«Почему сестра не говорит, у нее аутизм, как у меня?» — спросила старшая дочь. И я все поняла
«Все дети так делают»
Говорят, что снаряд не падает дважды в одну воронку. Это утешение для тех, кто пережил бомбежку и хочет верить, что самое страшное позади. Я тоже верила.
Когда моей старшей дочери поставили диагноз аутизм, я через многое прошла. Все стадии горя пролетели за 10 лет и завершились принятием. А потом у меня родились еще дети — мальчик и девочка, почти погодки, веселые, шумные, забавные и, как говорят врачи, «нормотипичные». С полутора лет они болтали без остановки, смотрели в глаза, сами одевались, сами ели первое, второе и компот, приносили из школы и садика грамоты.
Да и старшая дочка, вопреки ранним прогнозам, хорошо скомпенсировалась. Она стала самостоятельной, занимается в кружке вокала, выступает на сцене и учится на одни пятерки. Благодаря годам реабилитации и вложенным силам ее почти не отличить от подростков без особенностей.
Я смотрела на своих детей и думала: снаряд упал, воронка затянулась, трава проросла. Мы справились. Я прошла через ад и вышла в нормальную жизнь.
А потом родилась моя младшая дочка.
Я не ждала подвоха, даже когда в полтора года у нее пропали первые слова «мама», «дай» и «питеть» («привет»). Я все еще помнила про снаряд и считала, что заслужила безоблачное материнство.
Когда младшая начала ходить на носочках, я утешала себя: «Все дети так делают, средние тоже, просто я забыла». Когда она выстраивала игрушки в ряд, я умилялась: «Любит порядок, молодец какая!» Когда не отзывалась на имя: «У нас дома четверо детей, пять кошек и две собаки, не так легко понять, что обращаются к тебе».
Ради любви
Я отмахивалась от страха почти год, мне казалось — не может быть, мы ведь уже отстрелялись. Мне вспоминалось, как тяжело было проходить сотни врачей, комиссии, выбивать право на хорошее образование, на любой кружок по интересам. Я говорила себе: «Нет, это не повторится».
Прозрение случилось не у врача. Старшая дочка сама спросила: «Мама, почему Майя не говорит? У нее аутизм, как у меня? Мы покажем ее доктору?» У меня внутри что-то оборвалось.
Анна Уткина
Вероника спросила это так по-взрослому, что я впервые не смогла отмахнуться. Не чужой человек, не комментатор в интернете, а моя собственная дочь, прошедшая этот путь, узнала в младшей себя. Да, снаряд упал дважды, пора перестать прятаться: тот же отрешенный взгляд, когда ребенок уходит в себя, те же однотипные игры, те же привычки в еде (дети с аутизмом часто не любят пробовать ничего нового).
Теперь я снова на качелях. Радуюсь, что старшая дочка может сама сходить в магазин, и плачу, что младшая не показывает, «где у зайки глазки».
А еще, конечно, находится сердобольный народ, который спрашивает: «Зачем рожала еще, если у старшей такое?» Так, будто я теперь должна оправдываться. Спрашивают знакомые, спрашивают врачи с усталыми глазами, спрашивают комментаторы в интернете, которые знают, что такое РАС, только по фильму «Человек дождя».
Хотя, если честно, именно ответ на этот вопрос спасает. Зачем? Затем же, зачем и вы, — ради любви.
Ради того, чтобы однажды кто-то, пусть не сразу, не в три года, а в пять или шесть, поднял на тебя глаза и сказал: «Мама, я тебя люблю». Ради того, чтобы еще один человек в этом мире научил тебя слушать свое сердце, а не чужое мнение.
Мои дети — не бракованная партия деталей на заводе. И я рожала их не для одобрения прохожих, а потому что любовь всегда оказывается сильнее страха.
Теперь рядом со мной — старшая дочь
Принять ситуацию второй раз оказалось и легче, и тяжелее одновременно. Легче, потому что у меня уже был живой пример, как ребенок, который когда-то вместо речи цитировал только рекламу и фразы из мультиков, теперь поет на сцене, отлично готовит, шьет и умеет поддержать любой разговор.
Тяжелее, потому что теперь я знаю этому цену. Я помню, как вместе с логопедом-дефектологом учила ее читать хотя бы по слогам, как не верила, что получится. Помню, как меня охватывало отчаяние, когда казалось, что она не заговорит предложениями. Как когда-то мы не могли пройти ни одним новым маршрутом, а теперь она и сама с легкостью проедет на автобусе.
Я не забыла, как это тяжело, и понимаю, что придется через многое пройти. А путь, который передо мной сейчас — не повторение пройденного, это совершенно новая дорога с другими крутыми поворотами. Я снова стою в самом ее начале, но больше не с пустыми руками.
Первый раз я шла на ощупь, спотыкаясь о каждый камень, теперь у меня есть броня, которую не пробьет вопрос «зачем рожала». Это моя старшая дочь, научившая меня, что быть другим — не приговор, и если мне суждено освоить правила еще одной вселенной, я уже знаю, что мне в этом поможет. Дети бывают разные, а снаряды падают куда хотят, но любовь превращает воронку в землю, которая принимает все, и на которой, вопреки всему, потом вырастут прекрасные цветы.
Фото из личного архива Анны Уткиной