Крещение ребенка в 1977 году было возможно только при согласии обоих родителей. Т.к. мой отец с мамой не жил и был членом партии, то Таинство все откладывалось.

В детстве отношение к церкви было спокойно-кладбищенским. В храм, мы заходили только по дороге на кладбище, где бывали часто; и которое было местом встречи дальних родственников.

В 7 или 8 лет меня крестили в селе Акулово где-то в Серпуховском районе. Помню, что крещаемых было много: и дети и взрослые. Помню, как ходили по кругу за батюшкой с зажженными свечами. Еще запомнилось, как священник поставил маму на колени перед иконостасом. А она должна была повторять за ним слова какой-то молитвы. Вот эти-то «на колени» и были противны моему октябрятско-патриотическому сознанию, и я бросилась к маме с криком: «Встань!». Мне казалось, что ее унижают или наказывают.

У купленного тут же в храме за несколько копеек алюминиевого крестика была короткая веревочка. Поэтому священник, не сумев надеть на меня, отдал крестик крестной, чтобы она с этим разобралась. В следующие дни надевать его на шею я отказывалась. Повисев недельку на кровати, он благополучно куда-то исчез. Крестной была женщина, у которой мы снимали дачу: любительница заговоров, примет и сплетен. С окончанием поездок на дачу исчезла и крестная.

Следующий эпизод встречи с церковью – уже лет в 15. Все на том же кладбище нас атаковали «Свидетели Иеговы». Бывшие со мной взрослые, видимо, интересовались знаниями о Боге, но искать их самим им что-то не давало. А тут – пожалуйста – все расскажем. Так я получила какие-то минимальные сведения о Боге, земном и небесном, грехе. (Кстати, «Свидетели» здесь ничего особо не исказили). Почему-то очень гордилась тем, что знаю имя Бога – Иегова.

Первый сознательный вход в храм был в 16 лет (храм все тот же – на Ваганьковском кладбище). Повод обычнейший – страх перед вступительными экзаменами в институт. Было лето, в храм я пошла в сарафане. Знакомой была только одна икона – «Всех святых». Около нее и пыталась помолиться, как могла. Чуть сбоку, лицом ко мне стояли, опершись на подоконник, две пожилые служительницы храма. Смотря прямо на меня, переговаривались: «Ишь ты – молодая пришла… Без платка… Плечи голые…Чего надо…». Послушав эти обрывки фраз, я ощутила себя абсолютно ненужной здесь; мне было стыдно; было огромное сожаление, что вошла сюда. Еще раз я убедилась, что храм – место, где проводят время язвительные брюзжащие женщины. В институт я поступила без проблем. Но и в храм после этого несколько лет не ходила.

В 18 лет чудесным образом мы поехали в Оптину Пустынь и Шамордино (маме на работе кто-то достал билеты). Поездку проводил Виктор Саулкин (не знаю – было ли тогда уже общество «Радонеж»). Ехали люди «от администрации президента». Несмотря на «светскость» публики, Виктор все 14 часов непрестанно говорил о вере, о Боге, рассказывал о святых, о местах, по которым ехали. Мы слушали с открытым ртом. Виктор был абсолютно естественен (до него я встречала людей, говоривших о вере как-то наиграно, нарочито). А он весь светился, от него шло спокойствие и тепло. И мы купались в этих положительных эмоциях, в этой радости и спокойствии. И, конечно, нам тоже хотелось поселить внутри себя такой источник-огонек. В Оптиной нас повели на трапезу, где я впервые молилась. Простая монастырская еда оказалась самой вкусной на свете.

По возвращении из поездки я впервые прочитала Новый Завет (правда, для детей — с картинками). Повествование о последних днях жизни Господа прочитала со слезами и неподдельным ощущением убийства близкого мне человека. Понемногу стала молиться и отслеживать греховные мысли и поступки. Но о приходской жизни, исповеди, духовнике я имела представления только из художественной литературы…

В 21 год встретился мне будущий муж. Первое свидание было назначено в Спасо-Андрониковом монастыре – на выставке кажется, церковной утвари и богослужебных книг. Денис комментировал посещение выставки со знанием дела. Его условием дальнейшей совместной жизни наряду со свадьбой было венчание. Я немного посопротивлялась обычными отговорками: «Это ведь такое ответственное дело! Может когда-нибудь потом?». На что последовал убедительный контраргумент. Тут я поняла, что такое: «Да убоится жена мужа своего».

Затем была первая исповедь, на которой подкашивались ноги и стучали зубы. Священник был очень строг. До венчания оставалась неделя. В один день я пришла на службу не вовремя – Причащение уже закончилось. Второй раз я была в храме одна и стояла в углу – так что священник, выносивший Чашу, меня не заметил; а я и не знала – когда нужно о себе напомнить. В какие-то дни придти не было возможности. Где и как я причастилась – не помню, знаю только, что это было очень сложно.

В одной из молитв о супруге при венчании звучали слова: «…и да будет яко лоза плодовита…». При этих словах мне что-то стало очень грустно… И верно: вся духовная жизнь последующие 4 года держалась на одной молитве об избавлении от бесплодия.

Священник, венчавший нас, о. Александр Короленков из храма святителя Николая в Заяицком, погиб через три месяца после нашего с ним знакомства. Это вызвало привычный при таких известиях ужас и мысль о несправедливости Божией. Ходить в храм не хотелось.

Отсутствие детей какими-то неведомыми путями привело нас к психологу, которая посоветовала нам обратиться к своему духовнику. Так у нас появился духовный наставник на последующие три года.

Воцерковление шло, мы постепенно привыкали к новому званию «прихожан». Посещали храм в субботние и воскресные дни, вместе молились; слушали и выполняли наставления о. Александра. Я все это время лечилась от бесплодия. Искреннее молитв, чем молитвы о даровании ребенка, наверное, не бывает. Отец Александр утешал нас в этом: «Какие ваши годы», «Потерпите – и даруется вам». Мы терпели и молились. Но с проходящими годами стало нарастать уныние, нежелание так жить дальше. Я не могла ходить в храм, видеть счастливые лица идущих от Причастия беременных и многодетных мам, не могла без слез смотреть на повсюду снующих в храме детей. И о. Александр как-то сказал: «Ну что же – может, такова воля Господа, чтобы у вас не было детей». Больше я в храм не ходила.

Конечно, я продолжала молиться дома. Но и с Денисом отношения уже не ладились. Ему надоело видеть постоянно мрачную и ничего не выражающую физиономию своей жены. Как-то, та самая психолог пригласила нас на однодневный семинар по какой-то семейной тематике в Санкт-Петербург. Ехать не хотелось: разговоры о семье только «сыпали соль на рану». Но мы поехали. И обнаружили общее желание побывать на Смоленском кладбище в часовне блаженной Ксении.

 

Через несколько дней чудом (иначе никак не объяснить) во мне поселилась наша дочка Ксения. Господь услышал нас! Мы были счастливы… Во время беременности я бывала по возможности в храме. Накануне родов исповедалась и причастилась. Но веры, как оказалось, во мне было мало. О. Александр обстоятельно рассказывал как вести себя во время родов; советовал не обращать внимания на устрашения врачей, и уповать на Господа. По своему маловерию я сделала в точности  наоборот, за что мы с ребенком перенесли операцию кесарева сечения и долго потом лечились. Врачи сказали, что возможности родить еще одного ребенка практически нет.

Но через два года после Ксени появился Саша. Все снова произошло чудесным образом: и вынашивание беременности при постоянной угрозе прерывания и одновременном кормлении грудью первого ребенка, и роды – естественные после кесарева сечения. Наша духовная жизнь исполнена благодарности ко Господу!

Слава Богу за все!

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.