Остров
Фото: iStock
Фото: iStock
Два с лишним месяца мама-пенсионерка в Н-ской области ходила по врачам, не понимая, что с ней происходит: усталость, небольшая температура вечерами, небольшая потеря веса, увеличившиеся безболезненные лимфоузлы на шее. Чувствует себя неплохо, все-таки под 70, врачи ничего не говорят  — наверное, не страшно…

«Напишите нам только отказ от лечения»

Дожидаться каждого обследования нужно было по месяцу и больше. УЗИ оказалось быстрее сделать платно, но что там в нем — никто не расшифровал, просто прикрепили к карте в поликлинике. Обследовали желудок — и опять молчок. Месяц ждала компьютерной томографии с контрастом в областном онкологическом диспансере. Именно такое КТ в регионе сделать за деньги просто негде. 

За все это время ни один врач так и не сказал, что они подозревают и что ищут. А ведь множественные метастазы были уже на УЗИ. Конечно, окончательный диагноз ставят по биопсии — только по ОМС ждать надо было еще почти месяц. 

К этому времени я приехала к родителям и на очередном приеме у врача сказала, что хотела бы ускорить процесс, проконсультироваться в Москве, может быть, сделать биопсию быстрее.

Честно говоря, я думала услышать что-то вроде «куда вы торопитесь, мы здесь тоже все отлично диагностируем и лечим» и даже заготовила оправдания «я вижу вашу нагрузку, если мы можем чуть ускориться, кто-то еще тоже раньше сможет к вам попасть». Но это совершенно не понадобилось: «Конечно-конечно, если вы можете куда-то поехать лечиться — обязательно езжайте, напишите нам только отказ от лечения, сами видите, какие у нас очереди». 

Я уже все увидела. Записи на прием, видимо, нет на месяцы вперед, поэтому врачи вписывают дополнительно пациентов, которым, наверное, стоит поторопиться. Например, после КТ маме просто сказали приехать на следующий день к 8:00. На это же время «просто» приехали еще человек пять, и еще человек пять пришли по записи. Врачи принимали по 5–10 минут, пропихивая то одних, то других, в свое время не зашел никто. Всего же только за два дня мы потеряли на ожидании шесть часов. 

В коридорах иногда не хватало мест, чтобы присесть. С масками и социальным дистанцированием беда. Люди кидались к каждому человеку в белом халате, чтобы что-то спросить. Врачи и медсестры вели себя доброжелательно и корректно, лишь иногда вздыхая в сторону «куда я вас, что я могу сделать, вы разве не видите, что тут творится». 

В Москву? Да, но только ради платной медицины

Я живу и работаю в Москве, поэтому мне было легче привезти маму в столицу, прописать ее у себя, чем оставаться и продолжать тратить время и ждать в Н-ске. 

Не скажу, что я сильно рассчитывала на государственную медицину.

Но в какой-то момент мне даже показалось, что нас кто-то сглазил и проклял — потому что не может быть все вот так на самом деле.

Только почему-то все люди — пациенты и медперсонал, с которыми удается пообщаться в новых очередях — тоже оказываются такими же «проклятыми». 

Направление из поликлиники в территориальный онкодиспансер дали сразу, а вот запись на прием к участковому онкологу — только через 2 недели. Говорить про стандарты оказания помощи — три дня максимум до приема у онколога —  бесполезно, других дат нет и все. Жалоба в инста-бот депздрава не помогла: Маша Смирнова приняла информацию — и пропала. 

Биопсию и гистологию, ИГХ и анализ на мутации, ПЭТ-КТ мы делали платно. А к онкологу в государственный диспансер на первичный прием попали уже после первого платного же введения химиотерапии.

Из услышанного в очереди в регистратуре: «все врачи уволились, остальные работают на 2-3 участках», «куда вы хотите, у нас только два химиотерапевта». На следующий день: «как побыстрее — у нас один химиотерапевт» — куда уже делся второй? 

Из разговоров у кабинетов врачей: «Вам ПЭТ-КТ предлагают через полтора месяца? Записывайтесь, это нормально. Хотя вот раньше за неделю-полторы можно было пройти». «На КТ дали направление через месяц, а у меня операция через 2 недели, пойду платно». А еще «вредительство», «крепостное право» и «это все специально». 

Послушав больше десятка людей, я не встретила ни одного, который бы вообще понимал, что происходит, что ему делать и не устал бы уже от всего этого — вдобавок к самой болезни и лечению.

Фото: iStock

Кто за это должен отвечать? Почему ни в поликлинике, ни в диспансере не объясняют права пациентов, не предлагают маршрутизацию, чтобы уложиться в разумные сроки? Все, что посоветовал врач: «идите к заведующему этим балаганом, кабинет такой-то». То есть единственный «рецепт» — сидеть под дверью, «качать права»? 

Всю полезную информацию приходится искать самой: звонить в страховую, требовать, просить — сколько на это нужно сил, времени, да и просто знания что можно сделать? Кажется, это только врачи и люди, которые не сталкивались с этим, могут удивляться «разве вы не знаете, что вам положено, вы должны…!» — а давайте я дам вам мою работу и буду говорить «разве вы не знаете как и что!?»

Сейчас мы проходим химиотерапию платно. И надо сказать, что частная клиника отнюдь не пустует — пациенты идут один за другим. У мамы оказался дорогой протокол лечения, а есть и не такие дорогие, по 20–60 тысяч в месяц, поэтому пациенты там на вид вполне обычные, московский нижний средний класс, как я его примерно определяю, который, впрочем, в последнее время только сжимается. 

«Платно сделаете первый курс — приходите к нам, мы вас на консилиум, дальше решим…» — сказал государственный онколог. Я не стала спрашивать как быстро это будет, что это изменит. Мы, конечно, собираемся придти, правда, еще нужно будет тщательно разбираться, что именно они предложат, какие препараты, какого качества — если вы не читали о проблеме дженериков, вот статья от 2019 года — думаете, что-то изменилось с тех пор? 

Может быть, все же что-то идет не так, если даже государственное агентство выпускает такие тексты: «Надо сразу было ехать в столицу или Санкт-Петербург, когда у мамы болезнь только началась. Так дело, может быть, и не дошло до четвертой стадии. Уже после операции нам позвонили из Ярославля и заявили: ну, если вы еще живы, мы вас примем». Здесь еще идет речь о том, что региональные клиники неохотно дают направления в федеральные центры — так в Н-ске нам и не дали, просто сказали «уезжайте».

Санкт-Петербург, Казань, другие крупные города — когда есть деньги, многое становится проще и быстрее. Вот только у кого есть такие деньги? Очевидно, что в Н-ске их просто нет — как нет и платного лечения онкологических заболеваний.

Телевизоры в метро и сумочка за миллион

«Премьер-министр РФ Михаил Мишустин пообещал помочь центральной клинической больнице Екатеринбурга купить компьютерный томограф. … Мишустин во время визита в больницу обратился к министру здравоохранения Михаилу Мурашко с просьбой “найти возможности”», — в Екатеринбург делегация правительства приехала на очень продвинутую выставку ИННОПРОМ. Есть ощущение, что, например, второй томограф в онкодиспансере в Н-ске ровно в два раза ускорит прохождение очередей.

У меня уже накопилось очень много вопросов к окружающей действительности. Например, давно раздражают телевизоры в московском метро. Неужели все это важнее того, чтобы тысячи людей получили диагноз и лечение быстрее? 

Недавно у глубокоуважаемой Татьяны Викторовны Красновой был пост. Раньше я пыталась над таким смеяться и шутить, а теперь все больше ужасаюсь.

Я люблю ходить пешком по Москве. И видно, как расцветает и богатеет красавица-столица. И если сумочки за миллион — то к ним должна полагаться квартира хотя бы за двести. Скажете, при чем здесь сумочки-квартиры и рак? Не знаю. Есть ощущение, что при чем.

Да, уже очень многим людям платная медицина не страшна, а удобна (хотя и она не всегда может помочь, ведь правда же?).

Но только выдавливают в платную медицину всех подряд — и тех, кто не может ее себе позволить, а значит будет тихо угасать в очередях, в ожиданиях обследований, тратя время и силы, буквально сокращая себе жизнь.

Нам было бы несказанно проще лечить маму в Н-ске. Вот только препарат для первой линии терапии в нашем случае регионы вообще перестали закупать, и по ОМС нам там предлагают только монотерапию — а не более эффективную комбинацию. В Москве, говорят, еще можно его получить. 

Поэтому теперь папа-пенсионер старается справляться один, брат выкраивает время, чтобы навещать его почаще. Нет, у меня тоже нет денег платить за все в Москве, но шансы получить здесь что-то по ОМС выше, на платное лечение возьму кредит (мне хотя бы дадут нормальный, на мою среднюю московскую зарплату — даже не буду начинать про то, какие кредиты доступны людям с зарплатами по 20–30 тысяч, семьей и детьми). В конце концов продам свою однушку (за ипотеку я уже расплатилась). 

Но есть ощущение, что какую-то грань мы уже перешли и она теперь только отдаляется. 

P.S. Если кто как может — воздохните о здравии моей болящей мамы, пусть без имени, да и всех больных и их врачующих. 

Текст написан под псевдонимом

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.