«Мы с мужем стали для кабанят приемными родителями». Зоолог Надежда Панкова и вепревы дети
Монастырская история
Блажен, иже и скоты милует.
(Притч. 12:10)
Поскольку на страницах этой книги мы еще не раз встретимся с Фреей, Руфусом и Фанечкой, стоит познакомиться с ними поближе.
Никогда всерьез мы с мужем не думали о том, чтобы завести себе стадо кабанов. Но в декабре 2023-го, перед Новым годом, я получила очень необычное сообщение. Алина Ерина из Центра реабилитации диких животных «Остров птиц» обратилась ко мне с вопросом: как можно помочь трем маленьким кабанятам-сироткам? Можно ли вырастить их и подготовить к выпуску в природу? Кабанятам около месяца от роду.
Я ответила, что, увы, подготовить их к выпуску не получится, потому что сейчас зима и кабанят придется держать в неволе как минимум до весны. А за это время они станут совершенно ручными и будут воспринимать человека как источник пищи. Долго в лесу такой доверчивый кабан не выживет — быстро окажется на чьем-нибудь столе в качестве шашлыка. К тому же выяснилось, что кабанята имеют около 25% крови домашней свиньи, и выпускать их в природу — значит портить генофонд популяции диких кабанов.
Откуда же взялись полосатые малыши? Расскажу вкратце эту необычную историю. Однажды к стенам женского монастыря из степной балки пришла свинья с четырьмя полосатыми отпрысками. Бурый, дикий окрас свиньи ввел людей в заблуждение — решили, что она настоящий дикий кабан. Но особенности телосложения выдавали ее гибридное происхождение. А вот дети, очевидно, были нагуляны от настоящего дикого вепря — полосатые, как самые обычные кабанята.
Конечно, монахини приняли участие в жизни матери-одиночки, попавшей в трудную жизненную ситуацию. Рожать поросят в ноябре было плохой затеей. Такие проколы бывают и у полностью диких кабанов. Осенних поросят, опоздавших родиться, называют позднышами. Припозднился с рождением — и вот уже шансы пережить зиму стремятся к нулю.
Обычно гон у кабанов длится с ноября по январь, разгар его приходится на декабрь. У самок остается время выносить в животе будущий выводок, а весной построить родильное гнездо, в котором проведут свои первые дни полосатые младенцы. Апрель-май — самое подходящее время для того, чтобы родиться. Уже достаточно тепло, и кабаньи младенцы, система терморегуляции которых пока еще очень несовершенна, не замерзнут. А впереди все лето и полно времени, чтобы вырасти, набраться сил, окрепнуть и подготовиться к зиме — самому трудному периоду в жизни кабана.
Но иногда отлаженная эволюцией система сбоит, и течка у самки наступает не вовремя. А секач тут как тут, он всегда готов прийти на зов феромонов, и ему дела нет до того, в какое время года появится на свет его потомство.
Монахини пожалели свинью и позволили ей столоваться на компостной куче возле монастыря. Но, увы, копытная семья приглянулась кому-то из окрестных жителей, и однажды свинья и один поросенок пропали. Навсегда.
Оставшиеся кабанята пришли к монастырю, поджимая хвостики и дрожа на декабрьском ветру. Они вернулись туда, куда их приводила мать, и это было самое верное решение. Накормив кабанят молоком и устроив им гнездо из соломы, инокини развернули активную деятельность по спасению сироток.
В результате Фрея, Руфус и Фанечка сначала оказались в Центре реабилитации диких животных, где им сделали все необходимые прививки и справили документы, а потом — у нас.
Итак, во вьюжную февральскую ночь к нам приехали трое гибридных кабанят из Волгограда — Фрея, Руфус и Фанечка. Каждый из них — личность со своим темпераментом, вкусами и набором привычек. И это просто находка для зоолога, который интересуется поведением животных.
С появлением вепревых детей (так я называю своих кабанят) началась новая эпоха в моей личной и профессиональной жизни. Каждый божий день мы с мужем едем в соседнюю деревню, где нас ждет наше маленькое стадо, чтобы отправиться на прогулку по ближайшим окрестностям. Вепревы дети занимаются своими делами: разоряют муравейники, общаются друг с другом, валяются в лужах, выкапывают червей и личинок насекомых и даже пытаются ловить слетков птиц. При этом кабанята не забывают следить за нами. Мы задаем направление прогулки и ее темп, как это делает вожак стада. Как только кабаны замечают, что потеряли из виду нас, людей, то, издав сигнал тревоги «ух, ух, ух», бросаются догонять.
Для меня, как для зоолога, нет большего счастья, чем сопровождать моих подопечных на прогулках в лесу, наблюдая с самого близкого расстояния их деятельность. Теперь я куда лучше могу интерпретировать результаты тропления заповедных кабанов по снегу.
Пожалуй, самое удивительное для меня было то, что кабан не рождается с врожденным набором навыков добывания кормов, а многому учится у матери и прочих родственников. Или сам — методом проб и ошибок.
Поскольку мы с мужем стали для кабанят приемными родителями, нам пришлось научить их некоторым кабаньим премудростям — например, собирать землянику и лесные орехи. Но, что удивительно, нырять за корневищами рогоза их никто не учил! Впервые попав на канаву, они без сомнений и предварительного исследования сиганули в воду.
Итак, Фанечка, моя любимица, подбегает ко мне, и ее шкурка кажется темной от воды. Полоски уже давно сошли, теперь кабанята-подростки похожи на обычных диких подсвинков. Я чешу Фане мокрый щетинистый бочок, и она плюхается набок. Я чешу ее теплое пузо, покрытое ряской, розовые подмышки, жесткую спинку. Если чесать долго — на пальцах будут мозоли, такая грубая у кабана щетина. Кабан улыбается, кабан излучает счастье и покой, кабан зажмуривает глаза и ритмично похрюкивает. И мне передается эта звериная теплая окситоциновая благодать.
Фото: Андрей Шляхтинский
Больше всего тактильный контакт с людьми любит Фанечка, не прочь подставить пузо для чесания и Руфус. Только гордая суровая Фрея не терпит такой фамильярности и позволяет чесать лишь голову и спину. Зато Фаня — настоящий специалист по аллогрумингу (социальный груминг, уход за телом другой особи. — Примеч. авт.). Она охотно чешет Фрею и Руфуса, и те подставляют ее пятаку свои животы. А однажды… Однажды Фаня почесала меня. Я легла на траву, а она решила, что я показываю этим, что нуждаюсь в груминге, и принялась мягко ощупывать меня пятаком, выискивая клещей, и вылизывать язычком мою штанину. В тот момент мне показалось, что меня приняли в кабаны.
А сейчас я чешу Фаню, распростертую на берегу канавы. Помня урок, который она преподала, пытаюсь действовать так, как будто моя рука — кабаний пятак. Но ничто не длится вечно, а кабаны вообще ребята порывистые. Да и нам пора идти домой (а кабанам — в их вольер в конном хозяйстве). Мы с Лёшей выходим на дорогу: «Фрея, Руфус, Фанечка! Пойдем!» Выстроившись гуськом, кабаны послушно идут за Лёшей, я замыкаю шествие. По лугу ползет туман, солнце садится…
«Почетный кабан» в стаде
Одна из самых любимых книг — «Моя жизнь среди кабанов» Хайнца Майнхардта. Конечно, читая ее в первый раз, я могла только мечтать, что тоже буду проводить свою среди вепрей.
Хайнц Майнхардт, естественно, не единственный исследователь кабанов, чьи работы стали классическими. Но, пожалуй, он первым открыл кабанов для широкого читателя с точки зрения натуралистического, а не охотничьего интереса. В Берге, родном городе Майнхардта, ему поставили памятник: фигура человека в окружении кабанов на зеленом газоне. Там его уважительно именуют «Кабан Майнхардт» или «Почетный Кабан». Потому что ему действительно удалось стать почетным членом кабаньего стада. Настоящего дикого кабаньего стада. Однако его книги «Моя жизнь среди кабанов» и «Рассказы о кабанах» в России знают гораздо меньше, чем, к примеру, книги Джейн Гудолл о шимпанзе и гиенах или Фарли Моуэта о волках. А жаль.
Как известно, кабаны — звери чрезвычайно социальные и живут стадами. Когда мы говорим «стадо», обычно представляется некое тупое множество, которое пастух гоняет туда-сюда. Слово «стая» звучит более благородно, но особой разницы в этих понятиях для зоологов нет. И стая, и стадо диких зверей — это сложно устроенное иерархическое сообщество, чаще всего имеющее в основе семью.
