Главная Церковь Беседы о главном

О любимом житии святого — Ю. Арабов, А. Архангельский, В. Хотиненко, А. Золотов, П. Лунгин, А. Макарский

Когда-то, еще при жизни Сергея Сергеевича Аверинцева, мне приснился сон, в котором Сергей Сергеевич мне объясняет, кто такой святой. ‘Как же ты не понимаешь, это же очень просто’, — сказал он мне, показывая на черное небо, где, будто ножницами прорезанный, появился силуэт фигуры, сквозь который хлынул золотой свет.

10 ноября Русская Православная Церковь вспоминает святителя Димитрия, митрополита Ростовского, составителя Житий святых. Пожалуй, у каждого из верующих есть своя история, связанная с теми или иными святыми, особенности знакомства с образцами житийной литературы. Своим опытом делятся журналисты, деятели культуры…

О нестяжательстве и «хрущевке»

Юрий Арабов, писатель, поэт, сценарист, заслуженный деятель искусств России

Юрий Арабов

Юрий Арабов

Любимое мое житие — Алексия, человека Божьего, римского юноши, который отказался от богатства, стал нищим и некоторое время жил неузнанным в качестве бродяги под лестницей своих богатых родителей. Сейчас на этом месте в Риме стоит прекрасная церковь, я был в ней несколько лет тому назад и впервые узнал об этой истории. Приехав в Россию, нашел житие Алексия и понял, что оно мне чрезвычайно близко…

Нестяжательство, — это то, в чем особо нуждается современный мир. И подвиг римского юноши, переборовшим гордыню и ловушку комфорта, для меня чрезвычайно важен. Я и сам бы хотел жить под лестницей богатого дома, если бы он у меня был. Но я живу в двухкомнатной «хрущевке», так что подвиги благочестия приходится делать на другой ниве.

Золотой силуэт на черном небе

Александр Архангельский, писатель, публицист, телеведущий

Александр Архангельский (24)

Александр Архангельский

Честно говоря, я плохой читатель житий. При этом проблема не в житиях, а во мне. Мое сознание, видимо, слишком связано с новой и новейшей литературной эпохой, когда романная форма приучила нас к той мере достоверности, которой в житии быть не должно.

Может быть, поэтому для меня главным житийным рассказом о святом стала летопись Серафимо-Дивеевского монастыря, написанная священномучеником Серафимом (Чичаговым). Повествование о преподобном Серафиме Саровском, жившем в документированную эпоху, построено по законам романа, но без малейшего намека на вымысел или украшательство биографии.

Когда я вхожу под своды этого долгого житийного повествования, я словно ощущаю себя там и в то время, о котором идет речь. Я проживаю вместе с повествователем все этапы судьбы святого. Вижу, как он внутренне взрослеет, вижу, как матушка Мельгунова создает по благословению Пресвятой Богородицы условия для появления обители, вижу, как ласков преподобный с дивеевскими девушками. Присутствую в лесу, где он разговаривает с медведем, со страхом слежу за тем, как ложный ученик после смерти святого пытается погубить его дело. Меня буквально, какой я есть, со всем недостоинством, ставят рядом со святым. И ничего не может быть дороже, выше, сильнее этого. При том, что «Летопись» начисто лишена иллюзорного психологизма, тут сохраняется вся мера строгости и трезвости житийного повествования.

photosight.ru

Дивеево. photosight.ru

Другое дело, что применительно к «старым», каноническим житиям знание реальной истории может мешать восприятию. Житие святого князя Александра Невского в литературном отношении совершенно. Но мы слишком хорошо знаем, кто такой исторический Александр Невский, и совместить два эти знания, житийное и историческое, почти невозможно. Остается только объяснять самому себе, что в житии святого Александра Невского рассказывается не о реальном князе со всеми его поступками, а о том, как церковный народ видел истинного православного правителя, чего ждал от него, какие требования к нему предъявлял. Это Александр Невский народного идеала, а не Александр Невский истории.

Что касается внутренних, личностных отношений с тем или иным святым – это довольно сомнительное дело. Потому что мы опять выходим на психологизацию, которая в Церкви не очень важна, и которая подчас даже опасна. Могу лишь сказать, что меня особенно трогают святой мученик Пантелеймон, преподобный Сергий Радонежский, святители Тихон Задонский, Филарет Дроздов. многие из новомученников.

Когда прихожу в храм Новомучеников и Исповедников Российских в Бутово, настоятелем которого является отец Кирилл Каледа, меня до слез трогают расположенные в нижнем приделе иконы с именами и фамилиями изображенных на них мучеников. Само наличие фамилии ни иконе, при том, что я знаю, какую смерть приняли эти люди, меня приводит в слезное состояние. И это слезы как раз не читателя романов, а слезы человека, который прикоснулся к страшной реальности, при всем ее ужасе – сияющей.

Когда-то, еще при жизни Сергея Сергеевича Аверинцева, мне приснился сон, в котором Сергей Сергеевич мне объясняет, кто такой святой. «Как же ты не понимаешь, это же очень просто», — сказал он мне, показывая на черное небо, где, будто ножницами прорезанный, появился силуэт фигуры, сквозь который хлынул золотой свет.

Для меня этот свет важнее, чем все формы, вместе взятые. Подхожу к иконе в храме в Бутово, читаю книжку о преподобном Серафиме — вижу этот свет. Жития подчас бывают более совершенными, чем современные романы, но чтобы увидеть свет, нужно пережить что-то дополнительно. Но еще раз повторяю – это мой личный опыт, не более того.

Крещение у мученика Трифона

Владимир Хотиненко, режиссёр, народный артист России

Владимир Хотиненко

Владимир Хотиненко

Святой мученик Трифон — это первый святой, с которым я соприкоснулся. Я крестился в 1980 году в храме иконы Божией Матери «Знамение» в Москве, где находится чудотворная икона мученика Трифона, и именно там я узнал об этом святом. Купил его житие, стал изучать. Мученик Трифон – первый святой, с которым я соприкоснулся, можно сказать, близко познакомился.

В этом же храме позднее мы венчались с Танечкой, моей женой. Каждый год, уже много лет подряд, в день нашего венчания, мы приезжаем в храм, прикладываемся к иконе.

Так что с этим храмом, с чудотворной иконой святого у меня много связано. Я считаю мученика Трифона своим покровителем, обращаюсь к нему в трудные минуты и чувствую, что святой – рядом.

Это очень живой, трогательный образ юноши, жившего в 3 веке. На меня с самого начала произвели впечатление его простота, чистота, ясность. Перед глазами встают чудовищные муки, которые он претерпел: так, ему забили гвозди в ноги и так водили, продолжая истязать.

В нашем предании, на русских иконах он изображается с соколом. При Иване Грозном сокольничий Трифон упустил любимого сокола царя. Сокольничего ждала за это неминуемая смерть. Он помолился мученику Трифону и чудесным образом сокол вернулся.

Также, когда я снимал фильм «Паломничество в Вечный город», очень проникся жизнью апостола Павла. Даст Бог, может быть, когда-нибудь получится, и я попробую снять фильм про апостола Павла. Вся жизнь его – подвиг и христиане очень многим обязаны этому апостолу.

Сказать правду и принять смерть

Павел Лунгин

Павел Лунгин

Павел Лунгин, режиссер, народный артист России

Наверное, ни у кого не вызовет удивление, что я назову житие митрополита Филиппа. Готовясь к съемкам фильма «Царь», я изучал это житие глубоко и проникновенно. Изучение это шло на фоне тщательного исследования эпохи, в которую жил святой.

За время работы над картиной митрополит Филипп вошел в мою жизнь. Но не могу сказать, что речь об ощущении какой-то мистической связи. Я принимал его жизненный путь разумом и восхищался им. Я понимал совершенный святым подвиг, осознавал, что порой переживания от того, что вокруг — ложь, несправедливость так захлестывают человека, что для него сказать правду и принять смерть становится единственным возможным выходом. Вот это, думаю, и есть чувство святости, подвиг святого.

Самый яркий момент из жития митрополита Филиппа для меня – его обличение Ивана Грозного в Успенском соборе. Речь святого до сих пор звучит так современно, будто ее вчера написали. Она почти текстуально воспроизведена в фильме.

Встреча с Иоанном Крестителем

Антон Макарский, актер театра и кино

Антон Макарский

Антон Макарский

С самого первого прочтения Евангелия на меня больше впечатление произвел образ Иоанна Предтечи. Сразу же запомнились слова: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное» (МФ 3:2). Потрясали и его аскетическая жизнь, и то, как он и в темнице продолжал говорить Истину. Потом я стал узнавать подробности, которых нет в Писании, но которые есть в Предании, что его отца – того самого Захария – убили между алтарем и жертвенником, что его мать – святая Елизавета бежала в пустыню.

Потом, на Святой Земле произошла еще одна – более зримая, что ли, встреча со святым. Я ходил по местам, связанным с Иоанном Крестителем, прикладывался к камню, на котором он сказал свою проповедь…

Иоанн Предтеча сильно изменил жизнь нашей семью и продолжает вести нас. Его молитвенную помощь мы чувствует постоянно. Последнее время мы часто бываем в Горненском монастыре в Иерусалиме, который расположен в местах, тесно связанных с земной жизнью Иоанна Крестителя. Там крестилась моя мама, наша с женой Викторией дочка, которая появилась после 13 лет ожидания, и появление которой мы тоже связываем с заступничеством Иоанна Предтечи.

Уезжать из Горненского монастыря, где мы часто бываем, живем по нескольку дней, всегда тяжело. Это особый, другой мир. И, когда нужно возвращаться в свою повседневную жизнь, всегда тяжело сделать шаг, переступить за ворота монастыря.

Если у нас будет сын, обязательно назовем его в честь Иоанна Предтечи.

Житие на тему современности

Андрей Золотов, заместитель руководителя Объединенной редакции иновещания РИА Новости.

Андрей Золотов

Андрей Золотов

Не так давно мне в руки попало житие святителя Митрофана, епископа Воронежского. Рядом с моим домом стоит храм Митрофана Воронежского, в Воронежской области живут мои родственники, но до того я лишь знал, что он – первый епископ Воронежский и сподвижник Петра Первого, и все. А тут взял книжку, ему посвященную, читаю и глазам своим не верю: житие написано не совсем в духе житийной литературы, а представляет собой настоящий небольшой исторический труд. Первая его часть рассказывает о монашеской жизни святого до того, как он стал епископом. Там подробно говорится о том, какой строгой жизни он был человеком, насколько был начитан, как оказался в Москве и был представлен при дворе. А вот потом — удивительная картина духовной пустыни Придонья и рассказ об обустройстве её епископом.

Причем вырисовывающаяся там картина духовного состояния Воронежской епархии в момент ее основания, когда туда был назначен святитель Митрофан, феноменально похожа на то, что мы наблюдаем сегодня в значительной части нашего Отечества.

Достаточно посмотреть на несколько фрагментов из жития, чтобы увидеть явные аналогии с современностью.

«Многие христиане того края не только носили языческие имена, но и жили по-язычески : сильно пьянствовали, семейный быт расшатывался такими пороками, о которых и говорить непристойно, богослужение посещалось редко. Неуважение к храму и духовенству даже среди высшего слоя населения — помещиков доходило до того, что были случаи, когда служба Божия прерывалась непристойной перебранкой, а храм Божий делался местом избиения священника. Такие происшествия показывают, как было слабо религиозно-нравственное влияние на пасомых не только со стороны высшей церковной власти, но и со стороны приходского духовенства. А происходило это от того, что само духовенство стояло невысоко по своей жизни»

Или вот еще, как будто о нашем времени:

«По пространству Воронежская епархия была обширна, но церквей в ней было мало — всего 182, так что в иных местах верст на 50, на 80 не было храма. И все-таки духовенства не хватало на все храмы: нередко, по отсутствии пастырей, церкви стояли «без пения», и население привыкало к беспоповскому строю жизни, что создавало здесь чрезвычайно благоприятную почву для развитая раскола. И действительно, хорошо известно, что Придонский край был одним из излюбленных убежищ для раскольников. Раскольники построили пустыньки и отсюда с особенным удобством прививали православным если не раскол, то нерасположение к Церкви и ее пастырям; малопросвещенные христиане , числящиеся православными, безбоязненно посещали эти пустыньки, считая их устроителей принадлежащими к Православной Церкви, и таким путем удалялись от Церкви».

А вот и рассказ про монастыри, тоже явно вызывающий ассоциации с современностью:

«Не находило надлежащего удовлетворения своим духовным нуждам население Придонского края и в монастырях, которые возникли здесь главным образом в первой половине XVII века: не столько монастыри действовали благотворным образом на жизнь окружающих мирян, сколько последние вносили в их внутренний строй чуждый и пагубный дух мирской жизни».

Далее там говорится о том, что многие монастыри создавались не для духовной жизни, а для того, что мы сегодня называем «социальной работой»:

«при отсутствии богоугодных заведений — богаделен и приютов, монастыри и наполнялись инвалидами, вдовами и сиротами; некоторые из монастырей даже и основывались отчасти с этой целью, причем местное население помогало устроению монастыря и оказывало ему дальнейшую поддержку. – Как бы мы сегодня сказали – вполне прогрессивна ориентация монастырей.

— Но, читаем дальше,

«эта близость к миру вредно отзывалась на жизни обителей: попавшие в монастыри, нередко без призвания, насельники их втягивались в хозяйственные хлопоты, уделяя им более внимания, нежели делу собственного спасения: монастыри стали походить больше на поместья. Из-за хозяйственных угодий у многих монастырей Придонья бывали не только судебные тяжбы, но и вооруженные столкновения с населением. Уклонение иноков с пути своих обетов тем более усиливалось, что жертвователи-миряне вмешивались во внутреннюю жизнь монастырей, тогда как влияние духовной власти на них, по причине отдаленности кафедрального города Рязани, было крайне слабо».

К сожалению, я не могу сказать, что много читал житийной литературы. Но всегда, когда сталкиваешься с ней, удивляешься, сочетанию историзма и духовного писания, тому, как между строк видишь весьма далекую от благостности реальность того или иного периода церковной истории.

Позднее я стал узнавать, кто был составителем этого необычного жития святителя Митрофана, епископа Воронежского. Оказалось — это иеромонах Аникита (Ширинский-Шихматов), духовные писатель начала XIXвека. Человек из княжеского рода, служивший затем во флоте, затем — преподававший в учебных заведениях. Потом он стал монахом, в том числе жил и на Афоне, был недолгое время настоятелем храма русского подворья в Афинах. Видимо, святитель Митрофан был ему особенно близок, потому что он на Афоне основал храм святителя Митрофана и составил его житие.

С няней - дивеевской монахиней Евдокией Ивановной ФроловойТак что здесь чтение жития дало мне урок скорее исторический, но и духовный, скорее, тоже.

Личные отношения, которые сложились у меня с другими святыми – возникли не в первую очередь через чтения житий. Так, с преподобным Серафимом Саровским у меня почти «семейная» связь, потому что моя няня была Дивеевской монахиней, и житие этого святого я узнавал сначала от нее — изустно, а осколок камня, на котором молился преподобный Серафим, лежал у нее в шкафу. Потом, попав однажды, не планируя это, в монастырь Святой Екатерины на Синае, я внимательно читал житие великомученицы Екатерины — у меня и мама, и жена Екатерины, и она мне, как мне кажется, не раз помогала в жизни.

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.