Человек давно в Церкви, он посещал богослужения каждое воскресенье и праздники, активно участвовал в приходской жизни. А потом, с годами, оставаясь верующим и считая себя православным христианином, стал отходить от церковной жизни. А порой – и уходить.

«Значит, не встретил в Церкви Христа», – слышит он порой от священников и мирян. Можно ли говорить, встретил или не встретил, и может ли община помочь ему остаться – размышляет священник Андрей Мизюк.

– Отец Андрей, человек давно в Церкви, лет 15, 20. И вот однажды он осознает, что ему все внешние проявления церковной жизни не близки. Он не понимает, для чего каждое воскресенье идти в храм, исповедоваться. Как ему быть?

Священник Андрей Мизюк

– В деревне, где я служу, в церковь ходит бабушка. Старенькая, маленькая и горбатенькая, ростом почти что с первоклассника. И она уже очень, очень давно не подходила к причастию. И вот недавно я подумал: вдруг в следующий раз приеду, а, может, она уже не встанет и не дойдет до церкви? 

Я к ней подошел и спросил: «Что же вы не причащаетесь?» Бабушка потрясла своим ответом: «Ну а что я буду с одними и теми же грехами к вам подходить?» Как это грустно ни звучит, но она озвучила для меня самую большую проблему, и богословскую и церковную, которая существует у нас сейчас с тем, что таинство исповеди привязано к причастию и порой превращается, как это грустно ни звучит, в формальность. 

Я, конечно, старушку причастил и, поскольку она была на исповеди некоторое время назад, не стал ее сейчас приглашать к аналою. Я вижу, что человек находится в осознании того, что с ним происходит, видит свои духовные проблемы, и они повторяются из раза в раз. Для меня это осознание – очевидный сигнал того, что человек живет духовной жизнью, совершает духовную работу, но совершенно не факт, что, рассказав в очередной раз на исповеди одно и то же, она прямо выйдет и резко изменится. 

Наверное, очень важно не оставаться один на один с этими вопросами. Надо искать человека, который сможет ответить неформально, может быть того, кто сам прошел этот путь и вернулся к духовной жизни. 

– А с кем проговаривать?

– Это может быть кто угодно, в том числе священник в храме, которому человек доверяет. Церковь – это сообщество людей. Тайная вечеря – это же не каждый из апостолов где-то отдельно, в разных местах собирался, сам себя представлял, а Христос вокруг Себя собрал в конкретном отдельном месте людей, которые шли за Ним.

Мы в храме словно на разных этажах

– Община помогает человеку не отдалиться от церковной жизни?

– Возможно. Бывает, что ходят в храм несколько групп людей, которые друг друга знают, друг с другом общаются. Но они не будут привечать пришедшего человека со стороны. 

Общинность предполагает не только взаимосвязь людей друг с другом, вокруг храма, но еще и духовенства. С этим тоже бывают проблемы.

– В каком смысле духовенства? Священник возглавляет приход, исповедует, самое главное – служит литургию, причащает… 

– Мне кажется, что священник должен участвовать в жизни прихожан не только в храме, не только на исповеди и во время богослужения. В зарубежной практике, например, в Соединенных Штатах, существует, например, такая интересная традиция – посещение священником домов своих прихожан. 

Может быть, я рисую идеалистическую картину, но в идеале мне виделось бы так.

И телефон священника должен быть включен, как телефон лечащего врача, семейного доктора.

Да, мы даем свои телефоны, но все равно существует некий заборчик – чтобы человек дождался священника в субботу вечером или поймал где-нибудь в храме. 

У меня ощущение, что мы все в храме, но все на каком-то cвоем уровне, словно на разных этажах, которые мало соединены, и про лестницу практически никто не знает.

Человеку обязательно быть частью общины? А если он посещает богослужения, исповедуется, причащается, но не становится прихожанином конкретного храма?

«Они подходят ко Христу и должны изобразить какой-то театр». Почему из Церкви уходят те, кто давно и искренне верит
Подробнее

– Такой вариант возможен, и сейчас он встречается достаточно часто. Люди ходят в различные храмы и исповедуются у различных священников, это тоже совершенно нормальная практика. Этот человек такой же православный христианин, как и те, что стали частью отдельного прихода. 

Нужно понимать, что Церковь – это не отдельный приход, а соединение людей вокруг Христа. Не случайно Сам Христос сказал Петру: «На сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18), а не просто, что вот, Я создаю Церковь. Христос всегда в Церкви, но и мы, верующие – в какой-то мере основа. Как может быть Церковь без человека и людей в храмах? 

– Человек живет интенсивной церковной жизнью, а потом начинается охлаждение и отход. И ему хочется вернуться в то состояние, но он чувствует, что не получается, все просто формально, и для него внутренне – не очень честно перед самим собой. Вот как ему быть?

– Все зависит индивидуально от каждого человека. Я знаю молодого человека, который в течение полугода ежедневно ходил и чуть ли не шесть раз в неделю причащался. И у меня было очень серьезное подозрение, что он в итоге взорвется. 

Я ему даже что-то тактично говорил по этому поводу, конечно, не запрещая. В конце концов он ушел к пятидесятникам. Почему – он не захотел об этом говорить, но что-то в нем сломалось, а может быть, чего-то не было. С другой стороны, я понимаю, что там он нашел то, чего, к сожалению, нет у нас – внимание. 

Когда не просто пришел, поздоровался, постоял, помолился, а – увидел участие в своей жизни.

Очень важно в пришедшем человеке постараться разглядеть степень его одиночества. Потому что иногда приход в храм – это шаг отчаяния человека, который понимает, что если не здесь, то где еще?

Опять же, что происходит с людьми, которые в храме годами, а потом отходят – здесь может быть много различных факторов. Бывает, человек стал меньше ходить в храм, меньше причащаться, потому что, возможно, он взрослеет, переосмысливает свои силы, возможности. Важно, чтобы не перестал совсем ходить. Людей, которые приходят в храм и с задором летают на каждую службу, я всегда предупреждаю о том, что наступит день, наступит время, когда они встанут на свои ноги и им придется начать топать самим по этой дорожке. Просто мы не сможем войти в Царствие Небесное на костылях. Хромые и сухие, и упавшие, разбитые, побитые, но входить мы будем сами.

Было преодоление, а теперь ему места нет

– Я знаю людей, которые в молодости пришли в Церковь, создали семьи, и для них вся жизнь – большая семья, маленькие дети, нет денег, не высыпаются, ходят в церковь – воспринималась как некое преодоление. Но вот прошло время, дети подросли, материальное состояние улучшилось, преодолевать ничего не надо. Но почему-то церковная жизнь, ассоциировавшаяся только с преодолением, теперь в их спокойную жизнь не вписывается. Почему так произошло?  

– В конце концов, а почему должно быть преодоление? Это проблема широкого пути. В первые годы возрождения церковной жизни был пример наших старцев, духовных отцов, прошедших через лагеря. 

Но ведь может быть совсем другой опыт церковной жизни. Можно посмотреть на тех же православных американцев и европейцев, у которых не было этих потрясений, как в России, не было расстрелов сотнями и тысячами людей, в том числе и за веру. Не было такого гонения на Церковь. 

Человек приходит в храм, и он должен понимать, что он пришел сюда не для того, чтобы выполнить какой-то алгоритм действий. Он приходит домой, подходит к честному разговору о своей душе: человеку, в общем-то, хочется честности. 

Усталость по жизни накапливается из-за того, что мы путаемся, ошибаемся, начинаем лукавить, врать. И в итоге человек порой приходит к моменту, когда он врет сам себе, а вранье самому себе – самое невыносимое. Причем обмануть самого себя все равно невозможно. Можно уговаривать, можно договариваться с совестью. 

Мне кажется, люди стали отходить от церковной жизни, реже ходить в храм не потому, что у них жизнь стала благополучной, а вот как раз потому, что они начинают, возможно, быть честными сами с собой. Может быть, у них произошли изменения на каком-то качественном уровне. Самое важное, чтобы человек совсем не покинул Церковь. 

А Церковь – это место, где человек может сам регламентировать свои действия, свое время, свои возможности.

– Но, бывает, человек просто отходит от Церкви. Он продолжает себя считать православным христианином, но в церковной жизни не участвует совсем. Это состояние может пройти?

– Мы нередко видим это в детях, которые ходили в воскресную школу, потом перестали ходить в храм. И думаю, многие со временем вернутся. Мы же говорим о пути, а не о чем-то статичном, раз и навсегда утвержденном. 

Пока мы усердно исправляем мир, наши дети уходят из Церкви
Подробнее

У меня есть знакомый, которого я еще помню по тем временам, когда сам алтарничал. Потом наши дороги разошлись, его жизнь оказалась далека от Церкви. 

Прошло какое-то время, он вернулся в храм, начал исповедоваться, причащаться, сейчас учится в семинарии.

Но всегда уходящий человек – это наша боль и наша проблема. Потому что уходящий – это тот, кто не нашел отзыв, не нашел ответ на какой-то вопрос, который его мучил на данном этапе жизни. Возможно, этот вопрос просто не был услышан. Должна быть какая-то чуткость, внимание. Опять же, я говорю в теории. А на практике… Бывает, правда иногда тебя встречают люди, здороваются с тобой, радуются, давно не видели, а ты сам не можешь их узнать. Через эти годы прошло столько людей мимо тебя, они тебя помнят, но – ушли. Как, почему? 

– Акцентирование на внешнем – не так сидишь, не так стоишь, не так платок повязан, не так крестишься – порой идущее и от священников – может мешать человеку, который уже давно в Церкви? 

– Мне недавно задали вопрос: «Как ты думаешь, может ли человек без руки креститься?» На самом деле я убежден, что креститься он может – мысленно совершать крестное знамение. И по какому критерию я теперь определяю, благочестиво он его совершил или нет? 

Вообще важно думать о том, что происходит с человеком, когда он входит в богослужение, и так ли важно, как он стоит, во что одет.

Понятно, что эти вопросы не должны волновать окружающих, но и ему не должно быть дела до их реакции. Человек должен понимать, что на богослужении он находится в общении с Богом. Он не пришел соответствовать ожиданиям тех, кто стоит вокруг. 

Может быть, слишком реагируя на все, он сам в таком случае больше уделяет внимание внешнему? Как и те, кто смотрит, кто с какой стороны стоит. 

Навык внимания к самому себе и к богослужению, к внутреннему, – очень серьезный, который нужно отрабатывать, а не стремиться блестяще отточить правило того или иного прихода.

И какие они, правила, на самом деле, кем они регламентированы? В греческих храмах стоят, например, лавки и на них могут сидеть все желающие, а могут не сидеть. Какие критерии того, чтобы человека заточить под конкретный приход Рязанской области, или Московской, или Саратовской, и где идеально?

Можно просто посидеть и подумать

– Мы часто говорим, что человек должен больше узнавать о вере. Но не все любят читать, могут читать и не у всех может быть время в этот период – дети, работа, загруженность, родители в деменции или еще что-то. И как ему быть? Перестать считать себя христианином?

– Ни в коем случае не переставать считать. Из жития преподобной Марии Египетской мы помним, как она говорила, например, словами Священного Писания, хотя, самое главное, не притрагивалась к книге ни разу. 

Если брать нашу реальность – жизнь в Церкви не статичная, и человек все равно так или иначе образовывается. Если он приходит в храм, то все равно чему-то учится, с кем-то разговаривает…

– Сегодня можно услышать, порой очень высокомерное, мнение образованных людей, что вот, какие дикие люди, не разбираются в вере, не знают всех богословских тонкостей. А значит, он плохой верующий. Что вы думаете про такое мнение?

– Какие должны быть критерии для уровня веры? Как человек живет, что он делает, как он пытается исполнять заповеди. А то, что он прочитал отцов III–IV века и жонглирует цитатами – это может не означать совершенно ничего. Атеисты на кафедре философии и атеизма в Советском Союзе тоже неплохо знали Священное Писание. С другой стороны, эти образованные атеисты терялись от вопросов, которые могла им задать бабушка в храме или деревенский мужик, которого вере научили родители, как могли. 

Не случайно я вспомнил Марию Египетскую – человека, который ушел в пустыню и точно не имел доступа к библиотекам. Но к ней пришел священник и свидетельствовал о том, что она говорила с ним словами Писания. Откуда она могла его знать? 

То, что человек находит возможность приходить утром после напряженной рабочей недели в храм, молиться на литургии и участвовать в таинствах, намного больше говорит о его вере, чем просто знания. 

– Если человек отошел от Церкви, он может услышать в свой адрес, что раз так, значит, он не встретил там Христа. Действительно это так – раз отошел, то, значит, не встретил?

Как так можно утверждать? В этой ситуации я вспоминаю притчу о блудном сыне. У любого человека возможно некое охлаждение. Он отпадает, уходит, но где гарантия, что он ушел совсем, и кто может сказать, раз он ушел, то, значит, не встретил Бога? Это может быть просто этап жизни человека, и он вот такой. Сотни людей бегут марафон, и у всех разные способности. Кому-то нужно будет больше времени для отдыха на дистанции, кому-то меньше. Кто из тех, кто должен бежать марафон, может вообще говорить о том, что другой не побежит дальше? Таким людям можно задавать другой вопрос: а вы сами-то уверены, что вы доберетесь до финиша? Когда есть очевидный уход из храма, с хлопаньем дверей – это другая история, сейчас мы не о ней. 

Храм для них был родным домом. Почему же они уходят?
Подробнее

Многое зависит еще и от того, что человеку сказали, когда он перестал ходить в храм. Если он услышал именно упрек и обвинение, это говорит о том, что обвиняющий слишком самоуверен. Кто знает, как у него самого потом сложится ситуация. Ведь никто никаких гарантий здесь дать не может.

Если человек ушел на какое-то время потому, что у него появились какие-то вопросы или, может быть, он задумался о своем месте в церковной жизни и так далее, это еще не означает, что человек отошел от Христа. А уж тем более это не говорит о том, что Христос от него отошел.

А самому человеку, который отошел от церковной жизни и рефлексирует по этому поводу, можно просто посидеть, подумать. Мы же живем не в Синодальное время, когда ты должен был обязательно отметиться в полиции, что причастился. Почему бы не воспринимать происходящее просто как некий этап, поворот, который человеку предстоит преодолеть.

У меня есть очень серьезное ощущение, что Церковь – это возможность человеку не оставаться в одиночестве и при этом иметь возможность быть наедине с Богом.

Фото: tatmitropolia.ru

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: