«На уроке английского играл в карты и чем-то брызгался». Учителя и эксперты — об оценках за поведение

«Тройка за поведение еще не делает ребенка троечником»

Лариса Епифанова, учитель начальных классов, школа 669, Санкт-Петербург

Лариса Епифанова

— Я всегда ставлю своим ребятам в конце каждой недели две отметки: за ведение дневника и за поведение. Это моя связь с родителями. Если отметка не «пять», они видят, что что-то не так, и могут вовремя поговорить с ребенком.

Кроме того, по этим оценкам можно отследить, как меняется поведение в течение года, вовремя выявить проблему и подключить службу сопровождения.

Но в любом случае, оценки за поведение — чисто дисциплинарная мера, они никак не должны влиять на результаты по предметам, я даже не ставлю их в табель. Если у ребенка все четверки и пятерки, а за поведение тройка, это не значит, что он троечник. Зато, когда мы выбираем ученика года, то пятерки за поведение тоже учитываются. Это своего рода поощрение, инструмент в работе. 

Со старшими детьми это работает точно так же. 

Главное требование — человек должен понимать, как его действия сказываются на других. Если он отвлекает одноклассников на уроке, то мешает им слушать. Если плохо себя ведет на перемене, то это небезопасно для окружающих. 

Если за неделю у ребенка не было замечаний, то это, скорее всего, это «пять». Если замечание было, отметка снижается на балл, два замечания — на два балла. Сначала я делаю замечание устно. Если поведение повторяется несколько раз, то записываю. Причем пишу не просто «плохо себя вел», а конкретно: например, «толкался в столовой». Одним словом – замечание.

Thirdman / pexels.com

В пятницу я выставляю отметки, и, если ставлю тройку, ребенок сразу говорит: «Ну все, мне дома достанется». То есть я знаю, что из-за плохой отметки за поведение ребенок и родители общаются. По крайней мере, в городе это так.

Раньше я работала в деревенской школе, и там отношения между в семье устроены немного иначе. Родители больше загружены, и они уделяют внимание скорее предметным оценкам.

Систему нужно выстроить четко, чтобы ребенка не стали публично упрекать за отметку, чтобы сверстники не показывали на него пальцем и это не превращалось в публичное обсуждение. Возможно, и шкала должна быть не пятибалльной, а более дробной, например десятибалльной. И требования должны быть четко прописаны, даже не на уровне школы, а на уровне страны. Пока что нововведения, которые я вижу, мне кажутся правильными.

«А что, если оценки по поведению начнут влиять и на поступление в вуз?»

Алексей Макаров, учитель обществознания в 9-11 классах, Москва:

— Боюсь, что эти оценки снова превратятся в бюрократическую формальность и составят лишь дополнительную нагрузку для учителя, которому, помимо всего прочего, нужно будет отслеживать поведение детей на уроке и как-то его оценивать. При этом, как именно оценивать, какие будут критерии, совершенно непонятно. Каждый будет по-своему понимать, мешал ученик вести урок или нет.

Алексей Макаров

Это будет субъективная оценка. Дети и родители могут быть ею недовольны, но какой механизм ее исправления? С заданием все понятно: не знал, плохо сделал — переделал, исправил оценку. А как исправить поведение на уроке? Оно ведь уже было. С другой стороны, это возможность для злоупотреблений со стороны учителя, для пристрастного отношения. 

Если у ученика есть проблемы с поведением на уроке или перемене, учитель может обратиться к классному руководителю, к родителям, к школьному психологу, к социальному педагогу и сказать: давайте подумаем, что делать. И дальше уже не один человек на уроке, а люди, которые понимают ситуацию с ребенком, ситуацию в семье, могут подобрать ключик. И, может быть, решить, что в каком-то конкретном случае подействовала бы и формальная оценка. 

Но в большинстве случаев оценка за поведение все равно работать не будет. Условно говоря, с хулиганами она не справится. Часто нужно вникнуть в ситуацию, поговорить с с учеником, и такой неформальный разговор поможет больше, чем двойка.

Помню, ребенка, которого поставили на внутришкольный учет, потому что он курил. А курил он, потому что нервничал: у него была сложная семейная ситуация. Если разобраться с ситуацией, то, возможно, ребенок и курить перестанет.

Давайте не будем забывать, что дети у нас разные, с разными потребностями и особенностями. Кому-то нужно что-то сказать на уроке — например, потому что это единственное пространство, где он может высказаться, или по той или иной причине хочет обратить на себя внимание учителя. Или это просто ребенок с синдромом отличника, который все время тянет руку. Но я ведь не могу поставить ему двойку за то, что он постоянно что-то комментирует, задает вопросы и мешает мне вести урок.

Фото: magnific.com

Или, например, мне приходилось разнимать парней, которые дрались. Но там был застарелый конфликт и, если поставить каждому двойку по поведению, он не разрешится. А вот разговор о том, как можно взаимодействовать, чтобы это не переходило в физическое насилие или оскорбления, – полезен. Только хорошо бы, чтобы его вел не только учитель, а как раз психологи и социальные педагоги, то есть люди с большей компетенцией.

