«Папа проводил меня до Шанхая». Ангелина уехала учиться в Китай, не зная языка

Как родители отправили меня в Китай

Моя семья знала, что Китай — держава с огромным техническим и политическим потенциалом. Мы соседи, и у нашей страны есть стремление к укреплению отношений. Людей в России с глубоким знанием китайского немного, но они, вероятно, всегда будут нужны. 

Поступить в Китай и учиться там предложили мне родители. Они убедили, что со знанием китайского я без работы не останусь. 

Папа не раз с энтузиазмом рассказывал, как Китай стремительно развивается, что у него колоссальный рост ВВП. Эта страна с каждым днем становилась для меня все привлекательнее. Я полностью папе доверяла. В нулевые он занимался бизнесом и ездил в Китай в командировки по несколько раз в год, и точно знал, о чем говорит.

Из Китая, кстати, он привозил мне подарки: то веер, то ципао (традиционное китайское платье). Так что с раннего возраста Китай был вполне близким и понятным.

А еще в Иркутске всегда было много китайцев, которые «делают бизнес с Россией». У нас в городе даже есть «Шанхайка», рынок такой. В последнее время стало появляться все больше китайских студентов, которые учат русский язык. 

Многие доезжают до Маньчжурии в туристических и бизнес-целях вообще на личных машинах.

Когда мне было 7 лет, мы с родителями летали отдохнуть на Хайнань. Летели через Пекин. Побыли там день максимум, но я помню свои впечатления: я маленькая, улицы огромные, широкие, Пекин такой просторный — бегай не хочу. Он и сейчас такой.

После 11-го класса меня приняли на языковые курсы в Шанхайский университет иностранных языков. И внезапно все стало не таким уж несбыточным — занятия помогли мне подготовиться к поступлению на бакалавриат.

Для того, чтобы поступить на языковые курсы, нужно было предоставить официально и нотариально заверенный перевод об окончании школы. Никакие языковые сертификаты были не нужны, потому что я начинала учить китайский с нуля.

Папа проводил до Шанхая. Потом сильно позже признался, что ему было невыносимо тяжело. Он не просто отпускал ребенка во взрослую жизнь, как делают в общем-то все родители, он отпускал меня в чужую страну…

Кто такой лаовай и почему своим он не будет

Когда ты приезжаешь в Китай, а там никто по-английски не говорит — это страшно и тяжело одновременно. А тебе нужно зарегистрироваться, сделать визу, установить необходимые для жизни приложения на телефон (WeChat, Alipay). Все это предназначено для внутреннего пользователя, крайне непонятно, неудобно и отнимает кучу времени.

Китай — закрытая страна. Все способы регистрации адаптированы под локального пользователя, они принципиально иные, чем европейские. Например, чтобы гражданину Китая установить банковское приложение, нужно лишь ввести номер своего ID — это аналог нашего паспорта. Но если ты иностранец, нужно идти в банк лично или подавать какие-то специальные документы по электронной почте. А еще у приложений обычно нет международной версии. Все на китайском!

Ты приезжаешь в чужую среду абсолютно без знания языка, а Китай тебя встречает вот так. Ты никак не можешь вписаться в эту систему, потому что ты лаовай («иностранец», не имеет позитивной или негативной коннотации, как слово «гайдзин» в японском. — Прим. ред.), и ты своим тут никогда не будешь. 

Не во всякой гостинице иностранец сможет поселиться, так как не все могут зарегистрировать номер иностранного паспорта в своей базе данных. Лицензированные гостиницы оказываются гораздо дороже обычных. 

Поучиться в Шанхае получилось всего семестр. Я приехала домой на зимние каникулы, и тут грянула пандемия. Въезд в страну закрыли, вернуться в Китай было невозможно. Университет перевел курсы китайского в онлайн-формат, и я два года проучилась на дистанционке. А потом сдала языковой экзамен HSK-4 и поступила в Пекинский университет иностранных исследований на дипломатию. 

Я провела два года на дистанционке — никто не знал, когда снова откроют границы, сколько Китай будет держать их закрытыми. Но чем дольше я учила китайский, тем меньше мне хотелось все бросить. Да и другого выбора не было. Я уже потратила столько сил и энергии на новый язык. И если не этот путь, вообще не знаю, какой бы выбрала. Я из религиозной семьи и считаю, что если Господь благословил на какой-то путь, то с него ты уже никуда не свернешь. 

Конечно, были приступы паники. Мои одноклассники уже были близки к выпуску с бакалавриата. Кто-то планировал идти в магистратуру, кто-то работать, семьями обзаводиться, а я даже на бакалавриат не попала. 

Меня посещали мысли, что все пустая трата родительских денег и моих сил, от меня нет никакой пользы. Но я не видела другого варианта, а родители поддерживали меня словами: «Не смотри ни на кого, у тебя свой путь. У каждого свой путь. Иногда очень тернистый».

Когда я вернулась после пандемии в Пекин, было уже гораздо легче. У меня не возникало проблем с решением бытовых и административных вопросов. Меня понимали в аэропорту, в визовом центре. Я умудрилась сама без помощи переводчика разморозить карту и свой счет в банке. Главное, я поняла, что Пекин — мой второй дом.

Как я учила китайский с нуля

В начале изучения китайского мы уделяли внимание только четырем тонам и пиньиню (системе записи звуков латиницей). К иероглифам перешли недели через две. Поначалу ощущения были странными: китайский для неподготовленного слушателя звучит нелепо.

Самым сложным оказалось зазубривать иероглифы. Нас не учили, к сожалению, каким-то стандартным деталям, ключам. А между тем у каждого иероглифа есть свое значение. Если бы я знала их, было бы легче все запоминать. Поэтому я и сейчас допускаю ошибки в написании иероглифов от руки. Порой вообще забываю, как их писать. Утешаюсь тем, что у самих китайцев с этим проблемы.

В первые месяцы у меня было немало неприятных ситуаций. Например, я регулярно приходила в небольшой магазин купить фруктов. Магазинчиком владела пара пенсионеров. Обычно, когда я что-то собиралась купить, указывала пальцем и как-то комментировала. Помню, однажды они стали что-то спрашивать, я их совершенно не понимала. И тут оба начинают смеяться, громко так. В этот момент я готова была расплакаться прямо в лавке.

Курсы китайского для меня были подготовкой к HSK-4. А вообще они направлены на чисто повседневный китайский, на элементарное выживание, а не на что-то профессиональное. Но реалии таковы, что большинство иностранцев сегодня приезжает и учит китайский с очень конкретными целями, как правило, для дальнейшего обучения, причем по специфическим направлениям. Знаю русских ребят, которые изучают в Китае ракетостроение и программирование. Увы, языковые курсы к этому не готовят, максимум — помогут с повседневным общением. 

В 2022 году того, что мне дали курсы, было достаточно, чтобы сдать HSK-4 и поступить в BFSU (Пекинский университет иностранных языков). Тогда требования не были такими жесткими. Сейчас в престижные вузы принимают только с HSK-5 и 6.

Я много готовилась сама, в основном по учебнику, разработанному и выпущенному в BFSU. Он и есть официальный учебник по подготовке к сдаче экзаменов. В России эти учебники можно купить, правда все они на английском, перевода на русский нет, а из серьезных недостатков: в них мало примеров и упражнений для закрепления материала. Приходилось чем-то дополнять: смотреть Bilibili (китайский YouTube), слушать и читать статьи, в том числе развлекательные.

Все мои преподаватели китайского, абсолютно все, были китайцами. Это помогло понять не только произношение, но и логику языка. У меня хорошее произношение, наверное, единственное, чем я смело могу похвастаться.

Почему я знала, что меня примут

Пекинский университет иностранных языков (BFSU) я выбирала с расчетом на то, что смогу поступить туда со своими языковыми параметрами. А я искала варианты среди самых престижных университетов из тех, которые могла себе позволить. Во-вторых, мне нужен был университет, в котором уже с бакалавриата есть специальность «дипломатия», а таких немного. В-третьих, многие университеты не принимали документы на бакалавриат, если человек планировал учиться онлайн. Но шел 2021 год, пандемия была в разгаре. Тут-то я и зашла на сайт BFSU и обнаружила, что они начали принимать бакалавров онлайн.

Я подала нотариально заверенный перевод диплома (аттестата), языковые сертификаты, какие-то награды из школы и дипломы по внеурочной деятельности, написала мотивационное письмо. Если бы были публикации, это тоже круто. Китайцы ценят публикации, причем не только в научных журналах, а просто любые публикации, даже рассказов. Поэтому я поняла, что будет несложно поступить. К этому приложила заявление, взнос 800 юаней (он у всех университетов стандартный) и запаслась терпением.

BFSU считается очень востребованным в Китае вузом. Здесь преподают 101 иностранный язык. Это единственный университет в Китае, у которого вообще есть аккредитация преподавать столько языков. Многие китайские дипломатические представители закончили именно BFSU.

И да, будет непросто, но я смогу через это пройти. Для меня это было счастливое время, я была в ожидании чего-то удивительного.

В итоге поступать в вуз оказалось несложно. Кроме одной проблемы. Попросили предоставить сертификат IELTS или TOEFL. А к тому времени центры IELTS в России уже закрылись. Пришлось срочно организовать экспресс-командировку на два дня в Казахстан.

Меня приняли. Конкуренции никакой не было. Так сложилось, что с каждым днем все меньше иностранных студентов подают в BFSU именно на дипломатию, в последние годы ужесточились требования к поступлению.

Почему я работаю нелегально

Мой вуз платный, но и гранты в нем существуют. Есть, например, грант Пекинского муниципалитета, есть государственный грант, есть грант Института Конфуция для тех, кто только учит китайский и в перспективе будет распространять язык уже в качестве педагога. Но когда я поступала, столкнулась с тем, что бакалаврам государственный грант не выдавали, а он покрыл бы все мое обучение полностью. Для китайской стороны в этом нет ничего выгодного. Я все же подала документы и получила грант Пекинского муниципалитета, который покрыл первый год обучения.

Год по моей программе стоит 26 тысяч юаней, то есть 13 тысяч юаней за семестр. Это примерно 300 тысяч рублей в год или 150 тысяч в семестр. За эти относительно небольшие деньги можно получить действительно качественное образование. Если бы я нацелилась, например, в МГИМО и не поступила бы на бюджет, пришлось бы за семестр выложить полмиллиона рублей, а может, и больше. Но это же безумие! 

Китайское законодательство строго регулирует вопросы студенческих подработок. Если ты приехал по учебной визе, то не имеешь права ни в каких формах подрабатывать. Понятно, что очень многие запрет игнорируют, подрабатывают репетиторами английского на договорной основе через знакомых, такие подработки не восполняют расходов. С другой стороны, и времени нет столько работать. У меня очень плотный график учебы. 

Но мне посчастливилось найти подработку. В университетском кампусе, когда я оформляла абонемент в спортзал, ко мне подошла китаянка и по-русски поздоровалась. Я ей говорю: «Как вы поняли, что я русская?» Она: «Угадала». Мы разговорились, и она предложила мне работать учителем русского языка для китайцев. Я согласилась без лишних разговоров и до сих пор работаю учителем русского для китайцев.

Можно поучаствовать в каком-то мероприятии, связанном с российской культурой. Помню, как меня просили 3 часа постоять за стендом с российским мороженым и неплохо заплатили. Недавно пригласили в компанию, которая разрабатывает искусственный интеллект. Прямо сейчас они работают над распознаванием речи на разных языках. Обращаются к носителям языков и просят записать их аудио, голосовые сообщения или диалоги. Но если говорить о легальности такой работы, то все очень строго. 

Я преподаю русский язык в школе нелегально, хотя школа прикреплена к университету. Я просто очень надеюсь, что полицейские не накроют, потому что это чревато не только большим штрафом, но и мгновенной депортацией.

Как понять, что написано в учебниках

Не могу сказать, что у меня была какая-то очень большая нагрузка все эти годы. На первом курсе максимум две пары в день, и так пять дней в неделю. 

Поначалу мы много внимания уделяли китайскому, предметов по специальности было немного. Но из-за того, что я впервые изучала историю и международную политику на китайском, мне приходилось тратить огромное количество сил и времени, чтобы просто понять, что написано в учебниках. Как сказать «Наполеон» по-китайски? Как сказать «Эльзас и Лотарингия»? Или запомнить слово «гегемония» на китайском. То есть нужно было тратить силы, чтобы читать главы учебников, которые нам задали, чтобы понимать, о чем речь идет, и сообразить, почему мы это изучаем.

В этом смысле поначалу было безумно тяжело. На первом курсе первый семестр я еще была в Тулуне, училась онлайн. Помню, могла проснуться в восемь, начать учиться в девять. В час дня у меня была лекция или две. Они заканчивались к пяти. Я немного отдыхала и продолжала учиться. Пусть с перерывами, но училась с 9 утра и до 10 вечера и почему-то не чувствовала усталости. Возможно, мне было просто безумно интересно.

