Ездила Настя по России и Грузии, искала, где богоугодно провести остаток жизни. Но все было не так. Она молилась в храме, исповедовалась, боролась со своими грехами и продолжала искать монастырь. А когда наконец выбрала и прожила там пару недель послушницей, оказалось, что и там все не так. «Правмир» публикует рассказ Марии Сараджишвили о сложном решении, которое не каждому удается принять. 

Настя Иванова, моя подруга и ровесница, решила уйти в монастырь. Насовсем. Решение это она вынашивала давно и с духовником обсудила вдоль и поперек. 

До этого Настя специально ездила по разным монастырям России-матушки и все примеривалась, где ей богоугодно прожить остаток жизни. Но везде находился свой гвоздь, который разрывал предполагаемую гармонию: в одном монастыре устав слишком строгий, в другом — игуменья слишком авторитарная, а в третьем — жилищные условия не для слабонервных. 

Батюшка ее напирал на главное: мол, надо слушать свое сердце и ждать волю Божью. Но сердце почему-то нигде не екало, а воля Божья не стремилась показывать себя.

В итоге, поездив так лет пять, Настя приехала в Грузию, заручившись благословением своего священника. Может здесь ее место, потому как она в этой стране родилась, а в Россию переехала уже в глубоко сознательном возрасте.

Само собой, новая Грузия ей нравилась. Там еще чувства нахлынули, родина, как ни крути, кого хочешь поставит на рельсы ностальгии.

Святой человек, который любил выпивку и женский пол
Подробнее

— У меня душа парит. Гаумарджос Сакартвело! Да здравствует Грузия! — Говорила она, с чувством и смахивая невольно навернувшуюся слезу. — Смотрю иногда на здешних людей — хоть в церкви, хоть на улице — и иногда плакать хочется от радости, настолько они хорошие. Помню, приезжал к нам в N грузинский батюшка. Я протиснулась к нему на благословение. Подхожу с волнением, руки лодочкой и говорю ему: «Дамлоцет, мамао» (Благословите, батюшка. — Примеч. ред.). Он аж задохнулся от неожиданности. Обнял меня, прижал к сердцу и чуть сам не заплакал. И я весь день ходила с мокрыми глазами от эмоций.

— И часто с тобой такое?

— Часто. Все батюшки наши об этом знают, кому я исповедуюсь. Знают, что я слезливая. И еще со мной часто искушения бывают от общения.

— Ну это со всеми бывает. Ты щитовидку проверяла?

— Причем тут щитовидка? Это все темные силы со мной воюют.

— Они со всеми воюют. Но я бы проверилась. Одно другому не мешает. Законы биологии никто не отменял.

— Вот на днях в церкви меня свечница обидела. Грубо ответила. Я всю службу была сама не своя и молиться не могла толком.

Наверное, от гордости у меня такое. Исповедуюсь каждый раз, а не отпускает.

— Это которая свечница на тебя наехала? Ирина или Назико?

Настя описала фактуру обидчицы. По описанию выходила первая.

— А, так у нее просто характер бурчливый. Ерунда.

— Ага, тебе ерунда, а я батюшке СМСила час вечером, чтоб он помолился и отошла бы от меня обида. Я ему и помыслы подробно пишу и консультируюсь, куда идти, а куда — не полезно.

— И что твой батюшка? Не сказал: «Не лезь с ерундой»?

— Нет, что ты. У меня батюшка монашествующий. Он во все вникает, отвечает мне подробно на все мои недоумения, — и пошла петь хвалебную оду своему духовнику.

«Почему не приходит крестная?» Но общаться с прелюбодеями не входило в ее планы
Подробнее

— Окей, — говорю, устав слушать восторги на пятнадцатой минуте, — с ним все ясно, наверное, на днях канонизируют при жизни. Он и правда крутой, раз несколько таких чад с полчищем тараканов выдерживает и еще комментирует эти песни и пляски насекомых разных мастей. Только странно, как он тебя в монастырь благословил с таким багажом?

— С каким «таким»? Семьи у меня нет, возраст подходящий для монастыря.

— Не в возрасте дело. Монашество — удел избранных. Мы с тобой одинаковые. Излишняя эмоциональность, зацикленность на себе — отсюда осуждение. Ну куда с этим в монастырь? Лучше в миру сидеть и не рыпаться.

— Э, ничего-то ты не понимаешь в духовной жизни. И не мни выше моего батюшки.

— Окей, не понимаю. Молчу.

Короче, пообщались мы с Настей в самообличительном ключе и она отбыла в один из небольших монастырей Гурии — проверять себя на прочность, то бишь, поработать на послушании.

Приехала через недели две в еще большем смущении.

— Ну как тебе монастырь? — спрашиваю.

— Все хорошо там. Благодатно. И матушки хорошие. Только клобуков не носят, а закалывают платки булавками.

— Окей, это пропустим, ты еще про ширину рукавов расскажи в сантиметрах. Как тебе там было?

— Приняли меня хорошо, ласково. Но вот проблема. На послушании общем мы там кукурузу чистили, они между собой разговаривают на всякие не духовные темы. Ощущение такое, будто я среди наших девчонок со школы сижу и болтаю.

И еще они кофе пьют. В российских монастырях не так. На послушаниях никто не разговаривает. Все молятся.

— Ну и что. Зато тут тебе будет легче.

— Надо чтоб было спасительнее, а не легче.

— Ну-ну. Я посмотрю, насколько тебя хватит в таких условиях. В итоге что ты решила, какой монастырь выбираешь?

— Поеду, скорее всего, в российский. Я там и игуменью давно знаю, и матушек всех лично. Мне там привычнее.

— Ну, помоги Господи. Хотя я скептически смотрю на эту идею. В миру тоже есть чем заняться.

Настя благополучно пересекла границу и скоро написала мне смску: «Я уже в монастыре насовсем!» и ряд смайликов с молитвенно сложенными руками.

Как тут не поздравить человека, который осуществил свою мечту и наконец-то определился.

Через два месяца пришло от Насти другое известие:

— Я ушла из монастыря. Не смогла…

Попыталась я выяснить подробности, но та выжала только скупой ответ: «Это нетелефонный разговор». И плачущий смайлик.

Вот такая история.

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.