После отдания Пасхи, под праздник Вознесения Господня, 26 мая, преставился владыка Агапит (Horacek), архиепископ Штутгартский, архиерей Русской Православной Церкви за границей. Владыка Агапит был очень характерным архиереем Русской Зарубежной Церкви: верующий человек и монах аскетичной жизни, открытый к общению с самыми разными людьми, любящий богослужение и начитанный в святоотеческой литературе.

Он родился в Германии в 1955 году в семье, восходящей к русской эмиграции первой волны. Его дед был чехом, австрийским подданным, который на рубеже веков приехал работать в Россию. Женился на русской и обрусел. Ко времени революции он уже умер, но его семья, благодаря наличию иностранного гражданства, смогла покинуть Советскую Россию. 

Русские предки владыки придерживались народнических идеалов и очень бы удивились, — как рассказывал он сам, — если бы узнали, что их внук станет православным архиереем. Отец владыки долгие годы был директором издательства «Посев» и активным членом НТС (Народно-трудовой союз российских солидаристов. — Примеч. ред.) .

Чешская фамилия Горачек (буквально — человек-гора) очень подходила владыке с его двухметровым ростом. Не то, чтобы полный, но необычайно большой, крупный человек. И при этом, как нередко бывает с большими людьми, — очень добрый.

По окончании гимназии во Франкфурте будущий епископ начал учиться инженерному искусству и архитектуре, но уже в 24 года присоединился к монашеской общине, возглавляемой архимандритом Марком (Арндтом). Чадо владыки Марка, он не унаследовал ни категоричности, ни строгости своего Аввы. Ну разве что строгость к себе: владыка Агапит, даже став архиереем после многих лет диаконства и короткого периода священства, всегда оставался настоящим аскетичным монахом.

Мы с ним общались, когда владыка Агапит приезжал на Святую Землю. Он ее любил. Иногда приезжал с группой паломников из Германии, с молодежью, иногда сам, иногда с кем-то из друзей. Как-то он был с только что рупоколоженным своим священником из Штутгарта, и они ездили по Святой Земле. Священник так служил свой сорокоуст, а владыка был его наставником и певчим. Мы встретились за литургией на берегу Галилейского озера, в Магдале. Я был с группой паломников. И один из молодых людей нашей группы пел литургию вдвоем с владыкой Агапитом. Ближе к концу литургии молодой человек спросил меня: «А где же обещанный архиерей, он так и не выйдет из алтаря?». А архиерей пел с ним, как простой монах.

У владыки был замечательный голос и музыкальные способности. Его наставником по части церковной музыки был профессор Иван Алексеевич Гарднер, в 1930-е годы бывший иеромонахом на Святой Земле и, затем, короткое время, епископом Потсдамским. В конце войны епископ Филипп (Гарднер) снял с себя сан, вступил в брак и вновь стал Иваном Алексеевичем. Владыка Агапит, много о нем рассказывавший, никогда его не осуждал. Он вообще никого не осуждал, хотя это не лишало его мысль ясности и критичности. В том числе и к себе. Так, в последние годы владыка Агапит очень полюбил митрополита Антония Сурожского. Но при жизни они никогда не виделись: «Мы же в то время, — с горечью говорил владыка, — ни с кем не общались».

Одно из самых запомившихся путешествий с владыкой было в Галилею. Ездили мы втроем, вместе с сестрой Марфой (Валль), ныне монахиней Марией, директором Вифанской школы. Ночевали в Капернауме у греческого отца Иринарха. По пути заезжали на раскопки древнего Бейт-Шеана. Владыка всегда интересовался археологией и древностями, хотя и не имел специального гуманитарного образования. Неоднократно бывали с ним в археологическом музее русского Елеонского монастыря. Помню, он рассказывал о путешествии в Рим: «На изображениях раннехристианских саркофагов ведь целая программа перемены отношения к жизни и смерти…»

У отца Иринарха в тени его шелковичных деревьев мы говорили об истории русского православного присутствия на Святой Земле. Отец Иринарх его критиковал, я защищал, а владыка и сестра Марфа по большей части молчали. «Зато мы за вас молились», — сказали они потом. Кстати, мои книги о Святой Земле выходили потом с благословения владыки Агапита: он был главой издательского отдела РПЦЗ, и его благословение — с точки зрения издательского отдела в Москве — было вполне достаточным для продажи в России православных книг, изданных за границей.   

В 2012 году владыка случайно оказался в Иерусалиме как раз к пятилетию восстановления евхаристического общения Русской Зарубежной Церкви и церкви в Отечестве. В разговоре вспомнили об этой годовщине и инициировали общее служение в Троицком соборе. «А ведь инициатива этой общей литургии идет и не от Москвы, и не от нас» — говорил потом с юмором владыка. 

Был он также частым гостем нашего Иерусалимского православного семинара. Последние разы служили с ним в Вифании: на праздник — во дворе,  в пещерной церкви — в будние дни. Потом беседовали на скамейке. В сложных ситуациях владыка был всегда очень внимателен и милостив, всегда старался помочь. И этим он схож с митрополитом Иларионом, нынешним первоиерархом Русской Зарубежной Церкви. Мудрые и милостивые пастыри, остающиеся таковыми и в своем архиерейском служении. 

То служение владыки, с которым я был мало знаком, — это его приход в Штутгарте. Часть времени он проводил в монастыре преподобного Иова Почаевского в Мюнхене, а часть — в Штутгарте, в приходе, настоятелем которого являлся. Один из немногих русских приходов в Западной Европе, где есть архиерей, несколько диаконов, пятеро священников. Ежедневно работающая воскресная школа с множеством разнообразных занятий. Молодежное служение.  

Последние годы владыка Агапит много болел и на Святую Землю уже не приезжал. А как хотелось еще увидеться с ним еще здесь, в земном Иерусалиме. 

Царствие ему Небесное. 

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.