«Двадцать шестой», Мария Данилова
(«Астрель СПб», 2025, 16+)
Двадцать шестой трамвай привезет вас в детство. Неважно, когда оно случилось — в Перестройку, как у героев книги Марии Даниловой, или совсем в другое время.
В романе в рассказах «Двадцать шестой» уходящая, исчезающая советская эпоха словно один из персонажей. Приметы времени узнаваемы: можно напиться газировки из автомата, за сосисками придется отстоять очередь (но строго — пачка в одни руки!), на школьной форме — октябрятский значок. И звучит песня про миллион алых роз. Но скоро все изменится. Поэтому без конца сидят у радиоприемника взрослые, волнуются, обсуждают… Но дети думают совсем о другом.
Истории нескольких московских семей Мария Данилова показывает глазами детей — Маши, Аси, Гриши, Наташи и Олежки. Их взгляд на мир узнаешь безошибочно, потому что и сам умел видеть так же. Каждый рассказ заставляет тебя вспомнить что-то о себе, о бабушке с дедушкой, о маме, о детстве. Казалось, что эти детские драгоценные воспоминания утрачены — кто из нас помнит себя в 4–5–7 лет, — но Мария Данилова делает с читательским сердцем что-то невероятное. И кажется, что это ты крепко держишь родителей за руки и взлетаешь над ступеньками.
Меня особенно тронула история Аси Авербах. Когда она заболела, дедушка приходил к ней в больницу с домашней едой и читал всей палате Киплинга, растил для нее малину на даче и варил варенье — только для любимой внучки:
«Ее мир, который только что разрушился и обвалился, в одно мгновенье вернулся на место, как разбитая Волькина ваза в фильме о Старике Хоттабыче, потому что дедушка снова был рядом».
Жизнь разная. В «Двадцать шестом» Мария Данилова рассказывает и о первом горе, о разлуке с близкими людьми, о разводе родителей и о том, что бывает, когда взрослый не справляется. И на какое-то время ты остаешься совершенно один, хотя в соседней комнате родной человек, просто он стал совершенно беспомощным, а ты не в силах ему помочь — ты пока еще мал. И это отчаяние передано так же точно, как и детская солнечная радость. Но побеждает надежда, настоящая дружба, милосердие. Счастье остается возможным для каждого из героев. А значит — и для нас с вами, даже если мы уже взрослые.
«Мортал комбат и другие 90-е», Евгения Овчинникова
(«Альпина.Проза», 2025, 16+)
Вкладыш от «Турбо» становился ценностью для юных коллекционеров, желанные фильмы заранее подчеркивали ручкой в телепрограмме, а игру «Мортал комбат» обсуждали в школе абсолютно все. Евгения Овчинникова пишет сборник из 17 рассказов о детстве в 90-е в казахском городе Кокчетаве (Кокшетау). Через личную историю проступает портрет эпохи, противоречивой и яркой.
Рассказы в сборнике связывает не только главная героиня, Женя Овчинникова, но и его первый читатель — Кирилл. Уже взрослой рассказчица дает почитать сборник племяннику. Их короткие и теплые разговоры связывают между собой истории из 90-х. Героиня словно решает, о чем еще рассказать читателям, какие воспоминания забрать из прошлого с собой. При этом персонажи рассказов не равны реальным людям, часть событий вымышлена, а того самого Кирилла, возможно, и не существует на самом деле. Но для нас все становится настоящим.
И вот мы читаем о взрослении Жени — вместе с ней смеется над захватывающей погоней за коровой Майкой в деревне у тети Маши («Корова»), вспоминаем о первой влюбленности и разочаровании («Много шума из ничего») и мечтаем наконец-то посмотреть фильм «Мортал комбат» по телевизору с чаем, печеньем, в гнезде из неколючего одеяла.
Чем взрослее становится героиня, тем сложнее темы, которые Евгения Овчинникова поднимает в рассказах. Один из самых сильных — «Белые каллы» — о школьной травле, в которой героиня сначала занимает позицию одобряющего наблюдателя. И ей требуется мужество, чтобы об этом написать.
Сборник «Мортал комбат и другие 90-е» — это признание в любви к семье, детству и родному городу.
Образы родителей Жени, ее дяди и тети написаны с нежностью, а в Кокчетав из ее рассказов легко влюбиться. Хотела бы и я однажды там побывать.
«Смех лисы», Шамиль Идиатуллин
(«Редакция Елены Шубиной», 2025, 16+)
Июнь, 1987 год, дальневосточный городок Михайловск. У Сереги впереди целое лето. Рядом — верный друг Рекс, вот-вот примут в компанию старшеклассники, в школьном лагере скучновато, но и оттуда можно удрать пораньше — может, мама не узнает.
Но приходит беда: в Михайловске лисы разносят смертельную болезнь, которую никто не может остановить. Даже капитан Сабитов — военный летчик, с которым познакомился Серега. Мир мальчика начинает рассыпаться, но он не сдается, потому что ему надо спасти маму, любимого пса и весь мир…
Роман «Смех лисы» Шамиля Идиатуллина возвращает в счастливые каникулы, где ты разгадываешь тайны, ввязываешься в приключения.
В кармане — перочинный ножик и игрушечный индеец, пес тянет тебя за поводок и ничего невозможного нет.
Реальность 1980-х бережно воссоздана в деталях и диалогах. Вот старшеклассники сидят на качелях и обсуждают видеокассеты, пересказывают друг другу городскую легенду о том, которую «один раз посмотрел, утром еле проснулся — а башка седая наполовину». В летнем пришкольном лагере ученики наводят порядок в библиотеке, и девочка Райка зачитывает вслух фрагменты из «Тайны „Отряда 100“» из «Библиотечки журнала „Советский воин“». А если кто-то бродит в лесу, то он непременно шпион, думают дети. Но все оказывается сложнее.
«Смех лисы» — лучшая книга для длинных выходных и вообще любого момента, когда вы хотите прыгнуть в другой мир и там остаться. Ты любишь героев, замираешь от тревоги во время их приключений, но не теряешь надежды — такая уж это книга, в ней есть пространство для чуда, даже если со всех сторон подступает тьма (или лисы).
«Ты мне веришь?», Алексей Лукьянов
(«Розовый жираф», 2025, 16+)
Боря помнит себя с двух с половиной лет — с того самого дня, когда он слетает с лестницы вместе с четырехколесным велосипедом. Мальчик цел, мама качает его на руках, на дворе 1980-е. Повесть Алексея Лукьянова словно калейдоскоп из воспоминаний. Каждая глава — яркая вспышка из жизни главного героя, Бори. Вот он впервые идет с мамой в булочную, где пахнет свежим батоном, слушает сказки из книжки, которую зовет «Мампочитай-ка», просит незнакомца перенести его через лужу и находит первого настоящего друга.
Детская оптика смягчает невеселые события в Бориной жизни — например то, как он боится пьяного папы-милиционера, который едва стоит на ногах; как попадает в больницу с лишаем и остается там без родителей. Но один удар смягчить невозможно — Борина мама исчезает, когда он еще совсем мал. Жизнь будто ломается, в ней появляется боль и несправедливость. Сам мальчик еще в детском саду совершает неприятный поступок, которого мучительно стыдится всю жизнь.
Однажды Боря понимает, где может быть его мама. И делает все возможное, чтобы ее найти (сюжетный поворот в повести ошеломляет, и если я расскажу вам о нем, то испорчу удовольствие от чтения).
Алексей Лукьянов бережно воссоздает эпоху. Дома семья смотрит по телевизору «Сегодня в мире» и «Человек. Земля. Вселенная» (программы транслируют в то же самое время, что и в реальности). Готовится к полету в США космический шаттл Челленджер. Ученики пишут письма Саманте Смит — американской школьнице, которая попросила Юрия Андропова не начинать ядерную войну и приехала по его приглашению в СССР.
Те, кто жил в то время, безошибочно узнают эти события и словно понимают, что будет дальше. Но автор вас удивит.
Иллюстрации к книге «Ты мне веришь?» тоже работают как машина времени. Вспомните детство: если как следует натереть монетку грифелем карандаша, а потом приложить к листу бумаги — останется четкий и яркий след, будто ты нарисовал ее сам. Дарьи Богдановой-Чанчиковой и Владимира Мачинского стилизировали иллюстрации под эту технику: названия глав словно написаны через трафарет (такой был у каждого школьника!), иллюстрации кажутся цветными карандашными оттисками — яркими и в тоже время, зыбкими, невесомыми.
Алексей Лукьянов балансирует между реальностью и фантастикой. Повесть сильна еще и тем, что точку ставит именно читатель, словно отвечая на вопрос: «Ты мне веришь?»
«Последний пионер», Шимун Врочек
(«Астрель СПб», 2026, 16+)
Главный герой романа в рассказах «Последний пионер», Дима Овчинников, вспоминает свое детство — от театральной постановки в детском саду до старших классов. История его взросления связана с большой страной, жизнь которой неумолимо меняется. Застой, Перестройка, 90-е… Но когда ты ребенок, то важно совсем другое, правда? Родители, бабушка с дедом, друзья и любимые книги. Много книг, некоторые из которых прочитаны несколько раз.
Герой-рассказчик Дима Овчинников — книжный ребенок. Сам он в шутку называет себя книжным Маугли, который «заблудился в библиотеке и был воспитан книгами».
Поэтому вся его жизнь пронизана сюжетами. После урока истории он вместе с классом разыгрывает «Восстание желтых повязок» в Китае (и это невероятно смешно), в воображении переписывает сюжет «Спартака» (вот бы оказаться в книге и помочь герою в определенный момент!), отправляется с друзьями на первый в жизни пикник, узнав о нем из романа «Джейн Эйр» («Англичане постоянно едят шаньги»). В книге есть даже глава со списком книг, прочитанных героем по нескольку раз.
В «Последнем пионере» много о советской и постсоветской культуре — тех песен, фильмов и книг, из которых мы все состоим. Ты читаешь и вспоминаешь, как сам подпевал Алле Пугачевой, снова и снова запускал пластику «Али-баба и сорок разбойников», как рвал душу голос Высоцкого, каким потрясением однажды стал Цой. А еще — Брюс ли, «Терминатор», «Танцор диско»… В книге знакомые сюжеты превращаются в топливо для неудержимой фантазии, вплетаются в сюжеты о Диме и тех, кто ему дорог.
Рассказы Шимуна Врочека (это псевдоним, на самом деле его зовут Дмитрий Овчинников) — сокровенные детские воспоминания. Они, как у Виктора Драгунского, живые и светятся. И как по волшебству мир снова становится большим и добрым. Два его центра — Кунгур на Урале, где Димка проводит лето у дедушки с бабушкой, и Нижневартовск на Севере.
И все родные еще живы — мы узнаем поближе и деда Гошу, человека такого масштаба, что его «видно из космоса», и бабушку, которую дед когда-то полюбил за белые толстые косы и прожил с ней в счастливом браке целую жизнь. И папу главного героя, на которого он сам так похож. И друзья еще не разлетелись кто куда, все впереди и нет ничего невозможного.
Читаешь «Последнего пионера» — и то смеешься, то горло перехватывает от слез, потому что каждое слово — и про тебя тоже.