«Почему
25 ноября отмечается Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин. Разве насилие совершается только против женщин, почему бьет — значит не любит, в чем разница между насилием и семейным спором, почему она не уходит и чем можно помочь? В этих вопросах нам поможет разобраться психолог Лидия Руонала.

Почему мы опять говорим про женщин? Разве мужчины не становятся жертвами домашнего насилия?

Лидия Руонала

Давайте начнем со статистики. Согласно данным ООН, каждая третья женщина и девочка хоть раз в жизни подвергалась физическому и социальному насилию. Чаще всего насилие происходит от близкого человека, которого пострадавшая хорошо знала. Женщины и девочки составляют 85% жертв домашнего насилия, 71% жертв торговли людьми, при этом три из четырех подвергались сексуальной эксплуатации.

137 женщин погибает от рук членов семьи каждый день. По данным на 2017 год, из 87 000 женщин, убитых в результате насильственных действий, более половины (50 000) были убиты партнерами или членами семьи, и более трети (30 000) — мужчиной, с которым они на момент убийства или в прошлом находились в отношениях.

Женщины физически слабее, уязвимее для сексуальных злоупотреблений. Во многих странах женщины до сих пор не имеют права выбрать мужа, их свидетельства в суде считаются менее значимыми, чем голос мужчины. Более 200 миллионов женщин по всему миру подвергались женскому обрезанию. В мире еще практикуются браки с несовершеннолетними девочками. 

Это не самый полный перечень преступлений, совершаемых в современном мире против женщин, и в связи с пандемией и локдауном ситуация в этом году стала еще сложнее. При этом только 40% жертв насилия могут получить помощь, и лишь 10% заявляют в полицию. 

Мужчины тоже подвергаются насилию, но в основном тоже со стороны других мужчин. 91% женщин, отбывающих наказание за превышение самообороны, защищались от мужчин-насильников. Именно поэтому приходится выносить тему насилия по отношению к женщинам в отдельную повестку.

Как это выглядит изнутри?

Говорить о домашнем насилии не так уж и просто, потому что эта тема относится к табуированным. Она до сих пор представляет из себя смесь страшилок в стиле стишков про маленького мальчика, страха, отрицания и порицания. Будто есть такие специальные женщины, которые попадаются в лапы домашних тиранов, но на самом деле проблема не такая частая, и давайте лучше решать серьезные вопросы.

На самом деле статистика по домашнему насилию ужасающая, а стать ее участником может каждый. Мы разберем сложности, связанные с этой темой, на примере Марии и Константина (Имена изменены по этическим соображениям. — Прим. авт). 

Маша — моя подруга, и я попросила ее рассказать свою историю для читателей «Правмира». Мне было важно описать ситуацию, где мне знакомы оба участника и я уверена, что ситуация не искажена.

Мария жила в провинциальном городе с родителями, которые ее опекали и заботились о ней. Хорошее образование, интересные карьерные перспективы, друзья и увлечение народными танцами. Маша искала возможность вырваться во взрослую жизнь, но просто так бросить родителей ей казалось слишком эгоистичным.

Девушке было 23 года, когда на выставке она познакомилась с православным бизнесменом Константином. Он сразу покорил девушку энциклопедическими знаниями, активной религиозностью и, как ни странно, готовностью опекать. Родители одобрили: взрослый, самостоятельный, верующий, из Москвы.

Что могло насторожить с самого начала? Неуважительное отношение к тем, кто ниже его по рангу: официантам, дворникам, продавцам. Маше приходилось выслушивать гнев на «дураков-сотрудников» и «растяп-почтальонов», даже если она говорила, что ей неприятно. Константин говорил: «Жена должна поддерживать мужа», — и продолжал. 

Домашнее насилие. Я это пережила
Подробнее

«При этом Константин не только не разделял мои жизненные интересы и ценности, но и считал их несерьезными играми — в противовес его “настоящим”. Все попытки делиться радостью гасились буквально на подступе. Он или переводил разговор на другую тему, или ругал меня, что я говорю о ерунде, а у нас ипотека», — вспоминает Маша. Тогда она правда верила, что именно так она должна поддерживать мужа, чтобы он снова стал поддерживающим и немного старомодным романтиком, которого она полюбила.

Патриши Эванс в своей книге «Бунт удобной жены» рассматривает примеры вербальной агрессии и учит различать злоупотребления и выяснение отношений, которые случаются в каждой семье. Так вот, если супруги выясняют отношения, они могут признать, что где-то перегнули палку и извиниться. Они понимают, что своими действиями могут задеть партнера. Им бывает стыдно за свои поступки.

Вербальная агрессия всегда предшествует физической агрессии, а ее цель — поддержание иллюзии власти и силы.

В ситуации вербального насилия агрессор отрицает свою агрессию, и договориться с ним невозможно. Его цель — не взаимодействие и сотрудничество, а контроль и подчинение. И традиционная культура воспитывает девочек и мальчиков в разных реальностях. Девочек учат быть чуткими, идти на компромисс, заботиться — иначе они неправильные девочки. А мальчиков учат быть пробивными, отстаивать свои интересы, быть выше всего этого — иначе они неправильные мальчики.

Как развивается домашнее насилие

Домашнее насилие происходит там, где его не ждут, этим оно и опасно. Бессел ван дер Колк, автор книги «Тело помнит всё» и специалист по работе с психологической травмой, пишет, что наш мозг так устроен — в ситуации опасности мы хотим укрыться дома. Если с нами случаются травмирующие ситуации — нам нужно место, куда мы прибежим и спрячемся, сможем перевести дух. 

Но ни один домашний тиран не заводит знакомство, представляясь: «Добрый день, я Костя. Я считаю, что любовь — это когда я тебя эмоционально использую, лишаю тебя денег и друзей, и ты будешь виноватой во всех наших проблемах». Нет, все начиналось иначе.

Домашнее насилие начинается с того, что агрессор пытается всеми силами расположить к себе жертву. Со стороны это выглядит очень романтично, даже слишком. Близкие и родственники начинают говорить: «Посмотри, как он тебя любит! На руках просто носит». Происходит очень яркая и даже в чем-то показательная демонстрация того, как потенциальная жертва значима и любима. Такое отношение парализует, создает ощущение того, что здесь можно расслабиться и быть уязвимой. 

Когда этот этап пройден, агрессор начинает изолировать жертву, становясь единственной значимой фигурой в ее жизни. Константину повезло — его жена переехала в новый город, где у нее и правда никого не было. Если появлялись потенциальные приятели, то Константин всячески саботировал приглашения в гости или в театр: «У меня болит голова, мне нужна твоя поддержка именно сейчас». 

А далее запускается так называемый круг насилия, который изматывает жертву. Этот круг состоит из трех этапов, которые развиваются раз за разом. Напряжение — насилие — медовый месяц.

Дело в том, что мужчин не учат проживать свои чувства. Но при этом они все равно есть и оказывают влияние на человека. Чувства — это признак эмоциональных процессов, как температура тела — физиологических. Но мальчики, воспитанные в условиях, где им запрещено чувствовать и быть внимательными к кому бы то ни было, не умеют замечать «повышение температуры», дожидаясь «осложнений». 

Этими «осложнениями» выступают вспышки гнева, а ближний становится инструментом для разрядки, на которого можно слить напряжение. На самом деле так ведут себя маленькие дети, которые еще не способны контролировать свое поведение, и им нужна мама. Такую маму и искал себе Константин, а вместе с ним и остальные мужчины, совершающие домашнее насилие.

Культурный фактор играет ведущее значение в формировании факторов, которые запускают домашнее насилие. 

Маше приходилось быть одновременно и мамой, которая должна была выдерживать вспышки гнева мужа и успокаивать его, бросая все свои дела, и зависимой маленькой девочкой, чтобы Константин мог чувствовать себя сильным и смелым мужчиной, на котором держится вся семья. На этапе напряжения Маша становилась эгоисткой, которая рассказывает о каких-то глупостях, потом происходила разрядка, а потом снова медовый месяц, где жена — это услада его жизни и свет очей.

Почему она не уходит?

Этот вопрос не задает жертвам насилия только ленивый. И опасен он тем, что он создает иллюзию того, что из отношений домашнего насилия можно выбраться самостоятельно. Он утешает тем, что «уж со мной такого точно не случится, и с моей дочерью тоже». Он дает иллюзию контроля тем, кому повезло быть статистической погрешностью и не встретить на своем пути насилия.

Вот как Мария отвечает на этот популярный вопрос: «Я верила в то, что я слабая девочка, которая без него пропадет. Плюс я была настолько измотана, что у меня атрофировалась возможность вообще чего-то по-настоящему хотеть. Что воля, что неволя — все одно. А без воли никуда не двинешься».

На фоне постоянных стрессов у Маши начались панические атаки, и она обратилась к психиатру за таблетками. В это время Константин начал активно рассказывать всем знакомым и близким о том, что у Маши серьезное психическое расстройство, она не контролирует себя и может сделать что угодно. Вот и психиатр, и таблетки. Но он — настоящий мужчина и ее никогда не бросит. 

«Этот абьюзер токсично обесценил мои границы!» Как люди подменяют понятия и чем это выгодно
Подробнее

Таблетки начали работать, и по совету врача Мария вернулась к народным танцам, где познакомилась с новыми людьми, которые к ней хорошо относились. Вначале Константин относился к этим Машиным занятиям так же снисходительно-небрежно: «Чем бы дитя не тешилось. Все бы ей танцевать». Но новые друзья обратили внимание на перемены Машиного настроения, и она точно не была похожа на ту практически недееспособную женщину, как пытался описать ее Константин. Ребята забили тревогу.

Маше повезло. Она на некоторое время уехала к родителям — в другом городе безопасно. Новые друзья помогли пережить развод через суд. У нее была работа и не было детей.

К сожалению, уйти из отношений, сопряженных с домашним насилием, практически нереально без посторонней помощи. Потому что последний этап домашнего насилия — это «уничтожение». Константин пытался уничтожить Машу не буквально, а эмоционально и социально. Он выставлял свою жену несчастной сумасшедшей, пытаясь обрести над ней полный контроль. Ведь расправиться с жертвой можно не только топором. Давление было таким, что ей начали приходить в голову страшные мысли.

Тогда врач и друзья встали на ее сторону. Но и сегодня Константин продолжает рассказывать всем знакомым про «больную жену», хотя они давно разведены.

Что же делать?

Женщины не уходят, потому что они хотят жить. Они хотят, чтоб у них были руки и ноги, чтоб их не вывозили в лес и не угрожали топором, чтоб к ним на работу не врывались и не убивали в присутствии коллег и клиентов, чтоб их не избивали в подъезде до инвалидности.

Согласно современным протоколам психологической работы, если психолог подозревает у своих клиентов признаки домашнего насилия, он разделяет пару и ведет дальнейшую работу отдельно. Это может угрожать жертве домашнего насилия: информация, полученная в результате самораскрытия, может использоваться против нее.

Агрессоров развращает безнаказанность.  А остановить их может только сила, которую они боятся. Именно поэтому во многих странах действуют социальные программы для женщин, переживших домашнее насилие: убежища, социальные пособия, бесплатные психологи и юристы. Вопрос взаимодействия с агрессором берут на себя правоохранительные органы, выдаются охранные ордера, запрещающие агрессорам приближаться к жертвам. Кроме того, агрессоры проходят курсы по управлению гневом.

Но для того, чтобы появился адекватный закон о домашнем насилии, необходимо признать саму проблему и разрешить «выносить сор из избы». Согласно исследованиям в странах, где такой закон принят — 2% заявлений о домашнем насилии представляют из себя попытку одного из партнеров свести счеты с другим, и такие жалобы умеют вычислять. 98% жалоб сопряжены с реальными ситуациями, угрожающими членам семьи агрессора.

В России такого закона нет, но есть фонды, помогающие женщинам. Например, на сайте сети взаимопомощи женщинам #Тынеодна есть список центров, предоставляющих убежище, психологическую и социально-правовую помощь. Только огласка и поддержка помогают выйти из этого круга насилия, восстановиться и прожить счастливую жизнь, основанную на уважении и понимании.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.