В первые дни учебы онлайн я стала получать учебники и материалы, которые нам отправлял вуз. Помню, как открывала новый учебник и плакала, потому что понимала, что наконец-то буду учить то, что мне интересно. Я получала такое удовольствие от процесса, пусть даже в таком безумном темпе. Усталости не замечала.

Вплоть до начала второго курса было не так много домашки. Нам могли задать что-то прочитать, а так было только mid-term assignment (промежуточное задание), то есть работа, которую нужно сдать к середине семестра, и final assignment — в конце семестра: эссе или экзамен. Формат был на усмотрение преподавателей. Кто-то давал экзамен в середине семестра, а потом просил эссе в конце сдать. Кто-то просто пропускал mid-term и давал тест в конце. Лично мне было нормально и меня все устраивало.

Но к весне второго курса изменились правила в университете. Нам стали задавать очень много домашки, предметов стало больше. Помимо того, что практически на всех предметах были промежуточные экзамены или эссе, а потом итоговые экзамены или тест, еще нужно было выступать в классе с презентациями.

К третьему курсу у меня уже было очень мало сил. А на третьем курсе началось еще и программирование на Python, и я выбрала язык пушту. Предметов стало меньше, но я подвыгорела, устала и боялась, что сдуюсь. 

Как я учила пушту на китайском

В университете иностранных языков преподается колоссальное количество специфических языков, и практически все их можно выбрать в качестве элективов (факультативного курса) на один или два семестра. 

В один из семестров мне просто захотелось выбрать иностранный язык в качестве предмета по выбору, потому что за него давали очень много кредитов, аж целых 4. Для меня это было серьезной помощью в выполнении требований по элективам. (Кредит — единица измерения учебной нагрузки студента за семестр, включает учебную нагрузку и экзамен. — Прим.ред.)

Пушту — язык Афганистана, в котором используется арабская вязь. Мне всегда был интересен Афганистан, его внешнеполитические проблемы. К тому же я очень много видела фильмов-боевиков про Афганистан и испытывала глубочайшее сострадание к его народу. Но во время изучения пушту выяснилось, что специалистов в Китае по пушту всего несколько сотен. Когда я попыталась найти дополнительные учебники в интернете, оказалось, что есть лишь один советский учебник времен Афганской войны и другой, какой-то очень сомнительный американский, явно созданный для спецслужб. Китайский учебник, по которому мы занимались на уроках, был написан учителем нашей же учительницы. 

Язык пушту мы изучали на китайском. Помню, как после первого дня выхожу из кабинета и чувствую, что у меня абсолютно ватная голова. И она не работает. Смотрю и не понимаю, что вокруг происходит. Мой мозг израсходовал столько энергии на уроке, что я под конец почувствовала еще и безумный голод. Наверное, в жизни я никогда не хотела есть так сильно. 

Но мы уже находились в среде китайского языка и китайские понятия воспринимали автоматически и сразу.

Объяснения на китайском звучали несложно. В пушту есть роды, склонения, падежи, то есть все, что есть и у нас. Китайцам понять это было куда тяжелее, чем русским.

Пушту я изучала всего семестр. Мы изучили азы: азбуку, элементарные фразы — «здравствуйте», «спасибо», «я люблю есть кебаб», «я учусь в Пекинском университете иностранных языков». Сейчас я уже подзабыла многое. Но скажу, что это было очень интересно, и я нисколечко не жалею о потраченном времени. И сейчас, если вижу в интернете что-то написанное арабскими буквами, на автомате пытаюсь прочитать.

Почему мне нельзя на курсы марксизма

Кредит — это один урок, который длится 45 минут. Пара — это два кредита. За семестр ты получаешь кредиты, если сдашь предмет. На моем факультете нужно за все четыре года обучения набрать 100 кредитов, чтобы защититься. Эти кредиты подразделяются на четыре категории: определенное количество необходимо получить за уроки китайского для иностранных студентов (это требование именно для иностранцев), потом — основные профессиональные предметы, самые обязательные. Далее — профессиональные элективы, набор факультативных курсов, которые напрямую связаны со специальностью. Обычные элективы — общие для всего университета, и неважно, с какой ты специальности, с какого факультета. Это может быть плавание или какой-то специфический иностранный язык, или что-то, связанное с социологией, экономикой, даже высшей математикой. 

Так я целый семестр училась играть в большой теннис. Еще я выбирала электив о получении работы в международных организациях. Пушту был для меня одним из иностранных языков. Еще я брала электив по тайваньскому и гонконгскому кинематографу. В качестве итогового экзамена сняла короткометражку в стиле одного из режиссеров, которых мы изучали. Это было круто!

Еще одна интересная особенность обучения в Китае: китайские студенты обязаны пройти курсы марксизма. А вот иностранным студентам выбрать курсы марксизма, чтобы зачесть их в качестве кредитов, нельзя. Я не раз задавалась вопросом: почему? Что у них там — тайные знания какие-то, которые нельзя знать иностранцам? По этой причине я выбрала для продолжения учебы магистратуру в Китайском народном университете. 

Китайский народный университет — самый красный, самый коммунистический, самый марксистский университет страны. В нем уделяется очень много внимания социализму с китайской спецификой, чисто китайским вопросам, исследованию мысли Си Цзиньпина, марксизму. А это именно то, что на самом деле нам, русским, нужно знать, чтобы выстраивать крепкие отношения с Китаем. 

Почему из ста только двое станут дипломатами

Хотя Пекинский университет иностранных языков называют «кузницей дипломатических кадров», в повседневной учебе это, конечно, никак не чувствуется. У нас на потоке 100 человек, из них только 6 иностранцев, а все остальные китайцы. Мы стараемся друг друга поддерживать, насколько это возможно. 

Учат нас не каким-то специфическим вещам, а вполне себе базовым знаниям о международных отношениях, о политике, о балансе сил в мире.

Одним из моих разочарований, кстати, было то, что дипломатия оказалась очень теоретизированным направлением. Понятно, что у дипломатов должны быть и теоретические знания, несомненно, и практические. Но у нас был только один предмет, который учил нас дипломатическому этикету, и он даже не был обязательным. Все остальное было теорией. 

На первом уроке международной политики преподавательница сказала: «Вас так много, 100 человек. Не ожидайте, что все вы станете дипломатами. Это невозможно. Китай не нуждается в таком огромном количестве дипломатов. Из вас, может быть, только один или два станут дипломатами». Я была к этому готова, потому что, конечно, мы не все сможем работать на государство, но есть и другие варианты. Например, я смогу работать в международных организациях, в крупных компаниях, организатором переговоров и менеджером. Смогу работать в исследовательских или в аналитических центрах. То есть вариантов найти себя немало.  

Почему с китайцами сложно дружить 

Я живу в общежитии для иностранных студентов. Общежития у нас неплохие. Есть одноместные комнаты, есть двухместные и даже трехместные, но селят максимум по двое. Кампус небольшой, иностранцев реально много. Китайцы даже в шутку называют вуз «Пекинский университет иностранцев». 

Сейчас у меня есть друзья практически со всех континентов мира, и это очень-очень круто. А вот с китайцами довольно непросто подружиться. Вы можете обменяться контактами в WeChat, замечательно разговаривать офлайн, делиться впечатлениями, провести весело время. Но нередко люди сталкиваются с тем, что китайцы, приятно пообщавшись, пропадают и больше не пишут в соцсетях. Все замечательно шло, и вдруг молчание полное. Как мне объясняли сами китайцы, они застенчивые, стесняются, боятся, что в общении с иностранцами что-то сделают не так, не то скажут. То есть безопаснее не продолжать контакт. Но мне кажется, что это отговорки.  

При этом с китайцами, конечно, можно найти общий язык, особенно сибирякам, которые по менталитету близки к китайцам-северянам. Да и ценности в Китае, как и везде: получить хорошее образование, найти хорошую работу, купить машину, квартиру, жениться или выйти замуж, детей родить, дать детям образование, позаботиться о пожилых родителях. Самая традиционная ценность в Китае — семья.

Но китайцы гораздо более материалистичны, чем мы. Мы начинаем дружбу с человеком, потому что нам с ним комфортно, по пути, у нас общие интересы, мы поддерживаем друг друга в трудную минуту. У китайцев это есть, но они гораздо больше преследуют личную выгоду. Многие китайские парни жалуются, что китайские девушки вступают в отношения не из глубоких чувств и не из влюбленности, а из расчета на то, что может парень ей дать, может ли он ее обеспечить, какое у него образование. Очень многие китайцы вступают в отношения без чувств. Чувства развиваются уже впоследствии.

Когда сами китайцы хотят подружиться, они в большинстве случаев преследуют какие-то свои цели. Например, похвастаться перед знакомыми: «Посмотрите, у меня друзья-иностранцы». В лучшем случае им хочется попрактиковать английский или другой иностранный язык.

Но именно в Китае у меня появилось много друзей-иностранцев и я научилась настоящей толерантности — принятию других людей и культур без осуждения, с уважением, когда не пытаешься навязать свою культуру, когда люди учатся друг у друга мудрости народов.

Что в Китае самое странное

Жизнь в Китае интересная, но странностей хватает. Когда я училась в Шанхае, и это то, что я до сих пор не могу принять, я впервые попробовала мясные сосиски. Они оказались сладкие. И теперь, если хочу поесть нормальных сосисок, покупаю харбинские. В них хотя бы сахара не так много кладут.

А еще, живя здесь, поняла, что не могу есть острое. Просто физически не могу. Моя пищеварительная система плохо на это реагирует. Поэтому вторым удивлением стало то, что большинство китайцев, с которыми я общалась, а это были люди из самых разных провинций, говорят: «Мы не едим острое». А путешествуя по Юньнани, на туристической улице в городе Дали я увидела, как продают каких-то жареных насекомых на палочке. Китайские туристы смотрели на такое угощение с отвращением. Стереотип про экстремально острую и экзотическую еду, которую тут все обожают, сразу рассеялся.

Третьим удивлением стал подход к обучению. Я не помню культурного шока от общения со сверстниками, а вот отношение преподавателей к студентам меня потрясло. Например, я была сбита с толку, когда мы, сделав домашнее задание или пройдя тест, получали результат в руки. Никто не говорил вслух оценки. Тебе отдавали бумагу с тестом, ты разбирал свои ошибки, видел свой балл. Если не хотел, чтобы кто-то узнал оценку, мог это скрыть и не показывать. После российской школы, где все на виду, все твои промахи напоказ, все твои ошибки разберут публично, такое уважение меня крайне удивило. Ты можешь узнать оценки других ребят, только спросив у них.

Из чисто повседневных вещей удивило отношение к загару. Когда я съездила в Вэйхай на море, я почувствовала себя дико неловко на пляже. Мы, европейцы, привыкли загорать. У нас принято считать, что загорать полезно, загоревшими из отпуска приехать — это круто. А китайцы прячутся от солнца, потому что белая кожа считается стандартом красоты и аристократизма. Они приезжают в курортный город и надевают специальные маски на голову и лицо, натягивают специальные перчатки, носят зонтики и солнцезащитные очки, тело полностью покрывают одеждой. И тут ты в раздельном купальнике приходишь и ложишься на солнышко. 

В каникулы я стараюсь больше гулять и узнавать город. Если нет возможности уехать путешествовать, остаюсь в Пекине и стараюсь много ходить. Люблю проводить время в историческом центре. Там есть такие серые квадратные средневековые здания — хутуны. В них раньше жили влиятельные и статусные китайцы. Сейчас живут бедные старички. Место очень атмосферное. Еще я много хожу по музеям, особенно люблю музеи современного искусства. 

Если получается куда-то поехать, сама выстраиваю маршрут и путешествую одна. Например, я была в Юньнани, провинции на юге страны, знаменитой своим чаем пуэр. От университета участвовала в большом мероприятии и бесплатно съездила в Синьцзян-Уйгурский автономный район, самый западный в Китае. Там выращивают виноград, как говорят, самый сладкий в мире, и крохотные дыньки. В прошлом году ездила в провинцию Шаньдун, была в Циндао. Там производят знаменитое китайское пиво. Но больше этот город известен тем, что долгое время был оккупирован немцами, поэтому там сохранилось много немецкой архитектуры и город напоминает наш Калининград.

Как жить в России после Китая

Помню, как после года жизни в Китае приехала домой и почувствовала себя инопланетянином. Эдакий Englishman in New York. Многое изменилось за время моего отсутствия. Например, я не могла понять: «Подождите, как здесь расплачиваться картой? Подождите, а как заказывать еду, такси?» То есть я немножко забыла, как повседневно жить в России. В Китае у меня сформировались другие привычки — достаточно только взять телефон и ключ-карту от общежития, когда выходишь на улицу, а расплачиваться в магазинах, за транспорт, заказывать что-то можно с помощью телефона, китайские приложения очень удобные и быстрые. Потом, когда возвращаешься домой, заново привыкаешь к реальности. Через какое-то время, через пару недель уже получше, полегче… 

Буквально неделю назад я узнала, что меня приняли в магистратуру Китайского народного университета. Так что я долго еще буду ездить туда и обратно. Теперь у меня есть еще по крайней мере два года в Пекине — городе, который я так люблю. А дальше – как Бог даст.

Фото из архива Ангелины Цымбал