Я опасаюсь, что при всем бюрократическом формализме этих оценок за поведение, может сложиться система, при которой они будут влиять и на поступление в вуз. Если оценки по поведению введут во всех школах страны, мы будем оценивать не только знания человека, но и его поведение, которое к его компетенциям никакого отношения. Появятся риски злоупотребления —или, по крайней мере, школьники могут этих рисков бояться. 

Поэтому мне кажется, что это довольно зловредное нововведение. Оно просто взято из практики Советского Союза и ведет к усилению контроля и за школьником, и за учителем. 

«Детей, которые идеально сидели бы на уроке, просто не существует»

Александра Саватеева, учитель начальных классов, методист Академии постдипломного педагогического образования, Санкт-Петербург

— Дети плохо себя ведут не из вредности. В младшей школе такой категории вообще нет. 

Александра Саватеева

Мне мама одного ребенка со сложным поведением рассказывала: «Пришли в магазин, вдруг свет погас. Я думаю — ну, все понятно, без моего Гриши тут не обошлось». Она шутила, но доля правды в этом была. Ребенок все время попадал в истории, и весь первый класс изводил меня как мог. Я понимала, что часть трудностей идет из семьи, но основная проблема была в том, что он не мог собой управлять, когда ему было скучно. Человека надо было все время на что-то переключать. Постепенно я научилась с ним справляться, а другие учителя — нет. Мне потом рассказывали, что на уроках английского он играл в карты и чем-то брызгался.

Если в младшей школе к проблемам с двигательной активностью еще относятся с пониманием, то в старшей учителям нужна тишина и неподвижный ребенок. Но симптомы-то никуда не исчезли! 

Современных детей, которые бы идеально сидели бы на уроке, просто не существует. Бывает, что ребенок умный, но ему надо двигаться, бежать вперед, что-то делать. Есть сильные ученики, которым просто скучно, они начинают отвлекаться и отвлекать соседей. И тут уже задача учителя — заинтересовать, даже переключить на другой предмет, лишь бы ученик никому не мешал. 

Фото: Mikhail Nilov / pexels.com

Молодые учителя, как ни странно, чаще находят подход к таким детям, чем пожилые, воспитанные советской системой. Они сразу ставят два по поведению, хотя это никак не поможет. Кто плохо себя вел, тот и продолжит — тем более, что на нем уже клеймо поставили, промаркировали, так сказать. Я уже не говорю о том, как это усугубляет пропасть между родителями и учителем, хотя мы по идее делаем одно и то же дело. 

И все же я пытаюсь найти хоть какую-то логику в этом нововведении. Не просто так ведь принимают законы — сначала людей опрашивают, проводят апробацию. Если системе никто не сопротивляется, ее делают обязательной для всех.

Возможно, в средней школе оценки за поведение могли бы быть оправданы. Ведь там двойками по предметам часто наказывают. «Не вертись, а то по математике будет два!» А потом ученики жалуются: «Я ответил правильно, а меня отвлекли». Родители тоже пытаются доказать, что это оценка за поведение, а не за знания, но их же не было на уроке. То есть, «неуд по поведению» мог бы спасти от «неуда» по предмету, но не факт, что спасет.

«Ничему не научился — зато всю жизнь сидел на уроках тихо»

Алла Несерова, учитель начальных классов школы № 17, Волжский:

Алла Несерова

— Если у ребенка какие-то особенности, то разговаривать нужно не с ним, а с родителями. Ученик просто не поймет, за что его наказали, и будет думать, что учитель его не любит.

Я считаю, что, если ребенок родителю нужен, то родитель и без всяких оценок будет прислушиваться к педагогу. А если ребенок родителям не нужен, если в него не вкладывали, то родители будут не отметку исправлять, а выходить на конфликт с учителем и доказывать, кто тут умный. Так что в начальной школе от оценок за поведение больше вреда, чем пользы. 

По-моему, оценки по поведению — дополнительная, никому не нужная работа для педагога. Ему же придется собирать доказательную базу для родителей, у которых дети дома ведут себя хорошо, а в школе плохо. Либо одинаково распущенно и там, и там, потому что дома вообще нет никаких границ. Родители ведь прекрасно понимают, что ребенка уже упустили, но просто не знают, что с этим делать. И никакая отметка на бумаге это никогда не исправит. Вот ребенок, предположим, из пьющей семьи. И что, мама ради него пить бросит? Увы, нет. Она просто будет жаловаться, что ребенка обижают. 

Теперь старшие классы. Если эта отметка будет давать ребенку какие-то баллы плюсом к предмету и поступлению, то дети будут к ней стремиться, но в чем смысл? Где сказано, что смирный, примерный и ни в чем не виноватый ученик обязательно потянет МГУ с его нагрузкой? Вот сидит он тихий, заторможенный, у него «пять» по поведению, только он вообще ничего не усваивает. Он потому и ведет себя тише воды-ниже травы, потому что ни в одном предмете ничего не понимает и отстает от ровесников. 

Фото: magnific.com

Хорошее поведение вообще не имеет отношения к академическим успехам. И если уж выбирать, кто потом будет лечить меня или, например, мою собаку, то пусть лучше это будет знающий и компетентный специалист с не самым лучшим поведением, чем человек, который так своей профессии и не научился, зато всю жизнь на уроках сидел тихо.

«Не дай Бог, от этих оценок будет что-то зависеть в жизни ребенка или учителя»

Екатерина Асонова, доцент МГПУ:

Ектерина Асонова

— Это нововведение — большая проблема для учителей, потому что критериальная база невнятная и провокационная. Я вижу здесь очень высокий потенциал конфликтности и усугубления проблем.

В системе оценок по поведению заложено сравнение детей друг с другом: кто-то образец, а кто-то нет. А таких формулировок, как «стал лучше», «показал динамику», к сожалению, там не прописано. Эти критерии никак не учитывают, что ребенок может находиться в трудной жизненной ситуации: мы фиксируем только один момент. 

Но воспитание — это скорее процесс поддержки и помощи, нежели контроля и наказания. Как только мы начинаем выделять тех, кто ведет себя хорошо, и тех, кто ведет себя плохо, мы маргинализируем вторых. У них нет шансов попасть в «хорошие», а значит, они будут бравировать тем, что они плохие.

Да, в советское время мы все получали оценки за поведение, и я очень надеюсь, что и сейчас это превратится в такой же симулякр и никто не будет переживать. Но если к этому отнесутся серьезно, начнут совместно обсуждать, устраивать разборы, то откроется ящик Пандоры. Не дай Бог, если от этих оценок будет что-то зависеть в жизни ребенка или в жизни учителя.

Пока мы находимся в зоне, когда непонятно, где пустое сотрясание воздуха, а где — нет. Когда есть хорошие люди, а есть «так себе люди», и если оценки за поведение станут средством контроля за «так себе людьми», это будет ужасно.

«Баллы за поведение могут стать аналогом социального рейтинга»

Михаил Павловец, профессор НИУ ВШЭ, учитель литературы, Москва:

— Появление этих оценок — результат педагогического бессилия. Учитель не защищен, перегружен, у него просто нет сил контролировать такое количество немотивированных детей. Ведь главная причина проблем с дисциплиной — отсутствие мотивации. Если ребенку скучно, а к этому добавляются и его психологические проблемы, и проблемы в семье, то никакие оценки за поведение не помогут.

Михаил Павловец

Зато они могут стать инструментом воздействия и сведения счетов, как в советской школе. Валишь ученика на экзамене, портишь ему аттестат, он лишается медали либо вообще получает тройку, с которой никуда не может поступить. 

Посмотрите на формулировки. Там три категории: образцовое поведение от 24 до 30 баллов, допустимое от 10 до 23, недопустимое от 0 до 9. «Образцовое» — это даже не «примерное». Образцовое — это когда одного ребенка противопоставляют другим и заставляют всех быть на него похожими. Таким образом взращивается лоялизм. Мы в школе проходим судьбу Чичикова, который умел угодить учителю. Мы что, Чичиковых растим?

Теперь «недопустимое». Можно было бы просто сказать «неудовлетворительное»: мне такое поведение не нравится. Но нет, здесь надо пресекать. Будет собираться комиссия из учителей, взрослые будут судить ребенка за то, что его поведение не соответствует допустимому. Школа все больше превращается в пенитенциарную систему.

У современного учителя и так много власти, благодаря оценкам по предметам. Но сейчас он получает еще один инструмент, чтобы торговать своим хорошим или плохим отношением. Это унижает профессию и развращает преподавателя, который и сам становится объектом нехорошей манипуляции. 

Ivan S / pexels.com

Оценки у нас часто подменяют образовательный результат. Важно не то, чему ты научился, а то, сколько у тебя баллов. И теперь твое поведение, твое умение общаться с другими тоже выражается в баллах. Но вряд ли это повлияет на отношения ребенка с одноклассниками. Мы знаем подростковую субкультуру, в которой тот, кто задирает учителей и ходит с «неудами» по поведению, — герой. Отношения между учителями и школьниками — у нас и так в значительной степени отношения тихой, латентной гражданской войны. Мы только подольем масла в огонь.

В век интернета и искусственного интеллекта учитель перестает быть основным источником знаний, он становится модератором образовательного процесса. И вот вместо того, чтобы дать учителю ресурс на нормальную, полноценную коммуникацию со школьниками, развивать мотивацию, вооружать его современными способами ее формирования, ему вручают еще один кнут и превращают в надзирателя, который за всеми следит и всё переводит в цифры.

И вот, что меня очень смущает: оценки за поведение — это своего рода аналог социального рейтинга, который уже существует в некоторых странах. Сначала тебя промаркируют какой-то там цифрой, а потом выяснится, что из-за этой цифры не берут на работу, не дают кредит в банке или не пускают в музей. Школа становится полигоном для отработки таких технологий, и это очень опасно.