Аппараты ИВЛ загорелись в отделениях для коронавирусных больных 50-й больницы им. С.И. Спасокукоцкого в Москве 9 мая и больнице Святого Георгия в Санкт-Петербурге 12 мая. В результате первого пожара погибла одна пациентка, вторая трагедия унесла жизни пяти человек.

Основная версия двух пожаров — короткое замыкание. Оба аппарата искусственной вентиляции легких «Авента-М» произвел Уральский приборостроительный завод во второй половине апреля. Росздравнадзор приостановил обращение на территории России аппаратов ИВЛ, произведенных в апреле 2020 года. Ведомство проверит качество, безопасность и условия эксплуатации аппаратов, а Следственный комитет проведет доследственную проверку.

До выяснения причин этими аппаратами пользоваться нельзя. Что это означает для врачей, работающих в отделениях реанимации и интенсивной терапии, выяснил «Правмир». 

«Аппарат ИВЛ должен быть отработан «до войны»

Сергей Царенко, заместитель главного врача по анестезиологии-реаниматологии ГКБ № 52:  

— Это печальная история, и она нуждается в серьезном расследовании. Я не могу делать никаких выводов — что там было не так, не те запчасти, еще что-то. Но уверен, что дело не в интенсивности эксплуатации. У аппарата ИВЛ достаточно высокий задел безопасности, он может эксплуатироваться 24 часа в сутки 365 дней в году. И тем не менее: погибли люди, и, возможно, причиной стали приборы. Очень тревожно. 

Но печально и другое: это вообще-то очень достойные приборы! Я был приятно удивлен, когда начал с ними работать, потому что, честно говоря, ожидал гораздо худшего. Кстати, до этого к нам поступали словацкие аппараты, они оказались совершенно безобразные, с неудобным интерфейсом, очень ограниченными возможностями использования, коллеги на них ругались. 

А у «Авента-М» хорошие функции, они дают возможность как высокопоточной оксигенации, так и инвазивной вентиляции. Ничего сверхъестественного, но тем не менее, не каждая машина так умеет. Это, правда, создает вокруг больного определенный аэрозоль, содержащий вирус, что рискованно для персонала. Но большинство из нас через Covid уже прошли, так что мы готовы принять на себя этот риск. 

Сейчас аппараты стоят «на приколе», нельзя рисковать жизнью людей, и мы срочно пытаемся что-то получить взамен. Загруженность аппаратами ИВЛ составляет у нас примерно 60% реанимационного коечного фонда, есть еще задел аппаратов других производителей, и если больные будут нуждаться, то у нас есть чем их вентилировать. Но все же резерв стал поменьше, что вызывает если не напряжение, то некоторую настороженность. 

Пациентов тоже сейчас поступает меньше, хотя работаем мы по-прежнему тяжело. А что будет через две недели, после того как фактически сняли режим карантина? Возможно, это правильное решение, для него есть экономические и психологические причины. Но я рассуждаю как врач: очень не хотелось бы второй волны.

К счастью, мы сейчас не всех больных переводим на искусственную вентиляцию легких. Почему? Ничего плохого в самой процедуре нет, но пациент на ИВЛ становится очень подвержен внтурибольничным инфекциям, а запас антибиотиков, которые на него действуют, исчерпаем. Мы ломаем голову, крутимся, изобретаем сложные схемы, которые могли бы подействовать на микроорганизм. Потому что в принципе не существует антибиотика, который устойчиво действует на бактерии: любой патоген постоянно адаптируется. К тому моменту, как уже известные антибиотики утрачивают эффективность, наготове должны быть новые. 

Но фармкомпаниям выгоднее делать таблетки от давления, которые будут работать десятилетиями, чем антибиотик, который через пару лет сойдет со сцены. Это вообще системная проблема. Должна существовать госпрограмма, в рамках которой будет создаваться резерв антибиотиков. И точно так же с аппаратом ИВЛ: он должен быть отработан до войны, а не во время войны.

Случаев возгорания ИВЛ очень мало 

Владимир Будянский, врач-реаниматолог, старший преподаватель кафедры неотложных состояний Академии постдипломного образования ФМБА: 

Владимир Будянский

— По-моему, «Авента-М», которую мы сейчас обсуждаем, появилась не так давно, года два назад. В нашей группе «Неотложные состояния» мы проводили опрос среди реаниматологов из разных стран, и отзывы в основном были положительные. То, что случилось, — возможно, проблема не с инженерными системами аппарата, а с конкретной партией. 

Я подозреваю, что на дальнейшую работу реанимационных отделений этот инцидент влияния не окажет. Во-первых, в Москве есть порядка 5000 аппаратов ИВЛ (по крайней мере, официально называют такую цифру), и это в основном аппараты иностранного производства — «Дреггер», «Гамильтон», «Миндрей». «Авенты-М» не так уж много, ее есть чем заменить. 

Во-вторых, необходимость в аппаратах искусственной вентиляции легких вообще оказалась несколько преувеличенной. Сейчас все больше говорят о том, что есть разные модели поражения легких при ковиде, и далеко не при всякой следует рано переводить пациента на искусственную вентиляцию легких. По возможности, лучше это делать по строгим показаниям. Если смотреть отчеты Дениса Проценко и других главных врачей, то можно увидеть, что в реанимации на аппаратной искусственной вентиляции лежит не 100% больных, а около 50%.

Вообще-то приборы часто ломаются — телевизоры, микроволновки, это не сенсация. Аппараты ИВЛ тоже нередко выходят из строя, это не критическая ситуация, в них встроена система предупреждения о неисправностях. Кроме того, состояние больного отслеживается с помощью множества других приборов. Если аппарат ИВЛ «ломается», его просто заменяют на другой.

Но вот часто ли они горят? Такие случаи описаны в мировой литературе, но их очень мало. В аппарате ИВЛ есть кислород или, корректнее сказать, кислородно-воздушная смесь. Если в воздухе у нас 20 процентов кислорода, то в аппарате ИВЛ можно подавать 40-60-80 иногда 100 процентов кислорода. Сам кислород не горит, но поддерживает горение. Если где-то есть искрящий электрический контакт и туда каким-то образом попадает кислород, то возможно быстрое возгорание. Я никогда не видел горящего аппарата, но, скорее всего, срабатывают сигналы тревоги, может повалить дым.

Почему погибли несколько человек, я не знаю. Скорее всего горел один аппарат, но видимо что-то случилось. Вот такая беда. Очень жалко погибших, это, конечно, трагедия.

«Фирма может скрывать то, что ей не выгодно»

На вопросы «Правмира» ответил Андрей Ярошецкий, заведующий отделом анестезиологии и реаниматологии РНИМУ им. Н.И.Пирогова, председатель Комитета федерации анестезиологов и реаниматологов по респираторной и метаболической поддержке.

Андрей Ярошецкий

— Как запрет использования аппаратов ИВЛ отразится на работе реаниматологов? Или никакой драмы не произойдет?

— Никакой драмы!

— А почему сгорели?

— Надо экспертизу проводить. Любая электроника может загореться от перегрева. Телефон может сгореть, телевизор. Это могут быть электронные платы, турбины, электродвигатели.

— Телефон может сгореть, но чтобы открытое пламя и пожар?

— Но там же еще кислород, вы же понимаете,  который сам не горит, но поддерживает горение.

— Эти аппараты навязали вместо западных?

— Отечественные аппараты ИВЛ — это не одна фирма. Надо четко понимать, что есть несколько компаний. Причем есть аппараты, которые формально отечественные, а на самом деле это отверточная сборка. Поэтому у нас есть очень хорошие отечественные аппараты, которые на самом деле швейцарские. Их много, их собирают в Москве, все хорошо, цены приемлемые. 

Есть аппараты российские очень приличного качества. Профессионалы экстра-класса — инженеры, математики, реаниматологи — занимаются этим уже больше 30 лет. Они с нуля создали свою фирму. Но объем производства у них, конечно, такой, что они не могут конкурировать ни с каким крупным производителем. Это же как «Суперджет» и «Боинг», понимаете? «Суперджет» — самолет хороший, но производят его мало. 

Аппараты ИВЛ, которые сгорели, на мой взгляд, еще «сырые». Они появились на рынке недавно. Сама-то компания, которая их производит, существует давно. Но аппараты у них раньше  были очень слабого качества. Нынешний аппарат, «Авента-М», он все же качеством получше, хотя у меня к нему очень много вопросов. Но этот объем производства все равно не сопоставим с тем, что есть у зарубежных аппаратов. 

— Доля рынка этих аппаратов незначительна?

— Она просто ничтожна. Поэтому рассматривать запрет их использования как какую-то катастрофу не стОит. Катастрофа — это если будут пациенты гореть. Но то, что их пока убрали, ничего страшного. 

— Это политическая история?

— Нет, не политическая.  Это все техника, затраты большие на разработку. Фирма может скрывать, потому что ей это не выгодно. Они же денег много вложили. Но рано или поздно дефект выявляют.

— Какие у вас вопросы к «Авенте»?

— Я могу вам предложить несколько достаточно простых тестов аппаратов ИВЛ. Во-первых, аппараты нужно проверить по ГОСТу,  который очень хорошо написан у нас, и посмотреть, соответствуют ли они ГОСТу. Уверяю вас, что многие аппараты искусственной вентиляции ГОСТ просто не пройдут.  Второе, самое простое для меня как для эксперта в области ИВЛ, без всяких стендовых испытаний взять аппарат через загубник и подышать самому на нем. И я смогу сказать сразу, какой аппарат хорошо дышит, какой — не очень. Впрочем, при проведении этого теста это сможет сказать и неспециалист, наверное.

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.