Великий пост. Мотивы и смыслы

|
Традиция - это сокровищница, в которой рассыпаны смыслы. И если мы что-то отвергаем, то навсегда закрываем для себя возможность его найти - размышляет главный редактор издательства "Никея" Владимир Лучанинов.

Однажды, после сдачи экзамена,  мы довольные собой и жизнью,  сидели в том блаженном состоянии, когда сбросив гору с плеч и стопку книг в шкаф, можно наслаждаться первыми минутами свободы.  Четверть часа назад был экзамен, богословско-исторический, сложный. А теперь по душе и телу растекалась нега. Думать не хотелось, говорить тоже.

– Слушай, а что во всем курсе показалось тебе самым интересным? – разрушив гармонию, спросил я товарища.

– Я узнал, что святые отцы золотого века постились меньше меня…

Ему не хотелось говорить, он снисходительно отшутился. А я стал лениво выуживать зерна правды из его шутки.

В тот день я понял что-то важное.

И то, что напишу сейчас  – не то совсем, что думал тогда.  Ведь каждый, пишущий о прошлом, неизбежно осмысляет его в опыте настоящего, поэтому прошлое получается измененным. Но сейчас это не плохо, потому что православная традиция, о которой я тогда думал – это тоже всегда осмысление прошлого через опыт настоящего.

Я в Церкви, когда желаю единения с Христом

Церковь – это Христос, мы и Евхаристия, объединяющая нас. Это, если угодно, сердцевина или Сионская горница.  Мне кажется, именно ее, а не каноничность и юрисдикцию,  имел в виду Христос,  когда  говорил «созижду Церковь Мою и врата ада не одолеют ее».

И я  в Церкви только, когда по-настоящему желаю единения с Христом.  Когда  чувствую – здесь и сейчас именно Он ведущий мотив моей жизни. Возможно, это лишь минуты, но за них хочется держаться  словно за Его хитон.

А потом ведущий мотив соскальзывает на позиции второстепенных или вовсе уходит на периферию.  Тогда  я могу говорить о частом причащении, но чужие слова не будут равны моим внутренним импульсам. Я буду ходить в храм, поститься, исповедоваться, приступать к Чаше и Христос по-прежнему будет обнимать меня, но своей волей я уже не буду в Сионской горнице.  Потому что ведущий мотив, в котором я могу себе не признаваться,  будет незаметно уводить меня из нее.

И вся традиция, мне кажется, только для того и существует, чтобы направлять и возвращать  ведущий мотив к Христу. Вся без исключения –  лишь коридор в  Сионскую горницу.

И пусть коридор путаный и сложный, в нем селятся и не идут дальше, но горница внутри останется до скончания века и врата ада ее не одолеют.

Некоторые разбирают кровли, но большинство попадает в горницу коридором. Так есть и будет. И – это традиция.

Сокровищница, в которой рассыпаны смыслы

Традицию создавали люди Церкви, которые подлинно хотели быть в горнице с Учителем. В разные эпохи, в других культурных, исторических и социальных контекстах они адаптировали Евангелие под те ушедшие навсегда контексты. Унифицировали, обобщали. Ведь Церковь это всегда не Я, а МЫ.  Поэтому спорили, находили компромиссы, что естественно для не слишком близкого к идеалу сообщества, стремящегося к этому идеалу, особенно если разные группы или отдельные члены этого сообщества видят свой путь по-разному, но переживают как единственно верный.

Внешнему исследователю наша традиция кажется не только эклектичной, но и нелогичной.  Толкования непонятного в ней появляется часто тогда, когда забывается практический смысл.

Например, большая часть облачений священнослужителей ничего не символизировала. Одежды высоких вельмож – честь, жалованная византийскими императорами, дабы подчеркнуть государственную значимость церковного служения. Символика появилась значительно позднее.

Или воскресения Великого поста – почему тема святых, а не поста Христа в пустыни, например?  Просто память этих святых практически всегда попадает в пост. А в нашем типиконе смешались два монашеских устава. В одном в дни поста память святых переносилась на воскресные дни, в другом – совершалась в обычные. Поэтому память святителя Григория Паламы, преподобных Иоанна Лествичника и Марии Египетской совершается дважды в короткий период с февраля по апрель. И еще есть толкование великопостных воскресений.

И Великий пост был не всегда, он возник из практики подготовки новообращенных к крещению, которое в древности совершалось на Пасху. Перед крещением постились оглашенные и их восприемники. Восприемников было много, поэтому постилась почти вся Церковь, из этого родилась идея подражания сорокадневному посту Христа.

Но все это покажется нелогичным внешнему наблюдателю, а для меня это то самое осмысление прошлого через опыт настоящего, которое свидетельствует о том, что Предание не кристаллизуется, а живет из поколения в поколение.

И это сокровищница, в которой рассыпаны смыслы. И если к чему-то моя душа не лежит, это не значит, что души моих современников или тех, кто придет сюда после меня также на это не откликнутся. В этой сокровищнице я не один. Вместе со мной очень разные люди. И Господь заповедал нам любить друг друга.  Быть может, эта эклектика тем и прекрасна, что в ее многообразии каждый найдет при желании свой путь в Сионскую горницу.

А Христос у нас один

А еще предание это опыт людей, желающих быть с Христом. И пусть я совсем не такой как монахи, жившие тысячу лет назад, но Христос у нас один. Он общий. Через Него я лучше понимаю их, а они, надеюсь, меня.  И путь к Нему не открывается их правильным богословием, богослужением, аскетикой. Напротив, все это тем только и оправдывается, что Христос освятил все, что они старались сделать во Имя Его.

Я могу не поститься, в этом не будет никакого греха. Богу не нужен мой пост, он необходим мне. И если я не вижу смысла и перестаю поститься, то закрываю для себя возможность найти смысл. А я этого не хочу.  Ведь пост  – это язык разговора с Богом и глубинами своей души, и он древнее всех уставов и типиконов.

Фото: spbhram.ru

На этом языке можно говорить о разных вещах. О своем сокрушении, о желании стать лучше, о просьбе, обещании, о надежде.  Говорить через слабеющее телесное, в душевных и духовных пространствах личности. Менять взгляд на мир, привыкать не брать, а давать.

Я люблю богослужение Триоди, легкое чувство голода, Страстную седмицу и, конечно, Пасху. Этот удивительный день, в который ты чувствуешь Бога и подлинно знаешь, что не умрешь.  Но почему же после Светлой вдохновение   растворяется и часто именно в это время ведущий мотив меня заводит в страну далече?  Я понял, что этот язык поста ложится в прокрустово ложе моего неосознанного настроя. А он приблизительно такой: сейчас работа, зато потом отдых, вроде расслабляющей парилки после холодной проруби или богатого стола после голодания, лишь подчеркивающего позабытый  вкус любимых блюд.

Этот настрой  противоречит в корне языку и идее Великого поста. Все его смыслы как реки впадают в один ключевой.

Великий пост – это подготовка к  Христовой Пасхе.  Не к празднику только, а к образу жизни. Значит, все главное начнется после.

Можно убираться, чтобы после с приятной ломотой в мышцах и чувством выполненного долга  завалиться с книжкой на диван. Тогда центр твоего действия будет в самой уборке. А можно убираться перед приездом самого дорого гостя, с которым ты мечтаешь вместе жить в своей квартире. Тогда центр действия будет за пределами уборки, которая станет лишь подготовкой  к действию. Великий пост – это точно вторая уборка, поэтому начало настоящей духовной работы в Пасху только начинается.

Протоиерей Сергий Овсянников как-то сказал, что Иоанн Богослов, лежа на груди Иисуса, слышал,  как бьётся Его сердце. И настоящее богословие, – заключил отец Сергий, –  не то, что изучают в Духовной Академии. Настоящее богословие – это слушать и слышать, как бьётся сердце Христа.

И я желаю всей душой, чтобы пост помог мне приблизиться к Сионской горнице. Не на один день или неделю.  Я очень хочу всегда ощущать биение этого сердца. Сердца, вмешающего в себя всех нас.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: