Главная Человек

Девочка в интернате сказала: «Я думала о суициде, но тут пришел ты». Как чемпион с ДЦП помогает детям

Он работает волонтером 20 лет — с тех пор, как впервые навестил детдом
Олег Аборнев из Харькова — мастер спорта по армрестлингу, чемпион мира по фитнесу и бодибилдингу. У него ДЦП. Спортсмен уже 20 лет помогает детям с инвалидностью, сиротам, малообеспеченным семьям. Его подопечные называют себя «Командой Олега». Одна девочка из интерната, которая перенесла несколько неудачных операций, призналась Аборневу: «Знаешь, я уже думала о суициде, но тут пришел ты. И я поняла, что не все потеряно, что надо жить и бороться». Артем Левченко поговорил с чемпионом.

Олег Аборнев — чемпион мира по фитнесу и бодибилдингу 2013 и 2014 годов.

Многократный чемпион Украины по армрестлингу.

Серебряный призер чемпионата Европы 2015 года и чемпионата мира по армрестлингу 2018-го. Мастер спорта.

Сертифицированный государством эксперт в сфере защиты прав и законных интересов детей.

«Хочу добиться в соревнованиях отдельной ДЦП-категории»

Мы договорились встретиться с Олегом в тренажерном зале, где Аборнев занимается трижды в неделю вместе с другом Славой — тоже армрестлером-колясочником. Тренирует ребят мастер спорта Гела Хубиашвили, 10-кратный чемпион Украины, 4-кратный серебряный призер чемпионата мира, победитель Лиги чемпионов (восьмерка лучших мира) по армрестлингу.

Гела Георгиевич помогает поднять коляски по каскаду эскалаторов на третий этаж ТРЦ, где расположен тренажерный зал. Ребят здесь знают: девушки на ресепшне улыбаются как старым знакомым, а накачанные парни в зале крепко жмут руки. Пока ребята занимаются, я снимаю видео, стараясь не мешать.

Олег и Слава работают по полной, напряженно — готовятся к очередному чемпионату Украины. Гела Георгиевич шутит про Олега: мол, это он только перед камерой такой старательный, а обычно ленится. Смеемся все вместе — судя по «банкам» на руках Олега и по весам, которые он выжимает, ленью здесь и не пахнет. Я сам в зал хожу, знаю.

Олег Аборнев. Фото: Артем Левченко

В паузах на отдых Олег рассказывает о трудностях армспорта для людей с ДЦП:

— Когда я начинал в армрестлинге, все боролись сидя, независимо от степени поражения. Сейчас уже идет разделение по категориям, есть определенные нозологии. Но в таких категориях, как борьба сидя, те, у кого поражение опорно-двигательного аппарата, и ампутанты — практически здоровые люди, вес у нас одинаковый, а параметры рук и плеч не сопоставимы, ведь основная часть массы у них приходится на верхнюю часть тела. ДЦП (детский церебральный паралич) — заболевание нервной системы, когда организм не очень-то тебя слушается. Я пытаюсь добиться отдельной категории для людей с ДЦП и надеюсь, что получится. Помимо всего прочего, это же откроет перспективы детям с ДЦП, они смогут получить шанс в этом виде спорта. А если еще этот вид сделают олимпийским, будет замечательно!

Тренируются колясочники долго, часа три. После упражнений — собственно армрестлинг, борьба на руках. Олег и Славик борются, а Гела Георгиевич судит, поправляет и дает советы. Побеждают по очереди, так что со стороны сразу и не скажешь, кто из них сильнее.

Под конец ребята полностью выжаты. Пора закругляться. Слава с тренером прощаются, а Олег остается поговорить со мной.

«Родители подарили замечательное детство»

Рассказывает, что родился в простой харьковской семье. Папа, ныне уже покойный, работал водителем, мама была инженером, но оставила работу, полностью посвятив себя сыну. О диагнозе ребенка родители узнали не сразу — Олежка быстро развивался, рано и много заговорил, и только долгая неспособность стать на ножки означала, что что-то не так. Лучшие врачи долго не могли понять, что именно, и только к полутора годам ребенка прозвучал диагноз: ДЦП.

Олег с мамой. Жаль, папы уже нет – он бы гордился каждой новой наградой сына

— И начался ежедневный, титанический труд: больницы, зарядка, разработка, массажи, иглоукалывания, уколы, тренажеры, до изнеможения меня и родителей! И, тем не менее, у меня было замечательное детство, — вспоминает Олег. — Счастливое. Родители, дедушка и бабушки окружили меня любовью и вниманием. Мы много ездили для лечения по многим городам всего бывшего Советского Союза. Так что впечатлений у меня было хоть отбавляй! А еще — общения с людьми. Их было много, новых и разных. Это мне очень пригодилось в жизни, развило навыки коммуникации, умение находить общий язык, эмпатию, помогло найти множество замечательных друзей…

Сложности, трудности? Пожалуй, они в большей степени достались родителям.

Им было сложно, но они старались, как могли, изо всех сил. Мои же трудности возникали из-за того, что не всегда другие дети принимали меня таким, какой я есть. Было всякое, но я не падал духом, старался не расстраиваться и даже в конфликтных ситуациях старался находить подход к другому человеку.

— Ну, а поездки хоть как-то в лечении помогли?

— Сложно сказать, насколько эффективным оказалось это лечение… Безусловно, это поддержало мое состояние, помогло не запустить его, иначе было бы еще хуже. После каждой поездки, работы на износ отсутствие ожидаемых результатов, хоть малейшего улучшения — это жуткое разочарование, бездна, желание просто умереть! А потом опять в бой! Мотивация вселяла надежду и стремление бороться! Я ведь и спортом начал заниматься в первую очередь для здоровья, еще в детстве.

— Сколько лет тебе было?

— Шести еще не было, когда впервые пришел в тренажерный зал. Мы тогда ездили к знаменитому Валентину Дикулю в Москву, и у меня дома потом был так называемый станок Дикуля — замечательное инженерное решение на тот момент, но все-таки довольно сложное, по сравнению с обычным тренажерным залом. Для работы с ним приходилось постоянно веревки перевешивать, грузы перемещать… Но это дало первые результаты и толчок: «Попробуй себя!» Я начал пробовать — в бодибилдинге, в фитнесе, в армрестлинге…

«Кто-то толкал гири или рвал цепи, а я поднимал детей»

Секцию армрестлинга я нашел и решил в ней заниматься сразу после школы. Тогда это еще не было распространено среди людей с особыми потребностями. Так что был в числе первых. Потом, правда, сделал паузу — нужно было учиться в институте, получать образование… А в 2010 году решил вернуться в спорт. И сразу же выиграл чемпионат Украины. И все, затянуло.

Потом были первые и вторые места на чемпионатах Украины, по соревнованиям на две руки. А лучший результат в армрестлинге — второе место на чемпионате мира в 2018 году и чемпионате Европы в 2015-м. А в бодибилдинге и фитнесе я выступал в дисциплине «Натуральный бодибилдинг и фитнес» и дважды стал чемпионом мира — в 2013 и 2014 годах.

— Ты так легко об этом говоришь, словно не в напряженной борьбе победил, а в лотерею выиграл. А как на самом деле удалось? Поделись секретом чемпиона.

— Сложнее всего было победить в борьбе с самим собой, перебороть себя. Спортсмены знают, как это. А уж такие спортсмены, как я — и подавно. Потому что это на грани возможностей. Например, и в армрестлинге, и в бодибилдинге, и в фитнесе нужен определенный вес, чтобы попасть в категорию. Представь, в 2010 году мне нужно было в категорию армрестлинг 60 кг, а мой реальный вес был — 85! За 3 месяца сбросил! Человеку, который ходит, это гораздо проще — побегал-попрыгал активно, и все. А мне? Плюс еще в армрестлинге сложности с категориями, о которых я говорил — спортсмены с ДЦП находятся в неравной конкуренции с некоторыми другими спортсменами. Конечно, было тяжело… 

А в бодибилдинге и фитнесе есть свои особенности в программе выступлений, которые помогли мне победить. Я решил задействовать детей. Кто-то толкал гири или рвал цепи, а я поднимал девочек-моделей. Это было живо, зрелищно, интересно и сыграло в мою пользу.

— Когда за столом ты побеждаешь противника, что чувствуешь?