Руфус
Уникальный опыт по проникновению человека в жестко структурированное, сложное и достаточно герметичное стадо кабанов удалось провести человеку, который даже не был на тот момент ученым-зоологом. Майнхардт — по специальности электрик, но в душе натуралист. Занимался бизнесом по разведению попугаев, потом стал режиссером и оператором фильмов о природе. Но известность ему принесли именно кабаны, экспертом по которым он стал в результате своей впечатляющей работы. С исследованиями этих копытных он и был принят в международное научное сообщество.
Суть эксперимента состояла в том, чтобы установить социальный контакт со свободноживущим стадом кабанов. Для этого Майнхардт вначале использовал подкормочную площадку, на которую каждый день в одно и то же время привозили кукурузу — их любимое лакомство. Первое время кабаны только терпели навязчивость вертикального кожаного существа как неизбежное зло, но через несколько лет ему удалось встроиться в иерархию стада и даже достигнуть ее вершины. Правда, только после опасного рангового боя с вожаком.
Встроив человека в свою картину мира, вепри позволили ему сопровождать их на прогулке по лесу, к грязевым ваннам и спальным гнездам. После того как вожак, кабаниха Старушка, склонила перед ним свою большую ушастую голову, все члены стада признали авторитет Майнхардта. Он даже мог сам выбирать направление маршрутов по угодьям, и кабаны шли за ним. В знак высочайшего доверия вепри позволили ему ложиться в их спальные гнезда. И я считаю, что это потрясающее достижение для человека.
Фрея
С немецкой педантичностью герр Хайнц каждый день в течение не менее 10 лет приезжал к «своим» кабанам и проводил с ними по нескольку часов. Через него прошли сотни мохнорылых, судьбы некоторых из них он прослеживал от рождения до смерти.
За годы работы Майнхардт подробнейшим образом изучил социальную жизнь кабанов. Прочувствовав всю сложность и глубину их взаимоотношений в стаде, различия в характерах разных особей, способность к своего рода «дружбе», он проникся к кабанам самой теплой симпатией.
Майнхардт ломает стереотипы о грубости и злобности вепрей, утверждая, что их самки — самые нежные и чадолюбивые матери.
Теперь мы с Лёшей, как и Майнхардт, каждый день приезжаем к нашим кабанам. Мы больше не можем надолго уехать в отпуск или в экспедицию. Вся наша одежда пропахла кабанами, а по карманам рассованы желуди. Но каждый раз, когда кабаны, приветственно хрюкая, встречают нас у ворот, я понимаю, что все не зря.
Миссия
Из трех наших кабанят самая общительная — Фанечка. Я шучу, что она взяла на себя миссию по зоологическому просвещению местного населения.
Фаня изначально была самой мелкой в выводке и сперва терпела притеснения от сестры и брата. В мире кабанов размер и физическая сила имеют огромное значение, особенно в первые месяцы жизни. Чтобы выжить и преуспеть среди крупных собратьев, мелким особям приходится прилагать дополнительные усилия и использовать поведенческие хитрости. Кабаны очень трепетно относятся к вопросам иерархии и чаще всего уточняют иерархические позиции у корыта с кормом. Трехмесячная полосатая Фрея жестко заявляла о своем лидерстве, сначала оттесняя от корыта Фаню, потом пытаясь прогнать Руфуса. Руфус не сильно отличался от Фреи по размеру, но уступал напору сестры. Свое второе после Фреи место на иерархической лестнице Руфус утверждал, кусая несчастную Фаню. Фанечка же жалобно визжала и отступала без боя, отчего мое сердце разрывалось.
Конечно, мать восстановила бы справедливость: грозно хрюкнув, раскидала бы драчунов мягким, но справедливым материнским рылом. Мы же, приемные родители кабанят-сирот, не в силах были повлиять на их взаимоотношения. Единственное, что я могла сделать, — это подманивать Фаню и подкармливать отдельно от других.
Неудивительно, что полудикая, как и остальные кабанята, Фанечка первая согласилась взять еду из моих рук. И вскоре она уже клянчила у меня подкормку и внимание, требовательно визжа и хрюкая.
Со временем страсти вокруг корыта улеглись, Фаня и Руфус показывали Фрее свое подчинение у кормушки, а в остальное время поросята резвились, играли и спали вповалку. А я по-прежнему старалась подсовывать худосочной Фанечке самые большие и вкусные куски.
К году Фанечка еще отставала в росте и имела в целом более изящную и хрупкую комплекцию, чем брат с сестрой. Однако отличалась любопытством, озорством, миловидностью и повышенной коммуникабельностью. Если Фрее и Руфусу свойственна разумная осторожность, то Фаня, уверенная в своем обаянии, бесстрашно бежит общаться со всеми, кто попадает в ее поле зрения. Будь то кот, конь или работники лесхоза, устроившие перевалочный пункт возле нашей деревни.
Фаня
Однажды мы с кабанами возвращались с прогулки мимо бревен, сложенных штабелями. Подъехал трелевочник, и его водитель, конечно, достал телефон, чтобы нас поснимать. Я уже начинаю привыкать к тому, что все люди при виде нас достают телефоны или фотоаппараты. Мы — местная достопримечательность. Впервые увидев трех кабанов, гуськом идущих по полю за человеком, зритель пытается понять, что именно в этой картине ему померещилось: человек или кабаны. При попытке соединить нас в один кадр обычно происходит разрыв шаблона.
Итак, мы с кабанами шли мимо трелевочника и уже почти его миновали, как вдруг на дороге показался уазик. Подъехав к трелевочнику, он остановился, и из машин вылезли мужчины. Раздались громкие голоса. Нетрудно догадаться, кто был предметом обсуждения.
Я поторопила кабанов: «Фрея, Руфус, Фанечка! Пойдем-пойдем-пойдем!» Фрея и Руфус шли за мной, удаляясь от людей, но Фаня будто задумалась на миг, притормозила и повернула назад. Ведь ее призвание — нести знания о кабанах в массы. Фрея и Руфус без энтузиазма, но повернули вслед за своей непутевой сестрой. Увидев приближающихся вепрей, мужчины на всякий случай попрятались в машины. Но потом, смеясь и подначивая друг друга, вышли поснимать кабанов на телефон с более близкого расстояния. Я поспешила к ним, торопясь и поскальзываясь на мокрой глине: «Не бойтесь, они не кусаются!»
Пока Фрея и Руфус держались чуть поодаль, Фанечка исполнила перед мужчинами все свои трюки. Покружилась, дала задний ход и даже изготовилась ткнуться пятаком в мозолистую рабочую руку. Восторгу не было предела. «Они что, дрессированные? Они могут понимать команды? Они что, как собаки?» — удивлялись мужики.
Экспромтом мы с Фаней провели для сотрудников лесхоза небольшую лекцию о кабанах с демонстрацией их способностей, особенностей органов чувств и поведения. Я рассказала о том, что кабаны очень умные и легко дрессируются. Они могли бы не только выполнять трюки, но и играть в простые видеоигры, двигая джойстик рылом. Да, представьте себе!
В лесу же дикие кабаны оттачивают свой выдающийся интеллект при построении отношений внутри стада, добыче пищи всякими нестандартными способами и избегании опасностей, которыми изобилует дикая среда. «Это тебе не город! — говорил, смеясь, молодой парень своему коллеге, видимо новичку. — У нас тут даже кабанов можно посмотреть». В его голосе мне послышалась нотка гордости.
Удовлетворив любопытство и жажду общения и убедившись, что, кроме восторгов, она здесь ничего не получит (а одними восторгами сыта не будешь), Фаня позволила мне себя увести. Фрея и Руфус, скромно ковырявшиеся в земле неподалеку, потрусили за нами. И долго еще за нашими спинами слышались веселые возгласы и хохот работников лесхоза. Похоже, мы сделали их день.
Мне не особенно нравятся такие самовольные выходки Фани и ее беспредельная доверчивость, но кое в чем она права. Нельзя упускать возможности порадовать людей и заодно развенчать их ложные представления о кабанах как об исключительно агрессивных и тупых животных. Реальность гораздо сложнее и интереснее, чем мы привыкли считать. А еще я подумала тогда, что лица людей, которые общаются с нашими кабанами, удивительно расцветают и смягчаются. Даже если это очень суровые лица. И это бесценно.