Победил космических пиратов — и понял тему на информатике. Уроки учителя года-2026 Алексея Морозова
«Ползал у меня под сиденьями, а потом стал актером»
— Есть ли история бывшего ученика, которая особенно хорошо показывает, как меняются дети и как трудно предсказать их будущее?
— Один из моих учеников, Кирилл, сейчас играет в петербургском театре «Балтийский дом». Я помню его еще во втором или третьем классе. Тогда он был очень активным ребенком и с трудом мог усидеть на месте.
Однажды мы репетировали спектакль на театральном кружке. Обычно я выходил на сцену и разбирал с детьми, что получилось, а что нет. В тот раз я начал говорить и понял, что ребята меня не слушают: Кирилл ползал у них под сиденьями.
Я сделал ему замечание, но это не помогло. Тогда я вытащил его из-под кресел, поставил рядом с собой и продолжил разговор. Но дети стали слушать еще хуже, потому что Кирилл начал извиваться вокруг моей руки. В итоге я посадил его рядом с собой. Мы кое-как закончили. Кто бы мог подумать, что этот ребенок вырастет, окончит театральный вуз и станет актером?
— Вы совмещаете преподавание информатики с театром. На первый взгляд, это совершенно разные сферы. Что дает вам актерский опыт?
— На конкурсе «Учитель года» меня называли самым эмоциональным учителем информатики. Я артистичный, мне нравится взаимодействовать с аудиторией. И это не мешает преподаванию технического предмета.
Предметные знания, конечно, важны: дети должны разбираться в информатике и сдавать экзамены. Но преподавателю нужно уметь находить с ними общий язык, чувствовать их. Актерский опыт мне в этом помогает.
Победить космического пирата
— Вы говорите, что игровые механики помогают запоминать материал. Какие задания особенно убедили вас в этом?
— Одно из них я использовал на конкурсном уроке. Ребятам нужно было догадаться, что документ необходимо просветить ультрафиолетовой лампой. На нем была информация, которая не помогала решить задачу, но после ультрафиолетового освещения там появлялись дополнительные надписи — ключ к ответу. Чтобы продвинуться дальше, нужно было понять, что обычного чтения документа мало.
Мне запомнился и квест с датчиком звука. Там был сейф, рядом мигали лампочки, а у нас была музыкальная пластинка с изображением человека, который кричит. Когда мы подносили пластинку к сейфу, лампочки загорались, а когда убирали — гасли. Мы решили, что дело в пластинке, и долго пытались понять, что с ней нужно сделать.
Алексей Морозов
Оказалось, в сейфе был установлен датчик звука. Когда мы громко обсуждали решение, лампочки загорались. Стоило нам замолчать или отвернуться, они гасли. Мы потратили немало времени, чтобы понять: нужно не подносить пластинку, а просто разговаривать.
Такое задание запоминается именно потому, что ты сам проходишь путь от неправильной гипотезы к правильному ответу. Я не переносил эту механику в урок напрямую, но впечатления расширили представление о том, как можно строить занятия.
— Как выглядит урок, на котором дети не просто выполняют задания, а действительно проживают историю?
— Один из самых ярких примеров — урок для «Учителя года». Мы разбирали модель RGB, то есть способ представления цветов в компьютерной графике.
Урок проходил 13 апреля, поэтому мне хотелось обыграть тему космоса. По сюжету мы отправлялись на планету в стилистике Minecraft: она была пиксельной, состояла из квадратных элементов, что отсылало к устройству компьютерных изображений. На планете злой космический пират украл цвета, и ученикам предстояло их вернуть.
Для этого нужно было разобраться, как устроена модель RGB, в которой цвета формируются с помощью трех цветовых каналов. Сначала ребята работали с источниками информации и выясняли, как эта модель действует. Затем проводили эксперимент: смешивали обычные краски и сравнивали результат с тем, что получается на компьютере.
В физическом мире и в цифровом цвета формируются по-разному. Когда ученики видели, что смешивание настоящих красок не дает того результата, который они ожидали получить на экране, им было проще понять различие.
После эксперимента нужно было воскресить рыцарей цвета. Ребята раскрашивали персонажей на компьютере, и при правильном выполнении задания те оживали. Это была анимация, встроенная в сюжет. Затем рыцари помогали победить космического пирата.
— Как в игровой сюжет встроены собственно задания по информатике?
— Чтобы победить босса, нужно было решать задачи и вычислять объем графических файлов. Ответ определял урон, который ученики наносили противнику. На доске появлялся босс, у которого были специальные плашки, как в компьютерных играх. Ребята решали задачу, получали результат и наносили удар.
Но босс не погибал с первого раза. По канонам компьютерных игр начиналась вторая фаза: он воскресал, а жюри даже немного пугалось его появления. Это происходило за пять минут до конца урока. На конкурсном испытании занятие длится ровно 35 минут, и остановить его позже нельзя. Поэтому нужно было быстро перерешать задачу и понять, что для изображения с миллионами цветов придется заново пересчитать данные.
Для детей это был эмоциональный момент: они понимали, что времени почти не осталось и если не победят босса, то не узнают, чем закончится история. Но больше всего меня впечатлило жюри. Эксперты сидели на заднем ряду и в какой-то момент сами начали болеть за ребят. Когда до конца оставались считаные секунды и один из учеников нанес последний удар, жюри зааплодировало.
Для меня это важно: игра помогла увлечь не только детей, но и взрослых. При этом все задания оставались частью учебной темы: без понимания компьютерной графики победить босса было невозможно.
— А как геймификация помогает объяснять темы, которые сложно представить в виде приключения, например программирование?
— Здесь тоже можно использовать игровые механики. Например, тема одномерных массивов — непростая для школьников. После нескольких уроков, на которых мы изучаем алгоритмические конструкции и решаем задачи, я провожу занятие для закрепления материала в виде головоломки.
Ученикам нужно собирать программу из блоков команд по определенным правилам, а в результате получается мозаика. По сути, это настольная игра, которая помогает повторить, какие задачи мы умеем решать и как устроены алгоритмы.
И это девятый класс, то есть уже довольно взрослые дети. До этого мы несколько уроков разбираем сложные задачи, а потом вдруг повторяем материал в необычном формате. Они каждый раз с удовольствием включаются в работу. Я вижу, что позитивное отношение к заданию помогает лучше запомнить то, что мы хотим донести.
— Как вы понимаете, что игровая механика действительно помогает учиться, а не просто развлекает детей?
— Для меня важно, чтобы за сюжетом всегда стояла учебная задача. Если убрать эти знания, игровая история перестанет работать. При этом я убежден, что личный опыт решения задачи помогает ее запомнить. Когда ученик сам ищет подсказку, проверяет гипотезу, ошибается и наконец находит решение, он не просто получает готовый ответ. Он проходит путь, который потом может воспроизвести самостоятельно.
Сделать виртуальную модель школы
— Как вы готовите учеников к ОГЭ и ЕГЭ по информатике? Можно ли подготовиться к экзамену только на обычных уроках?
— ОГЭ, на мой взгляд, не должен становиться проблемой для ребенка, который внимательно занимается на уроках и стабильно учится на четверки и пятерки. С ЕГЭ сложнее: к нему нужно готовиться отдельно и основательно. Это могут быть дополнительные курсы, занятия в организованной школьной группе или индивидуальная подготовка.
Но для меня задача учителя не сводится к экзаменационным результатам. Важно не напугать ребенка сложностью предмета, а заинтересовать его и научить самостоятельно разбираться в теме. Сейчас для этого есть много ресурсов: книги, подкасты, видеоканалы, нейросети. Например, искусственный интеллект может объяснить, как работает конкретная команда в программе.
У меня много учеников, которым достаточно задать направление, чтобы они сами углубились в тему и начали создавать проекты. Я помогаю им разобраться, поддерживаю и направляю, а дальше они уже сами ищут решения.
— Можете рассказать о проекте, который начался с увлечения ученика?
— В прошлом году я познакомился с восьмиклассником Артемом. Я тогда только начинал работать с его классом. Однажды Артем рассказал, что делает видеоэкскурсии: снимает улицы, музеи, выкладывает ролики на собственном сайте. У него была специальная камера, которую он купил сам.
Я попросил его показать работы, увидел в них потенциал и предложил сделать проект. Мы решили снять видеоэкскурсию по школе с точки зрения безопасности: показать, как ориентироваться в здании и эвакуироваться в случае чрезвычайной ситуации. Мне хотелось, чтобы проект имел социальную направленность.
По выходным, когда в школе никого не было, мы приходили и снимали кабинеты, коридоры и панорамы. Охранники открывали нам двери, чтобы мы могли пройти по зданию. Затем Артем создал виртуальную модель школы, по которой можно было перемещаться и изучать разные ее части.
Проект получил хорошие отзывы и занял первое место в номинации по моделированию на конференции. Для меня эта история важна еще и потому, что я не придумал ребенку тему заранее. Я заметил, что ему интересно, и помог превратить его увлечение в проект.
— Получается, задача учителя — не столько предложить готовую тему, сколько заметить интерес ребенка и помочь ему развить его.
— Да. Информатика объединяет много разных направлений: программирование, компьютерную графику, 3D-моделирование, монтаж видео. Один ребенок может увлечься приложениями, другой — дизайном, третий — сайтами. Важно, чтобы ученик сам разбирался в теме и понимал, что именно ему интересно.
«Нейросеть написала программу, но знаний не прибавилось»
— В программировании искусственный интеллект способен написать работающий код. Как понять, что ученик действительно разобрался в задаче, а не просто получил готовое решение от нейросети?
— Нужно задавать вопросы о самом процессе. Программа либо работает, либо нет, и поэтому может казаться, что все в порядке, если нейросеть выдала работающий код. Но я стараюсь развивать у учеников критическое мышление и понимание того, что они делают.
Всегда спрашиваю: почему это работает? что означает эта переменная? зачем ты использовал именно эту команду? Если ученик не может ответить, значит, он не разобрался. Да, нейросеть могла написать программу, но знаний от этого не прибавилось.
Использовать ИИ, чтобы лучше понять тему, — хорошая идея. Попросить его объяснить, как работает команда, разобрать ошибку или помочь найти решение — это один подход. Просить сделать за тебя работу, не пытаясь разобраться, — совсем другой.
— Вы сами сразу начали использовать ИИ или пришлось осваивать его постепенно?
— У меня это произошло довольно естественно. Когда появился искусственный интеллект, мне стало интересно, я начал пробовать. Знаю учителей, которым эта технология до сих пор кажется сложной и даже пугающей.
На конференциях и выступлениях иногда слышу, что учителя не хотят пользоваться нейросетями, потому что не понимают, с чего начать. Я обычно предлагаю просто попробовать. Необязательно сразу загружать документы или перестраивать рабочий процесс: можно написать запрос и посмотреть, что получится.
При этом нельзя говорить учителю, что он отстал от жизни, если пока не использует ИИ. Давление только оттолкнет. Лучше спокойно показать, какую задачу инструмент может решить и сколько времени сэкономить, а дальше дать человеку возможность самому подумать, нужен ли он ему.
— С какой задачи вы бы посоветовали учителю начать знакомство с нейросетями?
— Например, можно попросить ИИ составить дополнительный вариант контрольной или домашней работы. Учитель знает свой предмет и может проверить, насколько задания соответствуют программе, а затем отредактировать результат. Это помогает сэкономить время на рутинной работе. Но важно понимать, что нейросеть не снимает ответственности за содержание. Учитель должен проверить результат и убедиться, что он подходит.
От маркетинга к преподаванию
— Вы учились на маркетолога, работали на телевидении и занимались графическим дизайном. В какой момент поняли, что хотите преподавать?
— Информационные технологии всегда оставались частью моей жизни. Я делал сайты, занимался графическим дизайном, после университета устроился на местное телевидение, где создавал графику и рекламные ролики, работал в After Effects (профессиональная программа для создания визуальных эффектов, анимированной графики и работы с динамическими изображениями. — Прим. ред.).
Но параллельно я продолжал участвовать в жизни школы, которую окончил, ездил туда уже в качестве вожатого. Еще со школьных лет я занимался театром, после выпуска тоже участвовал в его жизни. Поэтому связь со школой не прерывалась. Постепенно я начал думать, что мне хотелось бы работать с детьми. Но у меня уже было другое образование и другая работа, поэтому я не знал, как перейти к преподаванию.
Потом закрылась телерадиокомпания, где я работал. Примерно тогда же в моей школе ушел учитель информатики. Мои бывшие учителя буквально поймали меня в коридоре и сказали: «У тебя вроде получается, есть талант. Давай попробуй». Я и сам уже хотел преподавать и ждал какого-то повода.
— Почему вы изначально выбрали маркетинг, а не информатику?
— Я поступал на направление, связанное с информатикой и экономикой. Но когда пришел смотреть списки зачисленных, не обнаружил там свою фамилию. Друг показал мне другой список: специальность закрыли, и абитуриентам предложили забрать документы. Пришлось быстро что-то решать. На другие направления мой набор экзаменов не подходил, поэтому я выбрал маркетинг.
Все сложилось так, как сложилось. Даже после университета я продолжал заниматься технологиями, позже поступил в аспирантуру и получил педагогическую подготовку. Она была связана с педагогикой высшей школы, но дала мне представление о преподавании.
— Вы пришли в школу весной, когда учебный год почти закончился. Какими были первые месяцы?
— Я понимал, как себя вести с детьми и как находить общий язык. Образ учителя у меня сложился благодаря собственному школьному опыту. Моя мама тоже педагог, она преподает музыку, фортепиано и вокал. Меня всегда окружали хорошие учителя, поэтому к профессии я относился позитивно.
С учебными материалами оказалось сложнее. Мне нужно было за два месяца разобраться, что дети прошли, и довести их до конца учебного года. Приходилось быстро готовить конспекты и презентации, вникать в программу и одновременно осваиваться в новой роли. Мне очень помогли коллеги, в том числе мои бывшие учителя. Владислава Вячеславовна Харинова, которая впоследствии стала моим наставником при подготовке к конкурсу, поддерживала меня с самого начала.
— Вы сами рассказывали, что в школе не сразу освоили работу с компьютером. Почему этот опыт важен для вас как для учителя информатики?
— Когда у нас началась информатика, у меня дома не было компьютера. Я играл на приставке, а навыков работы с файлами и программами практически не имел. В школе мы сразу приступили к программированию. Мне пришлось разбираться в теме вместе с другими ребятами, которые тоже не все умели. Поэтому, когда пришел преподавать, я понимал, что нельзя сразу перегружать их информацией. Нужно вводить в предмет постепенно, чтобы у них не возникало такого же шока, как у меня.
Кроме того, школьная информатика гораздо шире, чем программирование. Нужно уметь работать с файлами, текстовыми редакторами и презентациями, понимать основы компьютерной графики. Даже если ребенок не собирается становиться программистом, информатика помогает развивать логическое и алгоритмическое мышление. Эти навыки пригодятся в самых разных сферах.
Сейчас предмет стал гораздо системнее: есть рабочие программы, учебники, разные направления олимпиад. Можно углубляться в программирование, информационную безопасность, системы искусственного интеллекта и другие области. При этом базовые навыки нужны всем, независимо от того, какую профессию человек выберет.
«Готовились к конкурсу 400 дней»
— Вы давно были знакомы с конкурсом «Учитель года»: еще школьником помогали готовить выступления участников, а позже наблюдали за коллегами. Почему сами решились участвовать не сразу?
— В нашем городе участники не только записывают видеовизитку, но и готовят самопрезентацию на сцене. Ученики часто помогают с выступлениями, и я тоже в этом участвовал. Потом, уже работая в школе, помогал готовиться к конкурсу другим учителям.
Например, у нас был учитель физкультуры Владислав Игоревич Иванов, который первым от нашей школы поехал на всероссийский этап. Он не стал лауреатом, но привез опыт, и мы увидели, как устроен конкурс изнутри. Правда, за десять лет он сильно изменился.
Примерно в 2020-м году администрация и коллеги стали говорить, что мне тоже стоит попробовать. Но я сомневался. Я довольно честолюбивый человек и думал: если идти на конкурс, нужно быть готовым пройти весь путь до конца. В тот момент мне, наверное, не хватало внутренней готовности.
К тому же началась пандемия и выяснилось, что конкурс будет проходить дистанционно. Мне не хотелось тратить попытку в таком формате. Казалось, это не совсем тот опыт, ради которого стоит участвовать.
— Что изменилось к тому моменту, когда вы все-таки решили участвовать?
— Об этом снова заговорили близкие и коллеги. Они сказали, что раньше я, возможно, еще не был готов, а теперь уже могу попробовать. Я задумался и решил, что пойду, если смогу придумать хороший мастер-класс.
Для меня именно мастер-класс был самым сложным испытанием. Сейчас этот этап заменили испытанием в другом формате, но тогда я понимал: нужно не просто показать, что ты умеешь преподавать, а предложить коллегам что-то полезное.
— Как вы нашли тему мастер-класса и поняли, что именно она может стать вашей сильной стороной?
— На одном из подготовительных занятий городской методист сказала, что у каждого участника есть своя изюминка, просто иногда человек сам ее не замечает. Эта мысль мне запомнилась. Я стал думать, что же есть у меня, и понял: это игровые технологии, квесты и геймификация.
Раньше я относился к ним немного скептически. Казалось, что игры — это несерьезно, что они нужны только для мотивации. Но постепенно я увидел в них полноценный педагогический инструмент.
Мне близка мысль о том, что учителю важно играть с детьми и учиться понимать их мир. Я понял, что именно об этом могу рассказывать на конкурсе, обратился к человеку, который курирует конкурс в нашем городе и много лет работает в жюри на всероссийском уровне. Мы готовились больше года, примерно 400 дней.
— Что вы хотели доказать своим мастер-классом?
— Что квест — это не просто развлечение на уроке. Его можно спроектировать так, чтобы игровые задания помогали усваивать материал. Поэтому и мастер-класс был устроен как квест: участники сами проходили задания, открывали сундуки, собирали кубик Рубика по алгоритму, искали подсказки.
Постепенно они замечали, как устроены игровые механики. В конце из пройденных этапов складывалась модель урока-квеста — алгоритм, который можно применить к любому предмету.
Мне кажется, когда человек сам переживает момент решения сложной или нестандартной задачи, он лучше запоминает, как она устроена. Я люблю ходить на квесты с друзьями. Если долго не можешь решить головоломку, а потом наконец понимаешь принцип, то запоминаешь его надолго. Мне хотелось, чтобы дети испытывали то же самое на уроках.
«Чтобы ребенок был счастлив»
— Что для вас важнее всего дать ученику — и на уроках информатики, и в театральном кружке?
— В первую очередь мне важно, чтобы ребенок был счастлив. Чтобы он получал удовольствие от того, что делает, с радостью приходил на урок или занятие. Мне кажется, это основа, на которой можно сформировать гармоничную личность.
Конечно, академические знания важны. Но сегодня не менее значимы функциональные навыки, эмоциональный интеллект, умение работать в команде и понимать окружающий мир.
— Как вас изменили дети, чему вы у них научились?
— Когда я только пришел в школу, мне казалось, что нужно держать определенное лицо, вести себя по какой-то модели, словно надевать маску учителя. Но дети своей непосредственностью, умением удивляться и просто говорить о сложных вещах помогли мне понять, что не обязательно постоянно играть кого-то.
Разумеется, у педагога есть границы, и нельзя позволять себе все. Но важно чувствовать детей, понимать, как с ними общаться. Я понял, что мой естественный язык — иногда довольно простой, эмоциональный — им подходит. Благодаря этому нам легче понимать друг друга.
— Что бы вы сказали себе восемнадцатилетнему, если бы могли вернуться в прошлое?
— Меньше сомневаться, быть собой и не пытаться изображать кого-то другого. Хотя сомнения тоже необходимы: если совсем перестать задавать себе вопросы, можно остановиться в развитии. Важно проверять себя и думать, туда ли ты идешь и то ли делаешь. Но при этом нужно учиться легче принимать решения. Для меня выбирать до сих пор непросто.
Фото: Александр Белов