— Живую победу. Это ощущение трудно передать словами, но оно знакомо каждому спортсмену. Это адреналин, это особая атмосфера, которую не поймешь, пока не попробуешь. А если попробуешь — уже не забудешь. Мы соперники только за столом, а все остальное время — мы друзья. Общаемся, дружим. Со Славой вот тренируемся вместе. С ребятами из других стран переписываемся. В общем, такая зависимость, только хорошая.

— А помимо удовлетворения этой зависимости, что тебе дают вот эти все победы, титулы?

— Если ты о материальной стороне вопроса, то ничего не дают. Наоборот, только отнимают. Любой спорт — это прежде всего затраты. Единственный раз мне инваспорт профинансировал поездки на чемпионаты Европы и мира, один раз премия, один год я получал зарплату. Пару раз, частично, помогали спонсоры, на поездки на чемпионаты мира и Европы. Поездки на тренировки, на такси, тоже затратно. В моем случае это дорогое хобби.

Так что все-таки больше моральное удовлетворение, поддержка физического состояния. Мне хочется показать всем, что если ты — человек на коляске, это не значит, что жизнь закончилась. Спорт дает мне возможность удовлетворить это желание. И вселяет надежду, что и у нас когда-нибудь люди с особыми потребностями будут полностью интегрированы в социум, как в тех же Штатах или Европе.

«В классе читают Евангелие про расслабленного — и тут появляюсь я на коляске»

— Раз уж заговорили о деньгах: чем ты на жизнь зарабатываешь? Кем работаешь?

— Предприниматель — работаю дистанционно, оказываю услуги в сфере образования. Перевожу с английского.

— Ты переводчик по образованию?

— Нет, по образованию я социальный работник — закончил техникум по этой специальности, затем институт по ней же. Второе высшее образование — экономическое. Еще были курсы в здешнем филиале канадского университета, который, к сожалению, уже закрылся, а также учеба в центре формирования лидерства, обучение в Словакии.

Олег Аборнев. Фото: Артем Левченко

А английскому обучался самостоятельно. Начал еще в школе, там у меня был хороший преподаватель, профессиональный переводчик. Потом захотел улучшить свои знания и пошел учиться на курсы. Найти хорошие тогда было трудно, но мне повезло. До сих пор вспоминаю эту историю….

Тогда еще почти не было интернета, поэтому просто обзванивал все дома культуры Харькова, в надежде на удачу. И в одном ДК мне бабулечка какая-то ответила, что да, есть у нас какие-то английские курсы, приходите. Я и пошел… 

Заезжаю в класс как раз во время занятия и чувствую: что-то не так. Тишина повисла, и все смотрят на меня изумленно, чуть ли не квадратными глазами. Оказалось, что шел урок по английскому чтению Библии. Они как раз читали главу из Евангелия от Луки — о том, как друзья принесли расслабленного, то есть парализованного, и спустили через крышу к ногам Иисуса. «Принесли некоторые на постели человека, который был расслаблен». И на этих словах появляюсь я — человек на коляске. Это был очень сильный момент! Словно какой-то знак…

— Ты верующий человек?

— Да. Но не люблю говорить о религии и вере. Это мое внутреннее состояние, важный аспект в моей жизни. Есть выражение: в здоровом теле — здоровый дух. Я бы сказал, что если твой дух болен, то тело тоже будет иметь проблемы. Но Бог не дает испытание сверх меры, значит, я сильный, я выдержу. Я чувствую поддержку Бога. Без нее я бы не смог ни выжить, ни жить.

«Олег, это работает!»

— А как получилось, что ты стал помогать детям? С чего все началось?

— В 2001 году друзья пригласили меня посетить детей в интернате. Что это за интернат, какие в нем дети — я понятия не имел. Оказалось, это дети-сироты. 

Ну, пришли мы туда, о чем общаться? Тут они мне говорят: давай бороться! Стали бороться. Я физически хорошо развит, но когда на тебя нападают 40 деток, то силы кончаются быстро. Но за это время я увидел, как им не хватает общения, да и много чего не хватает. 

Потом такие посещения стали регулярными. И однажды я подумал: прийти в гости, развлечь и побороться — это здорово, но это не главное, не то, что им действительно нужно. А нужна им подготовка к самостоятельной жизни, которой они в детдоме вообще не получают.

У многих из этих детей не было самых элементарных навыков и понятий. Например, были пробелы по гигиене. Почти все не имели представления об управлении финансами, как спланировать личный бюджет и так далее. 

Быт — вообще больная тема, когда 16-летние девочки не знали, как приготовить чай и что для этого вода должна закипеть…

У них не было ни возможности научиться всему этому, ни мотивации. Они не понимали, зачем им это.

Постепенно я пришел к тому, что для этих ребят нужно разрабатывать программы, которые смогут помогать им интегрироваться в социум. И обучать их по этим программам. 

Так мы стали проводить занятия по социализации. Создали для этого волонтерский проект «Сироты Харькова», а параллельно я еще начал свой проект «Oleg’s Team». Это название придумали сами дети, когда мы проводили для них летний лагерь — не всем нравилось называться «Сиротами Харькова», вот они и говорят: а давайте назовемся «Командой Олега»! И даже логотип для команды потом разработали — смешного такого человечка.

— Расскажи о ваших занятиях. Как они проходят, какие результаты приносят?

— Формы занятий у нас разные — интерактивные уроки, праздники, какие-то мероприятия, встречи с интересными людьми, походы, прогулки, пикники… Да много всего. Летом, если получается, устраиваем летние лагеря, выезжаем к морю или в горы. 

Сейчас из-за карантина больше удаленно занимаемся. Но всегда — интерактивно, используя какие-то игры, видеоматериалы и так далее, потому что в формате стандартного школьного урока или лекции это не работает… Детдомовцев, когда была такая возможность, приводили в учебный центр, на базе обычной квартиры, где просто учили их готовить еду и другим бытовым навыкам, как в семье. 

Один из лозунгов проекта «Oleg’s Team» — «Изучай, применяй, достигай». Можно просто изучить что-то, но не уметь применять на практике, и тогда не достигнешь результата. Мы же ставим задачу не просто дать знания, но и научить применять их в жизни. Стараемся раскрыть таланты каждого ребенка, спрашиваем его мнение, считаемся с ним.

У нас был случай, когда мы пошли с детьми на выставку, и был среди них парень, которого все считали особенным из-за его замкнутости и плохой памяти. А он просто был скромный и застенчивый. И когда я в конце попросил экскурсовода задавать детям вопросы, то этот парень на 90% вопросов отвечал быстрее всех и правильно. Дети сразу его зауважали. У него оказалась отличная память, просто нужно было открыть этот талант.

Или, когда мы приходим в интернат, предлагаем провести занятия с детьми, а учителя так скептически нам говорят: «Ой, это не для наших детей!» Начинаем заниматься — и оказывается, что очень даже «для наших». 

И, знаешь, до слез приятно смотреть, как радуются дети, добиваясь реальных результатов! Они словно вырастают в собственных глазах, становятся на следующую ступень, понимают свою ценность, важность, способность к успеху: «Я могу!» И когда ты сам видишь плоды своей работы — это очень ценно, это мотивирует. Смотришь и понимаешь, что не напрасно потратил годы, что знания, полученные в техникуме и в институте, оправдывают себя на практике.

Интересно, что наши занятия часто приносят пользу не только детям, но и волонтерам, которые их проводят.

Среди них разные люди — есть те, кто уже добился успехов в какой-то области, а есть студенты — сами вчерашние дети. Помню, в лагере одной из тем занятий было разрешение конфликтов. Через время звонит мне одна студентка и восторженно кричит в трубку: «Олег, это работает!» Я в недоумении: «Что работает?» Оказалось, что после смерти мамы у нее был многолетний конфликт с отцом. И после занятий она решила применить полученные знания, в частности — убрала агрессивный тон из общения. И все получилось: впервые за много лет они беседовали с отцом, как родные люди. Человек поверил, проверил и получил результат. Когда люди применяют то, о чем ты говоришь, это очень радует. И тем более — когда пользу получают обе стороны.

Сейчас, когда есть интернет, легче отслеживать судьбы наших выпускников. Стараемся, насколько это возможно, поддерживать отношения. Часто бывает, что я их спрашиваю: «Если вернуться назад, что бы ты хотел, чтобы мы добавили в наши занятия?» И получаю обратную связь, понимание того, что еще нужно детям.

Не могу сказать, что все наши выпускники стали успешными людьми. Но очень многие создали семьи, устроились на работу, в общем — интегрировались в общество. Конечно, о многих я не знаю, потому что не со всеми мы поддерживаем связь, их ведь с 2001 года было очень много.

— А сколько всего за 20 лет? Ведете такую статистику?

— Сложный вопрос… Статистику не ведем, но думаю, что несколько тысяч — с учетом того, что в наших лагерях за летнюю смену проходили обучение по 200–300 человек.

«Я думала о суициде, но тут пришел ты»

— Кроме детей-сирот кому еще помогаете? И как?

— Да много кому. Малообеспеченные, многодетные, люди, оказавшиеся в сложных жизненных ситуациях, переселенцы из охваченного войной Донбасса. Есть родители-одиночки — папы и мамы. В каждом районе города есть центры семьи и молодежи, которые приглашают своих подопечных к нам на занятия. Всем им нужны какие-то знания или навыки, которые мы стараемся дать. И их жизнь постепенно меняется, становится легче.

Помню, приезжали из зоны АТО дети, видевшие обстрелы. Они даже раскатов грома боялись. Это были реальные травмы военного времени, с которыми приходилось работать. Причем не только с детьми, но и с их родителями или бабушками-дедушками.

Кроме того, бывает чисто практическая помощь. Человек был без жилья, и мы помогали ему это жилье обрести. Кто-то попадал в сложную ситуацию (например, есть семья, в которой семь детей, среди них двое — с инвалидностью), и мы искали и находили людей, которые участвовали в жизни нуждающихся, помогали им.

До пандемии коронавируса и введения ограничений мы часто навещали детей, у которых ДЦП и последствия полиомиелита. Проводили с ними занятия, приводили в гости успешных людей с особыми потребностями. И тут чуть ли не самое главное — моральная, психологическая поддержка таких детей. Им нужны мотивирующие примеры. Я в этом убедился после одного случая, о котором до сих пор вспоминаю с волнением.

В интернате жила девочка, которая перенесла несколько неудачных операций и совсем было отчаялась. Она мне потом сказала: «Спасибо тебе. Знаешь, я уже думала о суициде, но тут пришел ты. И я поняла, что не все потеряно, что надо жить и бороться». Сейчас у нее все в порядке, получила специальность, работает в частной компании…

И не только у нее, а у многих ребят с инвалидностью жизнь сложилась хорошо.

Конечно, у всех по-разному, кому-то труднее дается, кому-то легче, потому что разная степень поражения. Но в целом — благополучно. Не знаю степень нашей заслуги в этом, но все такие дети нуждаются в направленной поддержке и мотивации. И сам стараюсь быть мотивирующим примером.

Бывает так, что проблемы детей становятся тебе так близки, что ты живешь ими, сопереживаешь и переживаешь. Когда дети тебе звонят и делятся: «У меня то-то и то-то», — и ты принимаешь эту проблему как свою: пропускаешь через себя, беседуешь с ребенком, советуешь, стараешься хоть как-то помочь. Это определенная психологическая нагрузка, но она того стоит, и когда удается помочь — искренне этому радуешься.

— Расскажи о своей команде. Кто эти люди?

— Волонтеры, как и я. К сожалению, есть определенная текучка, потому что люди часто уезжают — на работу за границу или окончив учебу, если это студенты. Но желающих помочь все равно хватает. Мы проводим собеседование с ними, оцениваем мотивы, знания, навыки, необходимые для работы с инвалидами. 

Как стать волонтером?
Подробнее

Классно, когда среди волонтеров встречаются эксперты в каких-то областях или просто увлеченные люди, способные увлекательно рассказать о чем-то детям и передать им свои знания. Такие бывают регулярно — из сферы IT, бизнеса, правозащитных организаций, студенты разных специальностей. Иногда люди приходят помочь нам буквально на одно-два мероприятия — спасибо им и за это. Очень помогает моя мама — она всегда поддерживала и поддерживает все мои идеи и проекты.

— А финансирование где берете?

— Ох, это тема, о которой постоянно голова болит. Потому что деньги нужны всегда. Когда мы проводим занятия с детьми, мы их кормим. Потом, часто бывает нужно помочь — одеждой, продуктами, чем-то для школы, игрушками. У кого-то мебель пришла в негодность, нужна новая, и так далее. Если поездка, то нужен транспорт, проживание, питание…

Конечно, как и весь благотворительный сектор, живем на пожертвования. Пока удается, хотя и сложно. 

Благотворители есть, но как-то так традиционно сложилось, что они активизируются к праздникам или каким-то другим поводам.

Перед Новым годом или Пасхой люди звонят: «Я хочу помочь, подарить подарки детям». Отлично! Но мы же работаем не только по праздникам, а круглый год. Поэтому просим, договариваемся, ищем ресурсы, спонсоров, меценатов… Сейчас из-за пандемии стало сложнее, конечно. Но пока все складывалось удачно. Надеюсь, и дальше будет. Поддержка нам очень нужна.

— Ты — эксперт в сфере защиты прав и законных интересов детей. Что это такое? Какие у тебя есть права и обязанности как у эксперта? 

— Я заключил договор о сотрудничестве с уполномоченным Президента Украины по правам ребенка Николаем Кулебой, получил сертификат эксперта в сфере защиты прав и интересов детей. В договоре много положений — общественный контроль, мониторинг, информирование, участие в программах… А сертификат помогает открывать многие двери. Хотя я и до сертификата занимался тем же самым…

«Моя тетя с синдромом Дауна счастливо прожила 72 года»

— Что бы ты назвал главным среди проблем людей с особыми потребностями?

— Если глобально, то проблемы прав и социализации. В странах Европы и Америки эти люди — активные члены общества. Я недавно разговаривал с человеком из Ирландии, он говорит: «У меня тетя в 72 года умерла». Я отвечаю: «Очень сожалею о ней!» А он мне: «Она прожила с синдромом Дауна 72 года и была очень счастлива и активна. Нельзя сказать, что у нее была сложная жизнь». Можешь представить такое у нас? Не секрет, что они в этом плане далеко впереди, Украине есть куда стремиться. И тут даже не политика или экономика, а отношение общества… 

Еще — доступность. Я вхожу в городскую комиссию. Хотелось бы, чтобы многие вещи делали более комфортными. Например, те же пандусы будут полезными не только для колясочников, но и для мам с детскими колясками, которым тяжело. Или понижение бордюров, которое тоже будет удобно всем. Это вроде бы все понимают, но… Просто любое дело нужно делать хорошо. 

Есть выражение — все делать, как для Бога. Ты можешь сделать плохо и обмануть человека — начальника, заказчика… Но если ты делаешь для Бога, то сделаешь на 100% правильно и качественно, потому что Бога невозможно обмануть, Он все видит. Вот если бы каждый делал свою работу вот так — правильно, с душой и пониманием, то, мне кажется, не только инвалиды, но и все люди жили бы намного лучше.

Если говорить о проблемах личного характера, то это психологические травмы. Особенно у тех, кто получил инвалидность после травмы физической. У человека все было прекрасно и хорошо — и вдруг… Все. И у такого человека есть два пути. Либо думать, что жизнь закончилась и хорошо уже не будет никогда, либо собраться, мобилизоваться, двинуться вверх, чтобы не погибнуть и добиться результата. Третьего не дано.

— А у тебя никогда в жизни не было искушения пойти по первому пути? Сдаться, опустить руки, возроптать?

— Конечно, роптал. Говорил: «Боженька, за что мне это все? Почему? Я этого не заслужил, не хочу!» Но я задумался о том, почему, а не о том, для чего. Ведь если я поставлен в эту ситуацию, значит, я что-то могу изменить. Не хочу сказать, что я стал заниматься помощью детям именно как человек с особыми потребностями, но, возможно, я бы не пришел к этому, не делал того, что сейчас делаю, если бы не моя жизненная ситуация.

— Ты счастливый человек?

— Да. Есть трудности в жизни, но без них было бы скучно. 

— А что для тебя счастье?

— Хороший вопрос. Для меня счастье — моя семья. Счастье — общаться с этими детьми. Путешествовать, встречать новых и старых друзей. Ставить перед собой какие-то цели и достигать их. Понимать, что я живу полноценной жизнью и что можно жить ею в любой ситуации. 

Я встречал многих людей, которые находятся в гораздо худшем положении, чем я. У него руки и ноги не работают, а он зубами пишет прекрасные картины. Я сначала даже не мог поверить. И он счастлив! Так что даже в таких трудностях можно быть счастливым.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.