Ежедневное интернет-издание о том, как быть православным сегодня
Правительство расширило перечень импортных медицинских изделий с ограничениями для закупки государственным больницам. На этот раз в него попали аппараты искусственной вентиляции легких, перевязочные материалы и многое другое. Почему это решение может угрожать жизни пациентов, рассказывает врач-рентгенолог, фтизиатр Анна Белозерова.

Отечественная аппаратура – как автопром ВАЗ

Анна Белозерова

Я отношусь к этому ограничению очень плохо и вот почему. 

На сегодняшний день отечественная промышленность не выпускает ничего, что было бы пригодно для проведения постоянной ИВЛ. Потому что изначально все эти аппараты выпускались военными заводами и ориентировались на то, что человеку дали наркоз, сделали операцию и пациента сняли с ИВЛ. В те времена, когда их разрабатывали, такого понятия как продленная или постоянная ИВЛ, не было. Эти аппараты не создавались с режимом для новорожденных, для маленьких детей, что зачастую приводило к очень плохим исходам. 

На сегодняшний день, как мы знаем, в выхаживании новорожденных показатели очень хорошие, и во многом это происходит благодаря современным аппаратам – не российским и не китайским (сейчас очень многое из того, что продается в России, это в том числе китайская техника, которая пока не вышла на нормальные показатели работы). Соответственно, если нет этого, то страдают в первую очередь врачи и пациенты. Пациенты страдают напрямую, так как они не будут получать качественной помощи. Аппаратура ИВЛ очень сложная, она требует серьезного сервиса, все аппараты должны нормально обслуживаться и без этого они работать не могут. Как будет с ИВЛ на дому? Видимо, опять все это будут оплачивать благотворители, или сами семьи. 

Моя основная профессия – врач-рентгенолог. В списке ограничения закупок медтехники я вижу запрет на приобретение практически всей рентгеновской техники и техники для проведения компьютерной томографии. Правда, там указаны томографы с небольшим количеством срезов, потому что пока на рынке отечественных томографов нет машин с большим количеством срезов. Но вся рентгеновская диагностическая техника вплоть до флюорографов (хотя, насколько я знаю, их и не делают за рубежом) попала под это ограничение. 

Да, в России делают рентгеновские аппараты. Я была на заводе, где собирают рентгеновские аппараты, и они неплохие – для городских поликлиник, например, где делается первичная диагностика. В больницах, где производятся сложные вмешательства под контролем рентгена, например, как в нашей больнице, отечественная техника пока не может предложить то, что нам нужно. Вдобавок под запрет попали системы архивирования изображений и их передачи, это тоже всё мне неизвестно, существует ли оно отечественное или не существует, и насколько оно, вообще, надежное, и насколько оно будет работать. В экспертной лучевой диагностике, которой я занимаюсь, всего четыре производителя. А от производителя сильно зависит качество изображения, возможность его цифровой обработки, возможность передачи и сохранения в нужном разрешении.  Я совершенно ответственно могу заявить, что для лечебного высокоспециализированного учреждения современная рентгеновская техника, которая делается в России, не подходит. Не подходит в силу того, что она просто пока еще не доходит до тех стандартов и разрешающей способности, которая требуется. Например, для выполнения таких сложных исследований как томосинтез, нужна  современная цифровая рентгеновская томография – такие функции заявлены у отечественного производителя, но мы не знаем, насколько они будут работать, насколько они готовы заместить собой реально работающую технику, с которой мы все знакомы.

Меня просто потрясло ограничение поставок  импортных приборов, аппаратов и установкок для облучения онкологических больных. В лучевой терапии очень многое, практически всё, зависит от четкого планирования, чтобы этот пучок, который направляется в больную ткань, действовал именно на саму опухоль, а воздействие его на окружающие здоровые ткани и на весь организм в целом был бы минимальный. Я не знаю ни одного производителя отечественного, который мог бы предложить такую технику. Я очень хорошо, к сожалению, осведомлена в этой теме, так как я уже говорила, что моя мама болела раком и мы выбрали лечение в частной клинике в Санкт-Петербурге, где имеется всё современнейшее, самое современное на сегодняшний день оборудование. Насколько я знаю, у них ни одной отечественной установки нет. Для меня эта новость просто потрясающая, потому что все говорят о наркозных препаратах, об аппаратах ИВЛ, аппаратах УЗИ. Но никто почему-то не сказал, что рентгеновская техника оказывается в крайне сложном положении. 

Теперь про аппараты УЗИ – это моя непосредственная епархия, так как я врач лучевой диагностики. За свою длинную практику я работала на многих аппаратах и должна сказать, что на сегодняшний день то, что предлагает российская и китайская промышленность, не может использоваться в учреждениях, где оказывается специализированная помощь. Возможно, какая-то аппаратура подойдет учреждениям, где нужно распознать острые состояния, оказать первичную помощь, может быть, вторичного уровня учреждения, но для третичного уровня учреждения, например, где работаю я, это уже должна быть high-end техника, которую делают совсем немногие производители. Я сознательно не называю производителей, чтобы меня не обвинили в преференциях, но реально хорошая аппаратура — это четыре производителя, мы их все знаем, все стремимся работать на такой технике. 

Приведу простой пример – сколько бы ни пытался себя рекламировать отечественный автопром, учитывая, что мы все прекрасно знаем, что отечественный автопром ВАЗ — это подразделение концерна “Рено”, спросите любого человека — практически никто сознательно не купит отечественную машину. Все знают, что можно даже купить хороший автомобиль, который долго отработает – я 12 лет ездила на Ниве, эта машина выполняет задачу – ездить по пням, но она некомфортная. Она, как отечественный аппарат вентиляции легких: задачу выполнит, операцию проведет, но ты не получишь комфорта и эффективной бесперебойной работы.

Очень важно понимать, что при отказе при хронической ИВЛ дома пациент обречен… Так же, как и современная техника — может попасться такая, что будет работать нормально, неплохо, а может попасться и такое, что ты из ремонтов не будешь вылезать. Пугает нестабильность.

Высокотехнологичная помощь – какая тут  экономия

В постановлении правительства упомянуты эндопротезы. Я работаю рентгенологом как раз в травматологическом отделении,  у нас в больнице такие операции на потоке в большом количестве, делаются абсолютно бесплатно, за счет бюджетных средств. Отечественных эндопротезов я не видела, хотя знаю, что они существуют, видела в каталогах. Наши врачи работают с хорошими протезами. Я вижу, что частота осложнений у них минимальная, такая же как во всем мире. В основном эти осложнения обусловлены тем, что пациенты начинают очень рано вставать, до того как им разрешают. Иногда, очень редко, у пациентов бывают такие осложнения, как переломы костей рядом с протезом. Но так, чтобы были проблемы именно с качеством самого металла, я такого за пять лет работы не помню вообще.

Точно также я не помню такой истории с пластинами и прочими конструкциями зарубежных производителей, их тоже немного. Если перейти на отечественные эндопротезы, я не представляю себе, какова будет частота осложнений. Это же высокотехнологичная помощь, какая тут  может быть экономия? Вторичное протезирование в разы дороже, и те протезы уже только импортные.

Даже с лекарствами ситуация проще – если не проводились клинические исследования, препарат не считается безопасным и эффективным. Что касается изделий медицинского назначения, тут немножко другая тема. Сам по себе аппарат может быть вполне безопасен, им не убьешь никого, но исследования медицинской техники отечественного производства, насколько мне известно, и как говорят коллеги, не проводились. Соответственно мы не можем считать это оборудование полностью эффективным и безопасным. 

А отвечать за это будет лечащий врач

Еще одна проблема состоит в том, что над всеми врачами висит угроза уголовного преследования. Если, допустим, кто-то погибает из-за того, что аппарат ИВЛ технически несовершенен, кто-то погибает из-за того, что аппарат УЗИ низкого класса не позволил увидеть что-то, кто-то погибает из-за того, что эндопротез вызвал нагноение и дальнейшие осложнения дошли до летального исхода — отвечать за это будет не производитель, не люди, которые подписали это постановление. Отвечать за это будет лечащий врач. 

Если это касается УЗИ или рентгена, отвечать за это будет врач УЗИ или врач-рентгенолог. Есть предел метода и этот предел постоянно расширяется. На сегодняшний день мы видим чудеса новой техники чуть ли не каждый год. Но, к сожалению, если закроется дорога к конкуренции, к новому оборудованию, то не будет развития и у наших производителей, как это происходит сейчас с Суперджетом. 

С закупками лекарств я столкнулась сама – у моей мамы был рак легких, я сама поставила диагноз, это была уже тяжелая стадия. Ей был назначен препарат для химиотерапии, квоту на который нужно было ждать несколько месяцев. Как вы понимаете, на такой стадии онкозаболевания ждать даже месяц невозможно. Я летала за препаратом в Турцию, где государство жестко регулирует цены на медицинские препараты. Перелет в Стамбул и покупка препарата там оказались дешевле, чем купить препарат в России. В Турции он стоил около 23 000 рублей, а в России – больше 70 тысяч. Препарат даже закупался, но ждать его было слишком долго, критически долго для онкобольного. 

Я поддержу Василия Штабницкого, с которым мы работаем вместе – мы оба патриоты, я люблю страну, я здесь работаю и живу, хотя мы могли бы все давно уехать. Я бы очень хотела, чтобы люди, которые здесь живут, получали наилучшую возможную сегодня в мире помощь. Причем бесплатно, за счет бюджетных средств.

Фото: ТАСС

Механизмы закупок усложнены до предела

Наконец, в постановлении идет речь о перевязочных материалах. К сожалению, мне неизвестно, производят ли отечественные производители перевязочные материалы с рентгеноконтрастной нитью. Почему это очень важно? Потому что, увы, иногда случается так, что остаются инородные тела, салфетки в полости после операции. Если эти салфетки не имеют рентгеноконтрастной метки, их очень трудно обнаружить даже на КТ, даже на МРТ, не говоря уже о рентгене. Как правило, они пропитываются кровью и выглядят просто как скопление крови, а не как ткань. Если нет таких меток, то пациент обречен на гораздо более длительную диагностику этих осложнений и худший исход. Но ведь до сих пор много где используют салфетки из обычной марли, потому что это значительно дешевле, чем закупать рентгеноконтрастные.

Здравоохранение — это, с одной стороны, экономическая отрасль, и мы можем обсуждать анализ стоимости и эффективности. Мы бесконечно говорим, что огромные деньги уходят на совершенно ненужное. И при этом в больницах крутят перевязочные материалы из марли.

Я думаю, что сначала надо создать условия, чтобы в стране сделали конкурентноспособное оборудование, на которое можно без ущербка для качества работы заменить зарубежную технику, и только когда это будет сделано, можно менять процесс госзакупок.

Механизмы закупок лекарств тоже усложнены до предела. Врачи сейчас очень громко говорят об этом, потому что неправильно выстроенные закупки – это прямое негативное воздействие на исход лечения. Повторю, происходящее, в том числе принятие этого постановления – это прямое негативное воздействие на исход лечения. И мне кажется, именно врачам надо говорить об этом. И чем больше, тем лучше.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: