубочайшей церковной культуры, знаний, умений, понимания, который наизусть знает Священное Писание. И вместе с тем, он проявляет удивительную христианскую свободу.

Наша задача — разъяснение нашей аудитории духа церковности.

За пределы земного притяжения

Молиться, поститься и слушать радио «Радонеж»

Молиться, поститься и слушать радио «Радонеж»

— Ваша биография начинается с филологического факультета, интерпретации художественного текста, затем психологическое образование….

— Шел 1987 год. Я родился в семье совершенно не религиозной, и родители крестились в довольно в позднем возрасте. В советскую эпоху говорили, что духовное — это наука и искусство, этим я и занимался — наукой и искусством, пытался там найти духовное.

Уже во время учебы на филологическом факультете мне была очень близка психология: в Одесском университете я учился у профессора Элькина. Сразу после университета я поступил на службу в Одесский музей западного и восточного искусства, был заведующим отделом античного искусства — музей маленький, но с замечательной коллекцией. Параллельно я заканчивал Студию киноактера, учился вместе с Юрой Стояновым и Ларисой Удовиченко, многими другими ныне известными актерами, преподавали у нас Кира Муратова, Левин и другие знаменитые режиссеры. И так я стал членом редколлегии Одесской киностудии (было время ее расцвета, снимали, например, «Место встречи изменить нельзя»). В аспирантуру я поступил в московский ГИТИС, и снова занялся психологией — психотехникой Станиславского.

— Отыскали духовное в науке и искусстве?

— Нет, оказалось, что подлинной духовности там нет. Также оказалось, что есть сфера, которая занимается духовностью человека — это религия. Вот я и погрузился с головой в восточные учения, даже почитывал буддийские сутры на санскрите. До сих пор считаю, что это достойная часть человеческой мудрости, там были драматические интеллектуальные поиски, поставлены на предельной вышине вопросы о человеческой жизни.

Увлекался философией Аристотеля, Гегеля, Канта — выше умов человечество не дало, мало кого еще можно поставить рядом с ними.

— Как вы пришли в Церковь?

Знаете, когда я приехал в Москву, то меня потрясла Соборная площадь Кремля. И хоть одесситы гордятся своей историй и традициями, но только здесь я увидел настоящую древность и подумал: «Вот — истинный фундамент, традиция и величие!» Через это я и начал подходить к Церкви. Мне встретилась прекрасная группа товарищей, которые так же, как и я, были в духовных исканиях. Они печатали на «ксероксах» книжки, занимались переплетами, Этот религиозный самиздат своими масштабами впечатляет и поныне.

С Евангелием я познакомился очень поздно — в 25 лет. Такой парадокс: со своей культурой духовной ознакомился, когда уже многие другие изучены.

Евангелие произвело на меня грандиозное впечатление, и я понял, что ничего равного раньше не читал. Вся премудрость античная, вся премудрость востока, весь суфизм, весь ислам, любые оккультные традиции и откровения не могут даже быть сравнимы с учением Христа. По сравнению с евангельскими откровениями все меркло. Стало предельно ясно: так может говорить только Бог, человекам это совершенно невозможно.

В духовном мире словно есть разные скорости — первая космическая, вторая, третья. Евангелие — это третья космическая скорость. Все остальное, так или иначе, тянет к земле. Евангелие же позволяет человеку выйти за пределы земного притяжения, достичь звезд, а точнее Неба.

Потом был долгий путь к Церкви. Было страшновато: чуждые запахи, чуждый быт, все странное и непонятное. Столкнувшись с Церковью, захотелось поближе узнать, что это такое, и послужить, больно уж все это было умно, серьезно и красиво.

— Кто оказал на вас самое большое влияние?

Я встретил отца Амвросия (Юрасова), который до сих пор является моим духовником. Я ценю его мудрость, его укорененность в Евангелии, в церковной культуре, он человек фантастической внутренней свободы и креатива, как сейчас говорят. Ему уже за семьдесят, а он все с какими-то невероятными выдумками, приключениями, поиском.

Найти духовного отца — громадная проблема и сегодня, а тогда тем более. До сих пор мы в храмах стоим, дышим друг другу в затылок, с батюшкой пообщаться практически невозможно, проповедь — 5-10 минут, исповедь – минутка.

Вот поэтому, получив это сокровище веры и Церкви, мы стали думать, как же полученное сокровище донести до других. Так возникло просветительское православное общество «Радонеж», которое после принятия Закона о свободе совести, стало религиозной организацией Русской Православной Церкви — братством «Радонеж». Им мы являемся и сейчас.

— Что запомнилось больше всего из тех первых дней «Радонежа»?

— Помню, как мы получили вожделенную печать. Это сейчас кажется само собой разумеющимся организации иметь печать, а тогда получение печати, то есть государственной регистрации, было грандиозным событием. Мы становились легальными, мы могли заключать договоры, а значит полноценно и свободно осуществлять свою деятельность.

«Православная обувь»

— Чем тогда занималось братство?

— Мы арендовали зал культурного центра «Меридиан» и проводили там раз в месяц вечера. Проводили и сами не верили в происходящее. Представляете, у нас выступал владыка Питирим, рассказывал о Патриархе Тихоне, тогда еще не прославленном. Он еще помнил, что такое говорить о Патриархе Тихоне в советское время, об этом «отпетом контрреволюционере и белогвардейце». Мы смотрели с удивлением: как такой умнейший и замечательный человек, как митрополит Питирим с осторожностью говорит и нас как бы предупреждает об опасности, образно говоря, все поглядывая за кулису. Но это для него был уже подвиг веры.

Эти вечера собирали почти всю верующую Москву. Люди сидели в проходах.

Еще мы стали издавать книги: большие тиражи — по 1000 экземпляров — подпольно. Потом мы сняли прилавок в магазине «Обувь» напротив Новодевичьего монастыря, и тогда над нами шутили, что мы «Православная обувь».

Молиться, поститься и слушать радио «Радонеж»

Молиться, поститься и слушать радио «Радонеж»

— О, это название скоро вновь, наверное, станет крылатым! И что продавалось в «православной обуви»?

— Настолько мало было книг, что люди не могли предположить – чем мы там будем торговать? Тогда мы издали первую брошюру «Православное учение о Божией Матери», книгу против телевидения под названием «Не участвуйте в делах тьмы», первые два номера детского журнала «Пчелка» и первую псалтирь на чувашском языке.

— Какое разнообразие жанров…

— «Радонеж» вообще можно назвать первопроходцем: первые переводные пасхальные картинки, первые православные открытки — Государь дарит пасхальное яичко солдатику. Первая паломническая служба была тоже открыта «Радонежем» – пришли ко мне молодые Юрий Минулин и Василий Каледа и предложили.

— Тесен мир!

— Как говорил один батюшка «Встреча христианина — это уже чудо», а тогда тем более. Когда видишь молодых людей, христиан, воспитанных в православной традиции – какая это радость! Первые массовые поездки они проводили на такси -«Волге», представьте, сколько людей можно было туда впихнуть?

— Куда же паломничали?

— Донской монастырь был еще закрыт, мы его тайно, шепотом показывали: вот там келейка святителя Тихона, а вот здесь, в малом Донском соборе, наверняка его мощи. Потом было открытие этих мощей. Понимаете — то, о чем мы говорили шепотом и куда мы проникали вечером через какие-то кусты и заборы, вдруг становилось открытым.

— «Радонеж» — это еще и школы?

— Да, мы организовали воскресную школу и вскоре — гимназию. Открыли всего шесть школ, правда, выжили три. Все наши начинания были связаны с вполне практическими задачами: мы не стремились немедленно спасти весь мир и Россию поднять в одночасье. Задача была простая создать школу для собственных детей. Школы существуют уже более двадцати лет, пятнадцать полных выпусков, стопроцентная поступаемость.

— Почему решили радио запускать?

— Радио возникло из вот этих посиделок в «Меридиане». Нам, конечно, лестно было получить переполненный тысячный зал, но для Москвы тысяча мест — это что? Ноль! А духовная жажда в народе колоссальная. Так возникла идея о СМИ, подсказанная отцом Борисом Бобринским. Этот известный во Франции пастырь Парижского экзархата организовал радиостанцию «Голос православия». На волне той смуты 90-х годов, появилась возможность нашего вещания.

— Почему «Радонеж»?

— Мы своим названием отсылаем к преподобному Сергию Радонежскому. А в чем величие послания преподобного Сергия, основателя Свято-Троицкой Лавры? Человека углубленного в созерцание пресвятой Троицы? Лучше всего, на мой взгляд, оно выражено в работе его ученика — преподобного Андрея Рублева. Помните, как изображена Троица? Это три чудесных, дышащих чистотой юноши, которые склоняют друг к другу головы и в молчании молитвенного духа слушают друг друга. Вот дух Церкви: любовное, благоговейное внимание ко друг другу. Это заповедь его ко всем нам.

Преподобный Сергий — у него все было на высочайшем уровне. Он был профессиональнейшим учителем, профессиональнейшим миссионером, катехизатором, политиком, строителем монастырей, он был высоким профессионалом во всем. Он воспитал Епифания Премудрого, Андрея Рублева. Поэтому «Радонеж» — это всегда укрепление и укоренение в святоотеческом наследии…

— Первое вещание было в 1991 году?

— Да, Мы вышли на Пасху 1991 года — первая независимая радиостанция России. Это была не просто православная радиостанция, это была первая независимая радиостанция вообще.

Мы вышли на полгода раньше «Эха Москвы»! «Эхо» сидело на Никольской, у них был один или два полупрофессиональных магнитофона, обшарпанные стены, а у нас-то уже был магазин к тому времени, издательство, поэтому мы смогли снять профессиональную студию, и даже немножечко роскошествовали. Это сейчас мы влачим то состояние, которое «Эхо Москвы» двадцать лет тому назад влачило. Но православного Гусинского мы не встретили на своем пути.

— Эхо Москвы» ушло во много раз вперед, в чем вы видите причину?

— Да очень просто — в деньгах. «Эхо Москвы» — это очень профессиональный бизнес-план, инвестиции, мощь медиа-бизнеса, который обеспечивает высокое качество программ.

— Помните ваши первые эфиры?

Поначалу это был час вещания, никто не знал, как этим всем заниматься. Мы приглашали профессиональных дикторов, но оказалось, что это совершенно не ложится в нашу концепцию православного вещания.

-Почему?!

-Понимаете, деланные поставленные голоса, искусственность – отторгались православной аудиторией. Вот мы практически с нуля стали создавать всю эстетику православного радиовещания, которая существует и сейчас. Достоверность, открытость, непосредственность.

— А с кем вы тогда работали?

— Первыми проповедями в эфире стали проповеди отца Амвросия (Юрасова). С самого начала и по сей день с нами отец Артемий Владимиров, отец Димитрий Смирнов — двадцать лет неустанно всем говорят о покаянии, о спасении и умудряются быть все время новыми, свежими и талантливыми.

Журналистский состав менялся, но мы ведь не журналистское радио, мы всегда рассчитывали именно на авторов. Вообще мы всегда были можно сказать «православным Голливудом», ставили на наших церковных звезд и создавали новые звезды. Чисто журналистские жанры у нас до сих пор не очень развиты и не очень востребованы слушателями.

Еще скажу о наших редакторах, используя термины Голливуда, — это великие немые. Они всегда в тени. Главное – автор. Первым главным редактором был Алексей Владимирович Рогожин, сейчас по состоянию здоровья не может исполнять эту работу, он – заместитель председателя по информационной политике. А возглавляет редакцию Николай Владимирович Бульчук – человек, сочетающий большую церковную и светскую культуру, любящий радио до самозабвения. И это чувствуют слушатели, отвечая ему своей любовью.

На Благовещение 2010. Фото Патриархия.ру

— После радио появилась и газета…

— …В 1995 по практической потребности, потому что меня благословили баллотироваться в Госдуму. У нас было хорошее финансирование, но я был потрясен тем, что выбирают не те, кто голосуют, а те, кто эти голоса подсчитывают, по слову отца Амвросия. Это было совершенно очевидно даже тогда, когда мы были еще совершенно невинны политически и не могли даже предполагать, что это делается так просто. В определенных комитетах мне говорили: «Слушай, занес бы ты эти деньги нам, и все было бы нормально».

— Вы проиграли?

— Бог миловал от этой помойки — места склок, коррупции, интриг и всего прочего. Если кто из православных там выдерживает, честь им и хвала, мне было бы очень тяжело. Да и потом это отвлекает от реальной работы, которая самая интересная, духовная.

— Какой жанр для православного радио вы считаете самым удачным и самым адекватным и востребованным?

— Самый популярный для нас формат – это прямой эфир. Он мыслится, как доверительный разговор с пастырем, это пастырские часы. Все остальное — обязательные чтение Евангелия, разъяснение его, жития святых – это то, что нужно знать христианину, чтобы правильно выстраивать свою жизнь. Этому посвящены и очерки о наших современниках, замечательных православных людях. Мои воспоминания о подвижниках благочестия, которых Господь сподобил мне видеть — это самая большая драгоценность, которую я несу в своем сердце. Я видел реальных православных людей — такими, как они должны быть.

— А какими должны быть православные люди?

— Вот это-то пересказать и невозможно, в этом вся тайна и вся трагедия. Эти люди ушли, практически не оставив после себя учеников. Словами-то рассказать можно, а дух передать невозможно. Это ведь в мельчайших деталях проявляется — как люди выглядят, как они живут. Драгоценные истории жизни…

На радио «Радонеж» полная свобода

А нет ли здесь основной проблемы православной журналистики — передать словами духовный опыт практически невозможно?

— Вот радио «Радонеж» является таким средством массовой информации, которое может позволить миллионам услышать голос зрелого православного человека. И настроить свой внутренний камертон. Ведь в голосе отражен весь человек. Манера говорить, манера выражать свою мысль. Мы стараемся приглашать людей, которые являются носителями церковной культуры.

Благовещение 2008. Патриарх Алексий. Фото: Патриархия.ру

Я спрашивал у приснопамятного митрополита Американского Германа: «Владыка, какое главное качество вы хотели бы воспитать в своих прихожанах?» Он ответил: «Церковность». Вот эта церковность — редчайшее качество, которое нужно искать. Всех читателей наших умоляю — ищите именно этого, главного. Можно книжек не читать, а вот к такому человеку прильнуть, пожить чуть-чуть рядом с ним, в этом ежедневном православном быте, посмотреть, послушать его интонацию, его слова — все это дорогого стоит.

— Какие есть сложности в работе православного радио?

— Многие хотели бы принимать участие в работе, а нам нужны самые востребованные во всем, самые загруженные. Если вы думаете, что их много, то вы ошибаетесь.

— А есть авторы или ведущие, с которыми вы не согласны? Есть ли здесь возможность такой внутриредакционной полемики?

— Возможность такая есть, но ей мы почти не пользуемся, хотя на радио «Радонеж» полная свобода.

Все зависит от того, с кем вы работаете. Как я могу редактировать отца Димитрия Смирнова, или отца Артемия Владимирова, или отца Амвросия (Юрасова)? Мне это и в голову не придет, ведь это я у них учусь. Бывает какое-то несогласие между авторами, но главное — особо не раскачивать церковную лодку, чтобы те проблемы, которые являются острыми, подавать ответственно, чтобы не разделить Церковь по малозначащим вопросам.

Благовещение 2010. Фото: Патриархия.ру

— В последнее время программы Виктора Саулкина вызвали очень много полемики.

— Виктор Александрович имеет удивительное качество очень тонко чувствовать настроение церковного народа и отвечать на него. Совсем без полемики нельзя, но во всем нужна мера. Не думаю, что у Виктора она отсутствует.

— Что было бы, если бы были деньги?

— Вы знаете, так много, что аж сердце заходится, как подумаешь.

Во-первых, мы могли бы расширить аудиторию, увеличить часы вещания, получить –диапазон, привлечь больше авторов, могли бы разнообразить жанры, делать серьезные репортажи. Авторы – это самое главное!

Хорошие репортажи и очерки – дорогие жанры, это очень трудозатратно.

Это все плюс наш контент – может вместе дать колоссальный результат. По глубине освещения материала мы намного глубже «Эха», потому что религиозность сама уже придает глубину, о чем бы вы ни писали, что бы вы ни говорили. Это всегда более убедительно.

— В радио-журналистике?

— В любой. Если говорить о газете, то ритм у церковной публики — длинный, ей не нужен ежедневный бурный поток новостей, да и молимся мы каждый день «избави нас от поспешения бесовского». И в этом смысле «Радонеж» читают от корки до корки, не так, как обычную газету, что тоже для меня очень важно. Конечно, и изобразительный ряд, и чисто технический — бумага, верстка, все могла бы быть другого уровня.

— Тогда бы пришлось уходить, наверное, в комментирование разных политических и общественных событий?

— Да, у нас в Церкви столько всего сейчас, вы же знаете и прекрасно понимаете, насколько много всего. Вот открываешь «Патриархию.ру» — событий по пятнадцать новых в день!

— Событий-то много, но из них не все имеют такое же прямое отношение к жизни каждого человека, как проблема, например, принятия того или иного бюджета.

— А это уже задача и талант журналиста — вынуть, показать, зацепить то самое важное, что есть в том или ином событии. Помните «Записные книжки Ильфа и Петрова» — они же были опытными журналистами. Блистательная новость делается из ничего, из пустого, казалось бы, события. Вытягивается, высматривается, дается комментарий, ставится в контекст — и новость начинает звучать, и становится событием.

Что такое выступление Святейшего? Это не только его импровизация, за ним работает громадный аппарат людей, которые ему дают заготовки, темы, аналитику, и так далее. За каждым высказыванием Патриарха стоит громадная работа большого количества людей. Он же наш спикер, он высказывается от нас всех.

После эфира о православном интернете

— Как вы думаете, должен ли быть некий государственный заказ на развитие православного вещания?

— Да, может и должен быть, конечно. И государство дает какие-то деньги. Финансовая поддержка сайта частично осуществляется Федеральным агентством печати. Это небольшой грант, который мы получаем вот уже второй год.

— А вообще должно быть государство заинтересовано в таких проектах?

— Футбол же у нас отделен от государства, а государство в нем заинтересовано. Кино отделено от государства? Отделено, и получает громадные субсидии от государства. «Православная энциклопедия» получает значительные средства от государства, и, посмотрите, это же очень качественный продукт.

— Как вы вообще оцениваете дальнейшие перспективы существования радио? Будет ли оно полностью поглощено Интернетом?

— Нет, это и на Западе не так, и у нас не так.

Мы, может быть, раньше, чем западные СМИ, перешли в область аналитики, газеты перестали быть носителями новостей. Тиражи сокращаются, но своя аудитория у них все равно останется. Может быть, через несколько лет, когда появятся какие-то новые виды мобильных устройств, что-то и произойдет. Но это еще долгий процесс.

— Бывает ли полное несогласие с позиции кого-то из авторов?

— У нас иногда бывают противоречия. Например, с отцом Сергием Рыбко. Он увлечен своим роком, а я не разделяю этих увлечений, и публика тоже разделена в этом смысле. Одна в большей степени лояльна, другая в меньшей степени. Он — достойный пастырь, и имеет право на свой взгляд на эти вещи, но мы договорились, что на радио не будем трогать эту тему.

С другими пастырями дела обстоят так же. Один из наших многолетних авторов, отец Максим Козлов: он что, другим стал после выставки «Двоесловие», перестал быть серьезным богословом и пастырем? Нет, конечно. Ну а выставка «Двоесловие», которая очень воспалила многие умы, конечно, была ошибкой, как я считаю. Не фатальной, но ошибкой. Но говорить об этом чрезмерно много и кричать об этом не стоит.

Я, кстати, думаю, что мы на «Радонеже» немного переборщили. Но мы же не просили своих авторов говорить что-то специально отрицательное по отношению к этому событию. Просто авторы, а это люди более, чем достойные, имеют право высказываться. Наша же задача не кампанию провести против или за, а объективно спросить, что Церковь в лице лучших представителей думает по тому или иному поводу. Практически все сказали, что идея отца Максима была неверной. Говорили, надеюсь, очень корректно.

— Расскажите, пожалуйста, про ваш самый памятный и дорогой вам эфир. Может, это был один эфир, может, несколько.

— Встреча с отцом Виктором Потаповым – его программы на «Голосе Америки» слушали в России в те самые годы, когда «Голос» глушили. И вот он, почти что легендарный — у нас на радио. А вообще каждый раз я испытывают радость от успеха, яркой мысли, точной формулировки, верного ответа.

— А самый сложный и не совсем удачный эфир, который вы помните?

— Ошибки бывают, конечно же. Перебарщивают, человеческая страстность начинает преобладать, а это бывает даже у святых. Из этических соображений я не могу назвать фамилии, но мы тут же мы разбираем все конфузы. Бывает, что человек очень уставший приходит, эфир же в девять часов, за плечами день напряженнейшей работы…

— Оглядываясь на двадцатилетний путь развития «Радонежа», какие основные этапы развития вы можете выделить? Связаны ли они только с количеством часов вещания или были и какие-то другие вехи, приход каких-то людей?

— У нас менялся редакционный состав, но слушатели этого не замечали особенно.

Был у нас период не очень приятный, когда произошел конфликт внутри редакции, когда радио стало слишком политизироваться.

Понятно, что политикой занимаются все, она очень востребована. И на нашей радиостанции без нее тоже нельзя. Но главная наша задача — это проповедь слова Божьего.

Когда начинают слишком много вещать люди, не имеющие права на то, чтобы говорить на церковную аудиторию и быть ее вождями, — это плохо. Все-таки у нас вожди — это наше священноначалие, наши знаменитые пастыри. Вот кому мы должны, прежде всего, внимать и к кому должны обращаться по тем или иным вопросам, к пастырям, которые могут преподать ответ в церковном духе.

Ведь в Церкви дары разные у всех. Кто-то молитвенник, а кто-то выдающийся оратор и проповедник, что большая редкость, кто-то пишет хорошо. Есть у нас пастыри, которые не могут работать в прямом эфире. Зато они замечательно говорят в записи — полностью пишут свой текст, а потом его читают.

— А как бы вы оценили сейчас стилистическое различие? Существует ли такое между «Радонежем» и «Градом Петровым»?

— Конечно, существует. Во-первых, это два разных города со своим лицом. В Питере своеобразная аудитория. «Град Петров» хорош своими культурологическими передачами, которым мы с радостью предоставляем двухчасовый эфир. Москва все же первопрестольная столица, и этим сказано все.

Любить то, что ты делаешь

— Насколько человек, который работает в средствах массовой информации, а особенно на православном радио, должен отслеживать и освещать какие-то существующие в Церкви конфликты?

— Тут мера и здравый смысл редакторов играют большую роль. Главное — не дискредитировать Церковь, потому что и так есть множество желающих ее опозорить.

Задача нашей журналистики — во-первых, найти и высветить проблему.

Недавно «Фома-центр» заказал одному очень крупному социологу, Михаилу Тарусину, исследование православных общественных организаций. Знаете, сколько их в России? Двадцать тысяч. Невероятно! Мы даже не представляем, какая мы силища. Это ведь говорит о том, что русский народ способен к гражданскому обществу, да не то, что способен, он уже его создал.

У народа свои народные страхи, не всегда рациональные переживания, и так далее. Задача православной журналистики — услышать эти страхи, их правильно артикулировать церковным языком, не боясь ничего. Откуда еще священноначалие узнает о том, что происходит? Откуда мы узнаем о болезнях церковного общества? Если бы не подняли тему о Диомиде, и правильно не сформулировали бы ее, то это все гнило бы и гнило дальше, и не знамо бы чем закончилось.

А пензенские сидельцы? Нужно же было понять, в чем ошибка этих людей, не обсмеять, а именно понять. Таких же много, как они — боязливых, которые пугаются и видят антихриста повсюду. Когда же он придет, они его и не заметят, потому что это ведь не дядька с рогами и хвостом. Это будет очень изысканный, я думаю, очень даже обаятельный, льстивейший человек.

— Расскажите про фестиваль «Радонеж».

— Фестивалю этому пятнадцать лет, он был первым. Сейчас оказалось, это очень востребованная форма – появились «Семья России», «Покров», «Вера и слово», «Золотой витязь».

Фестиваль Радонеж

Возник наш фестиваль по одной простой причине — у Церкви не было информационной площадки, на центральном телевидении батюшку невозможно было увидеть, а в регионах же эфирного времени было навалом. И идея была собрать все лучшее в Москве, и потом из базы данных показывать. Не все из этой идеи удалось. Вообще, это задача, которую сейчас должен решать Информационный отдел, и он решает ее. Так появление церковного фестиваля «Вера и слово» позволил нам уйти от формата фестиваля-семинара, от чисто церковной проблематики. Теперь «Радонеж» — фестиваль документального кино международного стандарта с высокой репутацией у профессионального сообщества.

— Что бы вы могли сказать сегодняшним начинающим радиожурналистам различных епархий, которые тоже организуют православное радио? От каких ошибок нужно стараться удерживаться, и какие жанры и типы общения с аудиторией в первую очередь надо развивать?

— Любить то, что ты делаешь — это самое главное. Любить своего автора, постараться его узнать, постараться сформулировать так вопрос, чтобы возбудить неподдельный интерес. Вот что мы любим в друг друге, как христиане? Мы Христа любим. Вот, как Христос раскрывается в каждом человеке — это и надо пытаться раскрыть.

Это, скажу прямо, невероятно занятная работа — попытаться раскрыть, как человек в своей жизни личной осуществляет Христа.

Что же касается ошибок, то не надо быть догматиками. Мы должны быть открытыми. А чтобы не бояться быть открытыми, мы должны побольше молиться (улыбается), поститься и быть церковными людьми.

Если мы не укоренены в литургической жизни Церкви, все остальное — ваши книжки, знания, ваш профессионализм просто не состоится, потому что вы не будете держать в себе вот этот стержень. Церковь — премудра, поэтому побольше литургической жизни, причащайтесь, а вокруг Причастия и ваш профессионализм будет созидаться.

Слушайте свое сердце, не кривите душою, поступайте по совести и работайте, работайте и работайте. Работа даст результат!

Тексты всех интервью серии будут постоянно доступны на pravmir.ru/smi

https://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2010/09/banner1.jpg

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: