Ох, Лена, как же я была не права! говорила мне Полина Владимировна. Как не права! и плакала. Когда-то мы с ней крепко поспорили...

«Не зря же для них есть спецучреждения»

Елена Кучеренко

Я не видела Полину Владимировну больше года.

«И лучше бы еще столько же не видеть», — подумала я, глядя, как она быстрой походкой приближается ко мне.

Каюсь, я не очень ее любила. Была она, на мой взгляд, женщиной вредной. Даже зловредной.

Она всегда была всем недовольна и всегда на всех шипела — на детей, на взрослых. Знаете, такое коронное «православное» шипение — «Спас-с-с-си, Гос-с-с-споди» сквозь зубы. И ты понимаешь, что тебе конец! Иногда мне казалось, что она даже на батюшек шипит. Только про себя.

Хотя, возможно, я просто предвзято к ней относилась. И все было совсем не так.

Мое, действительно, предвзятое отношение к Полине Владимировне было следствием ее, как мне казалось, странного религиозного мировоззрения. Ее ультраправославные взгляды — «Молись, кайся и не смей радоваться жизни. Если не скорбишь целыми днями — не спасешься. Шаг вправо, шаг влево — грех и расстрел» — каким-то витиеватым образом перетекали в настоящий фашизм.

Помню, однажды, случайно оказавшись рядом, мы увидели с ней на подворье то ли женщину-инвалида с ребенком, то ли семью, где один из супругов — инвалид. Точно не скажу уже. И Полина Владимировна разразилась речью, из которой я поняла, что Христос, конечно, любит всех, но если ты хромой или кривой, то это от лукавого. Потому что христианин радует всем глаз. А если ты не радуешь (ДЦП у тебя, например, или родимое пятно в пол-лица), то ты — никакой не образ Божий. И сиди тихо и не отсвечивай. Не порть нормальным верующим духовную эстетику.

Нет, серьезно.

Полина Владимировна была уверена и уверенно декларировала, что христианское общество — это общество здоровых, красивых людей. Как духовно, так и физически. А если ты больной, то, значит, грешный настолько, что и не христианин вовсе.

Или, в крайнем случае, потомок грешников. И этого надо стыдиться и это надо прятать.

— Не зря же для них есть спецучреждения, — со знанием дела говорила она. — Не дураки же их придумали.

Она через раз называла людей с инвалидностью «овощами» и считала, что им нужно запретить рожать детей, потому что таким образом портится «чистый православный генофонд». Сразу скажу, что это не единственный человек из тех, кого я знаю, который так думает.

Помню, мы с ней несколько раз крепко поспорили по этому поводу. Было это еще до рождения нашей Маши с синдромом Дауна. И я была очень рада, что Полина Владимировна пропала из нашего храма до появления моей пятой дочки на свет.

«А у меня родился первый внук»

И вот стою я со своей коляской и вижу, как ко мне приближается эта неприятная женщина. И вообще странно, что она приближается именно ко мне, ведь друзьями нас назвать было сложно.

Мы поздоровались. Слово за слово, выяснилось, что Полина Владимировна переехала и ходит сейчас в другой храм. А тут оказалась в нашем районе и решила зайти на праздничную службу.

— У тебя уже пять? — спросила она.

— Пять.

— Опять девочка?

— Да, опять («Вот пристала», — подумала я).

— Все хорошо?

— Хорошо! Только у нее синдром Дауна.

Я сама не поняла, зачем я это сказала. Ведь взгляды Полины Владимировны на таких детей мне были хорошо известны.

— Я знаю, я читала твои статьи, — ответила она.

Я приготовилась услышать про испорченный генофонд и мысленно начала вытаскивать меч из ножен.

А она вдруг заплакала и сказала:

— Лена! Как же я была не права!.. Ты прости меня!

Я удивленно на нее смотрела.

— Так вы же мне вроде ничего не сделали плохого. Ну, спорили мы тогда…

— Нет! Ты послушай. Я же про всех так думала, что не люди совсем. И про таких, как Машенька твоя… А у меня внук родился девять месяцев назад. Виталик. Первый внук…

— Поздравляю. Да вы не плачьте. Нормально все.

— Больной он, Лена. Не встанет никогда! Слышишь! Больной!

«Я дочь свою так не любила, как его»

К сожалению, мы говорили недолго. Полине Владимировне нужно было уезжать по каким-то своим делам. А мне — причащать детей.

Но она успела мне в двух словах рассказать, каким ударом было для их семьи, когда выяснилось, что мальчик — инвалид. Как дочка чуть руки на себя не наложила. Как зять три дня пил, а потом все же собрался с силами. Как привыкали, как принимали это все.

Рассказала, как вся жизнь ее перед глазами прошла, как ломала себя и заново «строила». Как исповедовалась.

— Как будто в первый раз, Лен… Я только после рождения Витальки, когда думала обо всем, поняла, что я раньше просто грехи называла. А тут душа рвалась в клочья. Все нутро из себя вынула.

А еще рассказала она, как сильно они сейчас любят своего Виталика.

— Ты знаешь, мне даже стыдно. Я дочь свою так не любила, как его. Нет, больно иногда, конечно. Но как прижму к себе, так и отпускать его не хочется. Выходных жду, как праздника. Чтобы привезли мне его. Работать перестану, хоть навсегда заберу. Только не отдаст никто… Чудо он Божие, Лен.

«Чудо Божие», — повторяла я про себя. И не верила, что это говорит та самая Полина Владимировна, которая твердила про «овощей» и спецучреждения.

Да! Даже больше, чем эта история, чем рождение ТАКОГО внука у ТАКОЙ бабушки, меня потрясло преображение. Передо мной стояла не та Полина Владимировна, которую я знала. Это был совершенно новый, совершенно другой человек. Теплый, рядом с которым хотелось греться.

Изменилось в ней все — не только душа, мысли, чувства, взгляды. Она даже внешне изменилась. Колючий, недовольный взгляд, каким я его помнила, стал мягким и лучистым. Движения — плавными, походка — легкой. Она как будто даже помолодела, распрямилась, расправила плечи. И морщины даже разгладились. Как будто человек много лет нес какой-то груз, а потом взял и сбросил его.

Я понимаю, что это, я пережила то же самое после рождения Маши. Это сложно объяснить. Это можно только прочувствовать.

Глядя на нее, даже в голову не приходило что-то про «Бог наказал». Не наказал! Думалось про чудо и любовь. И о том, что Господь сейчас рядом.

А еще я думала, что в сердце каждого, абсолютно каждого человека есть Христос. Иначе как бы Полина Владимировна приняла такого своего внука, не будь в ней Божьего? Как признала бы, что была не права? Никак!

Это Божие и было в ней главным. А все остальное — наносное, шелуха. В трудный, решающий момент все это отпало, исчезло. И осталось настоящее. Сердце, в котором живет Христос!

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: