О
В субботу 23 сентября 1960 года из рыбацкой деревушки Сэг-Харбор, штат Нью-Йорк, выезжает небольшой грузовичок со странной витиеватой надписью на борту. Прохожий, знакомый с творчеством Сервантеса, не без удивления узнал бы в названии автомобиля имя верного коня Дон Кихота. За рулём Росинанта восседает крупный мужчина зрелых лет со щёточкой усов и седеющей бородкой. Кресло рядом с водителем занимает более необычный пассажир – пудель бурого цвета, с интересом обозревающий окрестности.

Мужчину зовут Джон Стейнбек, он известнейший американский писатель и через два года получит Нобелевскую премию по литературе. Пудель откликается на имя Чарли и по праву считает себя отпрыском древнего французского собачьего рода. Титулованные пассажиры задумали не много не мало — проехать всю Америку и своими глазами увидеть, чем живёт их родная страна.

«Может скончаться от сердечного приступа в любой момент», — сказали врачи, обследовав Стейнбека. Но жена писателя отпускает супруга одного в путь-дорогу. Наверное, потому, что видит: ему надо попрощаться. Ему надо заново встретиться.

Есть на свете книжки уютные. И очень часто этим уютом веет от книг-путешествий. Так бы и плыл с тремя приятелями и Монморанси в лодочке по солнечной Темзе, так бы и брёл с героями Нормана Линдси по просёлочным дорогам Австралии, встречая местных жителей и слушая бесконечную балладу старика-матроса… Так бы и ехал с Джоном и Чарли по автострадам Америки, днём заглядывая в придорожные закусочные, а вечером согреваясь крепким кофе в компании встречного незнакомца. В очередной раз убеждаешься, что Нобелевские премии абы в какие руки не раздают.

Чем это «Путешествие» выгодно отличается от других – так это своей реальностью. Согласитесь, изрядную долю очарования не менее уютным рассказам сельского ветеринара с псевдонимом Хэрриот придаёт именно правдивость историй. А в нашем случае повествование ещё ближе к правде – книга считается публицистической, и, кстати, после выхода в свет заняла первое место в списке бестселлеров газеты The New York Times в категории документальной литературы.

Стейнбек умеет писать интересно, вкусно и с юмором. Казалось бы, какой сюжет в этом «Путешествии»? Ни пальбы, ни погонь, ни экзотических пейзажей, ни поисков кладов, да и лилипуты не встречаются. А ведь захватывающе! Каждый абзац можно смаковать, как хорошее вино. Ну пусть не каждый. Но можно.

John-Ernst-Steinbeck

Описание природы — особое умение, которым по праву гордится русская классическая литература. Надо сказать, что Стейнбек в этом отношении от Тургенева не отстаёт. Кратко и выразительно – так можно охарактеризовать его пейзажные зарисовки. Полюбуйтесь вместе с автором на осеннюю природу штата Висконсин:

«В начале октября … воздух там золотился от солнца, как сливочное масло, и был не вязкий, а свежий, прозрачный, так что принарядившиеся в иней деревья стояли каждое особняком, холмы не сливались в единую линию, а поднимались каждый отдельно, каждый сам по себе. Свет пробивался сквозь толщу вещества, и я как бы видел всё насквозь, проникал взглядом до самых глубин, а такое освещение мне приходилось наблюдать только в Греции.»

Но Стейнбек решился на поездку не только ради любования красотами природы. Что беспокоит в Америке писателя, «выразителя чувств эпохи»? Своим последним художественным романом «Зима тревоги нашей» он уже дал понять, что не верит в «американскую мечту», что нечего гнаться за фальшивым успехом, за золотыми горами… Вот только какой жизненной целью заменить это, Стейнбек понять не смог.

Путешественник с тревогой описывает глобализацию Америки. Местные лавчонки, раньше служившие своеобразным клубом для обмена мыслями и идеями, превращаются в однотипные кафе, облицованные пластиком. «Я заказал жареную колбасу с кислой капустой и своими глазами видел, как повар сорвал целлофановый чехольчик с сардельки и бросил ее в кипяток», — грустно описывает всеобщее оболванивание автор.

Пересекая на своём пути бесконечное множество промышленных центров, Стейнбек замечает, что города со всех сторон окружены стальным кольцом своих же отходов, и неизвестно, кто в этой войне победит.

John_Steinbeck_3

Однако главной заботой писателя остаются люди. Он огорчается, видя, что американцы замкнулись в себе, перестали спорить даже перед выборами, а во всех бедах, от незабивающегося в стену гвоздя до нашествия моровой чумы, привычно винят русских. Стейнбек печально смотрит на молоденькую официантку, потерявшую вкус к жизни, на матроса-подводника, которому «платят хорошо и виды на будущее неплохие», на служащего, который приехал в чужой город, чтобы изменить жене, но после оставшегося ещё более одиноким.

Каждое воскресенье писатель посещает церковь – только всякий раз новой конфессии. Писатель не атеист, но он не может поверить протестантскому проповеднику, пугающему с амвона-трибуны адом с новейшими паровыми котлами. Вообще, мироощущение Стейнбека, потихоньку приближалось, наверное, к мироощущению двадцатитилетнего солдата Второй мировой, в гимнастёрке которого нашли написанное перед боем стихотворение:

…Ты знаешь, с детских лет мне говорили

Что нет Тебя.

И я, дурак, поверил!

Твоих я никогда не созерцал творений…

И вот сегодня ночью я смотрел

Из кратера, что выбила граната,

На небо звездное, что было надо мной, –

И понял вдруг, любуясь их мерцаньем,

Каким жестоким может быть обман…

А вот уже отрывок из Стейнбека:

«…По ночам в этом воздухе, лишенном влаги, звезды спускаются совсем низко – еще немного, и коснешься их пальцами. Во времена раннего христианства в такую пустыню уходили отшельники и жили там, проникая чистой, незамутненной мыслью в тайны бесконечного. Возвышенные идеи о цельности и величии всего строя мироздания, видимо, всегда рождались в пустынях.»

Но, увы, на своем пути настоящего священника писатель не повстречал. Хотя… Истины ради следует привести строки о тифлисской православной церкви святого Давида из «Русского дневника», который был написан в 1947 году после поездки в СССР:

«…Это была восточная богатая церковь с сильно почерневшими от ладана и времени росписями. Здесь толпился народ. Службу вел седовласый старик в золотом венце, он был так красив, что казался нереальным. Этот старый человек называется Католикосом, он глава грузинской церкви, и одеяние его пышно заткано золотом. Служба шла величественно, а звучание большого хора было несравненным. Дым от ладана поднимался к высокому потолку церкви, и сквозь него пробивалось солнце, подсвечивая купол.»

Однако и в родной Америке (и страшно, если бы это было не так) Стейнбек остаётся оптимистом. Он умеет видеть в людях хорошее. Он умеет это хорошее ценить. Писатель счастлив узнать, что есть такой механик, который задумал открыть первую в округе передвижную ремонтную станцию. Он не может скрыть восхищения владельцем захудалой заправки, который в нужную минуту пришёл на помощь. Он помогает юнцу выбраться из-под отцовской опеки в большой город, увидев в пареньке стремление к общественно полезной жизни и наивное желание «повидать мир». Стейнбек счастлив жить в одной стране с такими людьми, какие ему иногда встречаются, и он не может скрыть своей любви к ним.

Американские писатели двадцатого века редко проходили в своем творчестве мимо темы расовой дискриминации. Кто-то посвящал этому целые романы, кто-то обязательно вводил в свои произведения сюжетные линии, связанные с борьбой за права негров. Мне кажется, Америка нынешняя должна поклониться этим бойцам невидимого фронта, которые во главе с Гарриет Бичер-Стоу сначала отменили рабство, а потом переломили сознание народа, считавшего «чёрных» чем-то вроде домашнего скота.

Джону Стейнбеку на этот раз ничего выдумывать не пришлось. Своими глазами он увидел драму под названием «Белые против чёрных». А случилось вот что. Даже не случилось, а происходило. Происходило всего каких-то пятьдесят лет назад, в передовой империи мира.
В Новом Орлеане в одну из школ были зачислены две негритянские девочки. И каждое утро около входа в учебное заведение собиралась огромная толпа, напирая на специально поставленные ограждения и тесня ухмыляющихся полицейских. Из толпы выделялась кучка женщин, которые хорошо отрепетированной площадной руганью встречали несчастных малышек, а через некоторое время и «белого» ребёнка, которого родители посмели отдать в одну школу с «чёрными».

Стейнбек видел эту толпу, и с тончайшим психологизмом описал состояние маленьких отщепенцев. А потом он подвозил молодого студента-негра, который горел состоянием борьбы за свой народ. Писатель рассказывал про идеи «пассивного сопротивления» Мартина Лютера Кинга, говорил, что надо бороться, ждать и терпеть… Парень кивал головой, а потом вдруг горько засмеялся и воскликнул:

«Мне стыдно… Нельзя же быть таким эгоистом. Но я хочу это увидеть… Живой, а не мёртвый. Здесь, у нас! При жизни хочу! И поскорее!»

Оторвавшись от чтения книги, я произвёл нехитрые расчёты и понял, что если того паренька не линчевали, если он дожил до наших дней, то он дожил и до своей победы. В семьдесят лет он опустил бюллетень с голосом за чернокожего кандидата в урну, и через день проснулся в Америке с президентом-негром. И мы понимаем, что это и благодаря ему. И благодаря Стейнбеку тоже.

Итак, книжка прочитана. Чему мы научимся у великого писателя, осилив его нехитрые путевые заметки? Наверное, мы поймём, что любая страна сильна отдельными людьми. Сильна мной и Вами, уважаемый читатель. Сильна не столько президентами и министрами, сколько дальнобойщиками и фермерами. Нарисовав перед нами разношёрстную вереницу американцев своей эпохи, Джон Стейнбек не объявил их рабами времени, не заставил быть подданными государства. Писатель показал, как все они зависимы от наличия блеска в своих глазах, от того, добры они или прижимисты, лицемерны или искренни, заносчивы или смиренны.

И ещё он всех пожалел. Прожив жизнь, Джон Стейнбек ясно понял, что чем больше в людях отрицательных свойств, тем тяжелее им самим живётся, понял, что они сами зачастую этого не осознают. А потому автор, примерный семьянин, искренне переживает за неведомого постояльца отеля, который изменяет жене, незаметно для себя становясь всё более несчастным. И за борца с неграми, который брызжет слюной и трясётся от ненависти к «чёрным», Стейнбек тоже переживает.

А потому мы, читая «Путешествие с Чарли в поисках Америки», становимся чуть добрее. Внимательнее к окружающим. Может, даже, увидев пьяного на улице, теперь будем скорую вызывать. Хотя это вряд ли. Мы же пока Нобелевскую не получили.

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.