“Парень
Каждый раз, когда я читаю вопросы «как жертвы домашнего насилия не заметили, что с ними садист?» и «смотрели ли за кого замуж выходили?», мне хочется рассказать свою историю. Она о том, что несчастные, которых убили и запытали – это не дурочки с комплексом жертвы или девушки, неуверенные в себе.

Я росла в семье, где меня все любили. Папа обожал маму и меня, сам делал все по хозяйству, перед глазами были только примеры уважения и любви. Бабушка с дедушкой до старости гуляли, взявшись за руки. В семье меня никогда никто не обижал. Считается, что девушка всегда ищет любимого человека, похожего на отца, но я почему-то познакомилась с полной противоположностью своего папы. При всей любви папа был закрытым человеком, он дарил тепло не словами, а делами.

Когда я училась в университете, за мной стал ухаживать молодой человек из соседнего ВУЗа. Он уже оканчивал учебное заведение, работал на престижной должности, был очень обеспеченным и обходительным кавалером. Никита красиво ухаживал, мог встретить после занятий с букетом из ста роз. Мне приходилось менять дома не вазы, а тазы с цветами. Он писал красивые милые сообщения. Не банальности «люблю тебя моя любовь, волнуется кровь», а действительно красноречивые признания. Никита сразу заговорил о семье и детях. Наверное, это должно было меня насторожить, но тогда наоборот: я решила, что у него серьезные намерения. Со временем мы стали жить вместе в его квартире.

Почему-то меня не смутило, что он предложил мне взять на себя квартплату, потому что, по его словам, я чаще моюсь и жгу больше света.

Мои доходы тогда были в разы ниже, чем его, но он был начитанным, казался мне современным и говорил о равноправии. «Я зарабатываю, а ты – занимаешься домом», — уточнял он. Можно сказать, что он меня содержал, но, если сам он одевался в дорогих магазинах, то мне покупал одежду на рынке и только, когда сам считал нужным. Однажды у меня порвались теплые сапоги, на дворе была зима. Я сказала ему, что мастер по ремонту не счел возможным их починить, Никита только пожал плечами «надень носки, зимы осталось всего два месяца».

Мне казались обидными и странными некоторые его слова и поступки, но он подкреплял их пышными речами с цитатами из книг, высказываниями политиков, примерами других знаменитых семей, Никита был просто превосходным оратором.

Наше совместное проживание казалось своеобразным «испытанием». Когда я возразила, что не хотела бы жить с мужчиной до брака, он возмущенно ответил, что не намерен брать «кота в мешке». Разумеется, все это было сказано в других более тонких и умных выражениях, в лучших традициях менеджеров по продажам (в продажах он и работал) Никита внушал мне «ты же сама понимаешь….», «все разумных люди делают именно так, а то потом разводы…». Но проверка затянулась почти на пять лет и со временем стало ясно, что я ее не прохожу.

Претензии появились не сразу. Сначала он был в восторге от макарон с сыром (я была не очень хорошей хозяйкой), потом, когда я освоила все простые блюда, он стал говорить «неплохое начало, но я хотел бы питаться более разнообразно». Когда мы ходили в кафе или ресторан, Никита расхваливал то или иное экзотическое блюдо со словами «вот почему дома нельзя так же?». При этом с персоналом кафе или с продавцами в магазине всегда был груб. На мои замечания, что людям надо говорить «спасибо-пожалуйста» отвечал, что это их работа и ему начальник «спасибо» каждый месяц не говорит. Тех, кто был старше его по должности, он не просто уважал, а панически боялся. Когда звонил кто-то из коллег, у него даже голос повышался на два тона.

Со временем Никите перестало нравиться не только то, как я готовлю, стираю и глажу, но и как я выгляжу. Он начал постоянно напоминать о том, что мне надо похудеть или нарастить волосы, или сделать маникюр. Он ставил в пример своих знакомых, без конца показывал мне журналы с материалами «за 5 дней я похудела на 300 кг!» и спрашивал, почему я так не могу. «Со мной рядом никогда не будет неудачницы», — к моменту, когда я услышала эти слова, я была уже совсем не тем человеком, каким впервые вошла к нему в дом.

Он часто напоминал, что всего добился сам, много «пахал», а его спортивная фигура и высокая должность – результат его труда, и он просто хочет для меня того же, а я не тянула такую жизнь и не знала о том, что на работу его устроили родители, с которыми он меня, к слову, никогда не знакомил, потому что «сама понимаешь, не могу представить им девушку с обкусанными ногтями. И посмотри, во что одета ты и, какое пальто носит моя сестра. Пойми, я желаю тебе только добра! Расти! Развивайся!».

Он не запрещал мне общаться с друзьями напрямую, просто сделал так, что встречаться с ними мне было некогда. Когда я говорила, что хочу посидеть в кафе с однокурсниками, Никита утверждал, что мне бы лучше купить новую юбку, потому что в этой уже стыдно выходить или что дома гора немытой посуды. В надежде пройти испытание на звание «счастливой жены и мамы», я оставалась наводить чистоту дома.

Постепенно на меня легли все траты, связанные с домом и бытом. Я готовила и покупала продукты, моющие средства, новую мебель. Стипендии и подработок не хватало, и я брала дополнительную работу, сидела до ночи, а потом до утра оттирала полы или запекала мясо, резала салаты. Мне надо было приготовить Никите вещи на утро, идеально отгладить рубашку и костюм, потому что он стал не просто учить меня, но еще и раздражаться. Я настолько уставала, что даже не успевала задуматься о том – мои отношения ужасны.

Я слушалась его, потому что восхищалась им. Самого его уважали коллеги, у него было много друзей, на него засматривались девушки. Однокурсницы говорили, как мне повезло – такой красивый, высокий, обаятельный, начитанный парень, еще и обеспеченный (им он тоже рассказывал истории о том, что всего добился сам).

Раздражение сначала выражалось в словах.

Он мог разбудить меня в 4 утра с вопросом «ничего не замечаешь?», мы два часа ходили по квартире, чтобы выяснить: заметить я должна была пылинку на ковре.

Потом он перешел к действиям и мог на моих глазах порвать мою футболку, которая казалась ему безвкусной. Следующим шагом стало разбивание предметов рядом с моей головой. Он мог швырнуть в стену телефон, если я недостаточно хорошо что-то приготовила, вылить мне на колени недостаточно горячий суп или на голову – чай, в который я положила слишком много сахара.

Последней каплей стало то, что он дал мне пощечину. Наверное, меня спасло то, что папа всегда говорил – «не позволяй мужчине поднимать на себя руку». Да, к тому моменту я была абсолютно сломлена психологически, считала себя никчемной и полностью перестала быть собой, у меня не было друзей, я сама отгородилась от родителей, которым не нравился мой молодой человек. Но во мне оставался этот единственный стержень – папины слова о том, что бить нельзя.

В тот день я ушла, оставив у нас дома все свои вещи и больше никогда туда не вернулась. А Никита начал меня преследовать. Он звонил со словами раскаяния, утверждал, что на самом деле я была не такой уж плохой хозяйкой и не такой толстой, просто он мечтал, чтобы я стала еще лучше. Утверждал, что никогда не будет меня бить, а потом тут же менял показания – буду, если ты снова доведешь, как доводила. После того, как он стал угрожать физической расправой, я попросила своего однокурсника с ним поговорить. Мне повезло, наш общий друг был одним из тех, кого он уважал и боялся. Еще более сильный, еще более обеспеченный, но, к счастью, лишенный жестокости и властного характера. Я не знаю, что он ему сказал, уверена только, что не причинил Никите вреда, об этом я просила. После этого звонки и сообщения прекратились. С тех пор мы не виделись много лет, надеюсь, что и не увидимся, хотя даже сейчас вздрагиваю в автобусе, если кажется, что вижу знакомую фигуру. Я не перестала его бояться, потому что знаю, что он был способен воплотить свои угрозы в жизнь.

После того, как мы расстались с Никитой я познакомилась с другим молодым человеком, который был его полной противоположностью, и у меня с глаз спала пелена. Он никогда не просил меня готовить и относился легко к тому, что яичница подгорела. «Ну, и что? Пошли завтракать в кафе», — весело говорил он и шел угощать меня завтраком. Если мне не хотелось готовить или убирать – это делал он. Когда я в страхе по привычке пыталась ему «услужить» и хватала его рубашку погладить, он удивлялся «Ну, что ты! Я сам» и забирал ее. Мне не понадобился психотерапевт, чтобы выплыть из этого тумана и понять, что мой бывший возлюбленный был пустышкой, а за его красивыми фразами стояла нарциссическая личность. Между ним и моим новым молодым человеком был такой резкий контраст, что я точно знаю – как бы ни сложилась моя судьба в дальнейшем, я больше не попаду в токсичные отношения. Но я могу уверенно утверждать это сейчас, с высоты своего опыта. В первый раз жертвой такого романа может стать абсолютно любая женщина.

Я была красавицей и хохотушкой, «звездой» курса в университете, росла в любящей семье, у меня было много друзей, и все они только радовались, что рядом со мной такой видный парень. Сам парень очень красиво ухаживал и, согласись он на брак сразу, я бы узнала о его темных сторонах только тогда, когда мы стали бы жить вместе или родили ребенка. Садисты часто выжидают, когда жертва станет беспомощной или финансово зависимой от него. В моем случае зависимость была психологической. Я очень любила Никиту, многое ему прощала, а его доводы были невероятно стройными и логичными. Даже после нашего расставания, он убедил часть наших общих друзей встать на его сторону и больше не общаться с неблагодарной, которую он «выучил всему и отмыл», несмотря на то, что в университете я прекрасно училась сама, а все бытовые расходы и вовсе лежали на мне.

Читая историю Маргариты Грачевой, я думаю лишь о том, что запросто могла бы оказаться на ее месте, если бы благодаря случайной удаче, мне не удалось вырваться из опасной связи.

Моей случайной удачей был друг, который не побоялся поговорить с мучителем. К сожалению, защитить жертв домашнего насилия законодательно не могли тогда, не могут и теперь. Что бы я написала в полиции? «Парень вылил на меня чашку чая?», — но у меня не было даже ожогов. Или «он дал мне пощечину»? Так с нее даже побои не снять. Даже сейчас я готова рассказать о своей истории только на условиях анонимности. Кто знает, вдруг Никита помнит свою обиду и сейчас. Память у него была хорошая…


Фонд “Правмир” открыл сбор на административные расходы и оплату труда сотрудников центра “НАСИЛИЮ.НЕТ”. Давайте поможем центру оказывать качественную и квалифицированную помощь жертвам домашнего насилия и их близким. Пострадавшим от домашнего насилия может стать каждый, но вместе мы можем сказать насилию “нет”.

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.