Подросток давит прыщи — что будет? Дерматолог Александр Быканов

Почему всем нужен SPF

— Есть ли ошибки, которые мы допускаем со своей кожей, про которые вы хотели бы сказать каждому человеку? 

— Самое важное то, что люди не используют SPF и недооценивают его. Если бы меня спросили: «Ты бы сейчас прекратил быть врачом, чтобы все люди в мире использовали SPF всегда?» Я бы сказал: «Да». Большинство его не использует или делает это мало.

SPF — это фактор защиты от солнца (sun protection factor), который показывает, насколько средство помогает от воздействия ультрафиолетовых лучей.

Если бы все использовали SPF, то мы бы спасли много жизней: это профилактика меланомы. При этом SPF безопасен, его можно и беременным женщинам, детям. С ним медленнее стареешь, минимизируешь вероятность образования онкологической прогрессии, профилактируешь пигментацию, коллаген меньше разрушается. Один крем и столько плюсов. Но люди им не пользуются. 

— В России в какие месяцы нужно наносить SPF? Зимой не надо?

— Откройте прогноз погоды — там будет ультрафиолетовый индекс. Если он выше двух, то стоит нанести крем с SPF на все открытые участки тела, которые могут подвергаться солнечному облучению.

Фото: kampus / pexels.com

— Это из-за онкологического риска? 

— В том числе. Онкологический риск — это самое негативное последствие, но пигментацию и старение кожи тоже никто не отменял. <…>

— Загорать, получается, вообще нельзя? 

— Можно ездить на море, проводить там время и приобретать загар. Но если делать это с SPF, то вероятность пигментации, солнечных ожогов и онкопрогрессии значительно снижается. <…>

«Татуировки становятся ошибкой молодости»

— О каких еще ошибках вам бы хотелось сказать? 

— Не делать татуировки слишком рано. Люди о них чаще всего жалеют, сводить тяжело. Это как ошибка молодости. Если очень хочется татуировку, делать ее лучше после 25–30 лет. Чтобы человек был готов, что она может, во-первых, не оправдать ожидания, во-вторых, надоесть, в-третьих, выцвести. И чтобы не было противопоказаний по кожным заболеваниям. С дерматологической стороны в татуировке нет ничего полезного.

— У вас есть татуировка.

— Да, и не одна. Но я взрослый, и я понимаю, что я с этими татуировками уже в могилу пойду. И хорошо. 

Больше 90% людей, которые сделали татуировки до 18-20 лет, об этом жалеют, приходят удалять. Не удаляется, кожа портится… Это больно и дорого.

Фото: polina-tankilevitch / pexels.com

— Есть ли ошибки с кожей, которые мы совершаем в подростковом периоде? Например, неправильно лечили акне — последствия на всю жизнь.

— Если речь идет о кожных заболеваниях, то да — чем раньше мы начнем их лечить, тем лучше. Если не лечить акне, могут возникнуть атрофические рубцы и пост-воспалительная пигментация. С этим очень сложно бороться. 

Чем раньше мы начинаем лечить акне, тем меньше вероятность того, что оно манифестирует в пост-акне. <…>

Проблемы с кожей у подростка: акне, прыщи, воспаления

— У подростка могут быть акне, прыщи, воспаления… Можем ли мы как-то подготовиться?

— Нет. Профилактики акне не существует, как и других кожных заболеваний, за исключением некоторых нейродерматозов: розацеа, атопического дерматита, псориаза. Объясню почему.

По разным исследованиям, 60–80% первичной манифестации псориаза во взрослом или в подростковом возрасте связано со стрессом, постоянным тревожным расстройством. И такое состояние может подогреваться. В девятом классе человек думает: «У меня сейчас экзамены», — и сильно переживает. Его состояние ухудшается. К 11-му классу он приходит на прием с манифестирующим псориазом. Его причина — не стресс, но он как масла в огонь подливает.

По поводу атопического дерматита — то же самое. Раньше его в СССР называли нейродермитом. У него манифестация другая, она больше зависит от липидного барьера, но стресс может усугублять течение.

Розацеа манифестирует после 25–30 лет, чаще у женщин. У нее есть три мощных прогрессора — стресс, солнце и алкоголь. Чем этого будет меньше в жизни человека, тем лучше. Если у человека первый фототип кожи — максимально светлый, то от солнца защищаться нужно обязательно. 

Фото: karola-g / pexels.com

Можно ли сказать, что если мы минимизируем стресс, то на кожу подростка это повлияет? Не особенно. Подростки так или иначе будут переживать из-за чего-то. Здесь больше вопрос о психологическом здоровье. Нельзя расти в постоянной тревоге. Если человек переживает из-за экзаменов, он будет потом волноваться из-за поступления в вуз, работы… Это как снежный ком. 

Профилактировать акне, фолликулиты и другие кожные заболевания невозможно. Акне — воспалительное заболевание кожи, оно либо есть, либо его нет. <…> Гигиена — это здорово, но для профилактики ее недостаточно. Единственное, что можно сделать — при первых проявлениях начинать лечить. 

— То есть акне связано только с генетикой? 

— В большей степени, да. Это генетически опосредованное заболевание. У нас с рождения формируется очаг субклинического воспаления. И если простыми словами, то он как будто бы спит, но под влиянием медиаторов в виде гормонов манифестирует, акне начинает прогрессировать. Человек на это повлиять не может. При этом уровень гормонов в норме, но она неадекватно воспринимается кожей. 

— Как лечить акне правильно?

— Есть наружные форматы терапии, есть системные. Но смысл у всех один — воздействовать на сальные железы, уменьшить их в размере, купировать воспалительный процесс. Тогда акне уйдет и получит низкую тенденцию к рецидивированию. Сейчас есть формат поддерживающей терапии — после основного лечения мы используем наружные препараты, чтобы избежать возвращения акне.

— Вылечиться возможно? Начать лечение, и через несколько месяцев все пройдет. 

— Да, может быть так. Бывает, что борьба затягивается на более долгое время, все индивидуально. <…>

Можно ли выдавливать прыщи?

— Все подростки и взрослые иногда выдавливают прыщи. 

— Выдавливать прыщи нехорошо. Это может привести к повышению вероятности образования атрофических рубцов, прогрессии заболевания. <…>

— А что делает дерматолог, если у него появляется прыщ на лице? 

— По сути, то же самое, что обычный человек. Можно использовать какие-то средства по типу бензоилпероксида. Американская ассоциация дерматологов поддерживает это. Наверное, это единственная рекомендация, которую можно дать в широкое применение и никому не навредить.

Фото: ekaterina-bolovtsova / pexels.com

Но важно понимать, что это не лечение, а просто «помазать прыщ». Есть патчи с кислотами, они тоже могут быть полезны. Есть специальные кислотные гели, их тоже можно применять. Есть глины, чтобы подсушивать — и они подходят. 

Но важно понимать, что если эти высыпания возникают постоянно, то их нужно лечить полноценно. 

— А треугольник смерти — это миф? 

— Миф. В этом месте действительно проходит угловая артерия лица. Но представить, что в нее попадет гной, если выдавить прыщ — это казуистика. Треугольник смерти — это красивая байка, о которой можно в тик-токе рассказывать. 

Красные флаги при лечении акне

— Вы часто видите подростков, которые пробовали по-разному лечить свое лицо, прежде чем дошли до дерматолога. Какие ошибки вы замечали? Про какие красные флаги надо знать?

— Чистки не лечат акне. Чистки ради чистки только травмируют кожу. Пилинги тоже не лечат акне. Косметология вообще не лечит акне.

— Чистка вообще имеет смысл для чего-то? Или это миф?

— Если у человека есть твердые макрокомедоны (закупоренные протоки сальных желез. — Примеч. ред.) или, допустим, синдром Фавра — Ракушо (дегенеративное изменение кожи, вызванное длительным воздействием ультрафиолета. — Примеч. ред.), то чистка может использоваться.

Но в лечении акне она чаще всего не нужна. Да, есть случаи, когда одноразовая чистка будет показана, это называется экстракция макрокомедонов. 

Если у вас одна чистка за другой, без лечения: чистим-чистим-чистим кожу, чистим параллельно какой-нибудь кишечник — это уже мракобесие. 

Кстати, диеты при лечении акне, как правило, не нужны. Достаточно прийти к врачу и подобрать лекарство. 

Фото: rosa-isela-sias-talamantes / pexels.com

— Люди не хотят лечиться? Почему им проще все почистить…

— Мне кажется, что здесь виноваты социальные сети. С одной стороны, есть люди с неизлечимыми заболеваниями (например, псориаз), которые постоянно ищут вечную таблетку. Либо у них нет возможности пойти на другую терапию, или же они не владеют информацией о том, откуда берется заболевание и как лечится.

Плюс кому-то удобно на этом зарабатывать. «Записывайтесь на мой курс очищения, детокса. Вы что, не записались?» Это манипуляция, мошенничество.

— Итак, чистка лица — это красный флаг?

— В 99% — да, красный флаг. Какие-то жесткие детоксы, диеты — тоже. 

Бессмысленен поиск причины. Когда человека гоняют по врачам с акне, то часто это повышение чека клиники. Либо человек, который это делает, вообще не понимает, откуда акне берется. <…>

— О каких красных флагах еще должен знать подросток? 

— Не давить прыщи — это риск рубцевания. Просто пойти к врачу. Наверное, это всё. Ничего сложного. 

Если есть заболевание, то не надеяться на косметику. Лечат только лекарства, уход сопровождает. <…>

— Бывает ли, что к вам приходят пациенты с запущенным течением болезни. И вы понимаете — начали бы год назад, все было бы намного проще. 

— Таких пациентов 70%. В большинстве случаев это не их вина. Иногда человек приходит к врачу и попадает в порочный круг: «а сделайте чистки», «а давайте вот это попьем» и так далее… 

Поэтому моя рекомендация — идти к врачу, который придерживается доказательной медицины. Или же ориентироваться на назначения — они должны быть минималистичны. И врач должен объяснять, зачем он назначает препарат, как препарат работает и зачем нужен.

Фото: miriam-alonso / pexels.com

Не должно быть много лекарств. В дерматологии правило: нужно одно-два лекарства, остальное — это уход. Все. 

В дерматологии в 99% случаев не нужны никакие анализы и другие специалисты. Почему у конкретного человека появилось заболевание, ответить невозможно. Это биологический рандом, который связан с генетикой. Но мы знаем, как болезнь развивается, как на нее воздействовать. <…>

— Если врач сразу отправляет на дополнительные процедуры, анализы, чистки, к эндокринологу — это красный флаг. 

— Да.

— Дерматолог должен назначить какой-то препарат от акне, который принимается внутрь либо наружно? 

— Бывает, что назначают что-то одно, а иногда комбинируют. Но мне кажется, что врач должен объяснить пациенту, почему он назначил ту или иную терапию. 

Допустим, на прием придут две девочки 16 лет с одинаковыми высыпаниями. Но одной врач назначит таблетки внутрь, а второй — один крем. Почему терапия разная? У одной пациентки акне с 10 лет, она пробовала многие средства, у нее все проходило, потом манифестировало снова, она однажды сожгла кожу и проходила чистки. У нее богатый опыт терапии, врач понимает, что наружные средства не дадут динамику, поэтому назначает системный препарат. У второй девушки высыпания начались год назад, они никак не прогрессировали, не ведут к рубцеванию, нет узловых элементов. Ей достаточно крема. Если не поможет — будет более сильный крем, затем системные препараты. 

Терапия у разных пациентов отличается, важен анамнез, клиническая картина и бэкграунд. Что было раньше? Какие препараты работали, давали динамику? Врач подбирает терапию, которая будет эффективна здесь и сейчас.

— Лазер лечит акне?

— Нет, лазер не лечит акне. Либо это просто свет, который назвали лазером, либо это лазер, который сжигает кожу, но не лечит.

О пациентах, которые лечатся у чата GPT

— К вам приходит пациент, который до этого лечился у чата GPT. Такие есть?

— Искусственный интеллект не всегда плохо подбирает терапию, но иногда советует откровенный бред. У меня был пациент, который из-за чата GPT сжег кожу — намазал бензоилпероксид на все лицо. ИИ не объяснил, как использовать препарат и что после него нужно увлажнять кожу. Он увидел покраснения в анамнезе и назначил препараты, которые были не нужны. Критический анализ у него пока не работает, а большинство пациентов не могут провести ИИ по верному алгоритму.  

Поэтому лечение через чат GPT часто заканчивается не очень хорошо. Но первичные рекомендации он дает неплохие. <…>

Александр Быканов

— Я читала в дискуссиях врачей, что при анализе наших запросов чату GPT установили, что люди часто не могут правильно описать и проанализировать симптомы, поэтому создается неверный запрос.

— Не только человек не может проанализировать симптомы, но сам чат GPT. А еще, если его настроить неправильно, он будет информацию собирать отовсюду — с форумов, откуда угодно. Необязательно из базы данных, клинических рекомендаций или последних европейских гайдлайнов. 

Я не против нейросетей. Мне кажется, они через какое-то время займут определенную нишу. Как поисковик использовать удобно. Например: «Покажи мне самые современные исследования о влиянии никотина на кожу и ее старение». Он найдет все, что есть. Это удобно. 

— Сейчас мои знакомые врачи, которые преподают в медицинских университетах, говорят про опасные тенденции: студенты учатся все меньше, искусственным интеллектом пользуются все больше. «Мы атлас посмотрим на операции». — «У вас не будет атласа!»

— Мне кажется, что те, кто не учились, и раньше не учились, те, кто учились — учатся и сейчас. Просто раньше смотрели в шпаргалку, скачивали доклады, а сейчас спрашивают нейросети. 

Все равно люди учатся, потому что невозможно постоянно опираться на телефон в руке. Искусственный интеллект не всегда даст правильный ответ, его слова нужно анализировать. 

— Не боитесь, что через сколько-нибудь лет попадете на прием к врачу, который будет пользоваться исключительно искусственным интеллектом?

— Если искусственный интеллект докажет в мировой практике, что он меньше совершает ошибок, чем человек — то нет, не боюсь. Мы же ходим на МРТ, а не просто трогаем суставы — МРТ показывает лучше. Так же и здесь. Если какая-то штука будет эффективнее, чем врач, почему бы и нет? Пожалуйста, без проблем. 

Что будет, если подросток не лечит акне

— Если подростку не лечить акне, что будет? Насколько это влияет на его самоощущение и состояние? 

— Хоть некоторые подростки и говорят: «Мне все равно, есть ли у меня прыщи», — им не все равно. Рано или поздно отношение меняется, это на них влияет. 

Самое негативное последствие — акне может вырождаться в рубцы и пигментации. Но вторично — это психологический дискомфорт. Он не нужен никому. Акне можно лечить. 

Фото: polina-tankilevitch / pexels.com

— Как вам кажется, мальчики меньше переживают за состояние кожи, чем девочки? 

— Мальчики, я думаю, меньше, но тоже переживают, потому что именно они первыми подходят знакомиться к противоположному полу. Есть акне — ты больше стесняешься, а значит, не подходишь. Другие подходят, а ты нет. А дальше — снежный ком. <…>

Что не так с коллагеном, фейс-фитнесом и SMAS-лифтингом

— Много ли вам в блоге пишут несогласные с вами люди, которые хотят вас переубедить? «Да вы что, это средство прекрасно работает!»

— Как правило, такие люди стараются убедить себя в первую очередь, они не хотят быть обманутыми. Их много. Стоит сказать, что фейс-фитнес не работает, микротоки — тоже, а коллаген принимать внутрь бесполезно, — со мной спорят: «А мне помогло». 

Но это системные ошибки восприятия того, что на самом деле происходит. Даже если ты пытаешься вступить в диалог, человек уже сформировал мнение и не изменит его. 

Максимум, что ты можешь сделать — привести ссылки на исследования, вежливо ответить, что в науке думают по-другому. Тот, кто будет читать эту ветку комментариев, задумается. 

— Вы сейчас в одном предложении сокрушили всё: и коллаген, и фейс-фитнес, и микротоки. Коллаген — что с ним не так?

— Коллаген — это один из лучших белков нашего организма. В коже он строится долго — может уйти до полугода. Идея восполнить коллаген замечательна. Было бы круто, если бы коллаген синтезировался сильнее. Но сделать это нельзя. Пить коллаген бесполезно. 

Сколько аминокислот в коллагене, построенном в коже? 19. А тот, что принимают внутрь, содержит только три. Две аминокислоты из трех гидроксилированные, поэтому они в полноценные реакции не вступают. А третья заменима, она есть практически во всех продуктах.

Весь белок, который мы потребляем с пищей, идет у нас на постройку белков в организме. От того, что мы будем пить три несчастные аминокислоты, лучше не станет — они в кожу не пойдут, а распадутся в желудке. Это то же самое, как прием витамина С. Суточная дозировка — 50 мг. Витамин С есть почти во всех продуктах. Поэтому принимать его ежедневно не надо. Так же и здесь. 

Фото: jonathanborba / pexels.com

Если человек недостаточно потребляет белок, то у него будут проблемы в организме. Ему нужно нормализовать питание в первую очередь, а потом уже думать про аминокислоты. И если уж на то пошло, лучше выпить протеин. В нем будут все аминокислоты, и это дополнительный источник белка, хотя и не полноценный прием пищи. 

Главное, что нет ни одного исследования, доказывающего, что коллаген эффективен. У существующих исследований низкий индекс достоверности. В некоторых из них используются субъективные методы оценки. Я даже видел одну статью, где врачи оценивали плотность кожи через несколько недель после приема коллагена на ощупь. <…> Я уже молчу про статистические данные, они там никакие.

Вышел хороший мета-анализ в 2025 году — опубликовано более 50 статей о коллагене, ни одна из них не доказала его эффективность. Но до сих пор его кто-то продает, не ради здоровья людей, а чтобы заработать деньги.

— Есть косметическая процедура SMAS-лифтинг — что вы про нее можете сказать?

— SMAS-лифтинг — это одна из процедур, которую можно отнести к ненужным (безоперационная аппаратная подтяжка лица с помощью сфокусированного ультразвука (HIFU). — Примеч. ред.). Но она не совсем мракобесная. Одному человеку из ста она действительно может быть полезна. Но одному из ста и на низких мощностях, когда не будет образовывать волны фиброза. <…>

— Чем вам не нравится фейс-фитнес и массаж лица? 

— Массаж лица нравится. У него может быть лимфодренажный эффект, он может быть приятным. Массаж лица — ок, а фейс-фитнес — нет. 

— А в чем разница между ними?

— При массаже лица мы просто массируем лицо, при фейс-фитнесе делают какие-то упражнения, чтобы укреплять и расслаблять мышцы лица. Фейс-фитнес, как правило, много обещает — подтянуть овал лица, убрать морщины. 

Фото: mart-production / pexels.com

Но нет ни одного врача, который бы выступал за фейс-фитнес. Почему так? Большая часть тренеров фейс-фитнеса — люди, которые изначально симпатично выглядят и монетизируют свою генетику. <…> Без опоры на научные и статистические данные. 

Накачать мышцы лица или расслабить упражнениями невозможно. Мимические мышцы одним концом крепятся к коже. Именно поэтому у нас при малейшем движении могут образовываться морщины. С этим мы не можем ничего сделать. 

Но люди верят в фейс-фитнес — девушка же хорошо выглядит. Но она хорошо бы и без него выглядела. <…>

Эффективные средства для кожи

— Что относится к эффективным способам поддержания молодости лица? Есть что-то, про что мы точно знаем — это хорошо работает. 

— Если из наружных способов, то опять-таки SPF, ретинол (активная форма витамина А, один из самых эффективных антивозрастных компонентов в косметологии. — Примеч. ред.), витамин С. Если брать какие-то процедуры — ботулотоксин, биоревитализация (инъекционная косметологическая процедура, направленная на глубокое увлажнение и омоложение кожи путем введения гиалуроновой кислоты. — Примеч. ред.).

Может, игольчатый RF-лифтинг для уплотнения кожи (современная аппаратная процедура, направленная на омоложение, подтяжку кожи и коррекцию ее дефектов. — Примеч. ред.), IPL-терапия, чтобы выровнять тон (современная аппаратная косметологическая процедура, основанная на воздействии высокоинтенсивных вспышек света на разные слои кожи. — Примеч. ред.). Ну, наверное, и все. На одной руке четыре процедуры посчитали. 

— Немного. 

— Немного, да, но зато доказанно работают. 

— А микротоки? 

— Это просто массаж кожи. Если человек после операции на лице отечный, то массировать себя руками неудобно. А вот микротоками помассировать можно, и отек будет чуть быстрее сходить. Но когда микротоками пытаются подтянуть овал лица — это неэффективно. 

С физмата — в медицину

— Вы помните момент, когда вы решили стать врачом? Как это произошло?

— У меня нет родственников-врачей. Я учился на физмате, выигрывал олимпиады по физике. Наш школьный проект — вероятность выигрыша лотереи — первое место занял, нас с пацанами в лагерь отправили бесплатно, в книжке напечатали. 

И я никогда не собирался в медицину. Думал, что буду работать где-нибудь в Газпроме, в офисе сидеть. Тогда не была популярна IT-сфера.

— В каком году вы поступали?

— В 2013-м. Мне кажется, что если бы я учился сейчас, то пошел бы в IT — мне была интересна математика, вычисления, физика. У меня это хорошо получалось. 

Но однажды я просто помог человеку, экстренно. 

— А что произошло? 

— Там было несколько событий. И я потом смотрел, что можно было сделать иначе, а что я сделал правильно. Начал читать, как перевязки делать, транспортировать больных. Прочитал одну книгу по медицине, потом другие. Мне было интересно.

Это все пришлось на 8-й класс, когда была анатомия. Мне ее нравилось изучать больше, чем остальное. И по воле случая мама мне сказала: «Саша, есть Сеченовский лицей при Первом меде, у них поступление с 9-го класса. У вас будут мастер-классы по медицине, вас научат делать уколы, ты получишь квалификацию младшего медперсонала». И я подумал: поступлю-ка я туда. Прошел, мне почему-то одного балла по русскому не хватило. Но у меня были самые высокие баллы по химии, биологии и математике. Русский я потом догнал, ЕГЭ на 95 баллов сдал. 

— Ого! А другие ЕГЭ как сдали?

— Химия 98 баллов, биология — 96, но по биологии я еще олимпиаду МГУ выиграл. Я ей воспользовался при поступлении. В некоторые вузы она дает 100 баллов, а если поступать в МГУ, то можно без экзаменов. 

— Вы сами так учились или где-то дополнительно занимались? 

— У меня был репетитор по химии. Та химия, которая была в лицее, сильно отличалась от школьной. 

В 11-м классе я плохо понимал, как хорошо написать сочинение, выстроить структуру. И я начал заниматься с репетитором за 3-4 месяца до ЕГЭ, чтобы научиться писать сочинение. Именно для экзамена.

У меня еще была преподавательница по биологии, с ней занимался немного, часть 11-го класса. 

— Потрясающие результаты. 

— Мне кажется, были и лучше. И сейчас тоже лучше сдают.

У меня не было выбора. Не было денег учиться на платном. Я понимаю, что родители, скорее всего, что-нибудь бы наскребли, но я бы не смог это принять, потому что уже был взрослым и хотел все сделать сам.

Как Александр Быканов решил, что будет дерматологом

— Как вы решили, что будете дерматологом? 

— Это пришло постепенно. Когда поступал в вуз, я хотел быть хирургом. Ходил на кружок по кардиологии, думал, что буду сердечно-сосудистым хирургом. 

Но чем больше я погружался в реальную медицину, тем больше сомневался. Я боялся ошибиться в выборе специальности. У меня был страх, что не на ту специальность выучусь, а потом не будет возможности переучиться — это же 5–6 лет.

Поэтому я многое пробовал. В какой-то момент думал: хочу быть хирургом, надо что-то более узкое взять. Кардиологом не хочу, они начинают оперировать самостоятельно к 30–35 годам. Пойду в челюстно-лицевые хирурги. Хотя там тоже не понравилось. Рассматривал реконструктивную урологическую хирургию — возможности для реализации, узкая специальность.

В какой-то момент я понял, что вообще не хочу заниматься хирургией как таковой. Почему? Потому что хирурги много времени проводят в больнице, могут быть дежурства. Чтобы научиться чему-то, нужно реально приложить усилия, а мне эта работа не доставляла удовольствия. 

Я был на дежурстве в больнице с куратором, он мне многое давал делать — например, УЗИ. Даже троакарную цистостомию мы делали вместе, я мог лапароскопическими инструментами пользоваться, смотреть, как делают операции — вживую и на тренажере. Но я понимал, что как будто иду по протоколу, который сам себе выстроил еще ребенком. А мне это не нравится. 

У меня было две запланированные стажировки. Первая — грант от университета, стажировка в Китае. Вторая — по системе обмена. Я поехал в Кувейт. Я был в хирургическом урологическом отделении. В августе была неделя, когда в больнице не было плановых операций из-за праздника. И я пошел в экстренную медицину. В Кувейте действует канадская система: там есть один врач — emergency doctor. Он лечит инсульт, инфаркт, что угодно. Если нужно, то обращается к узким специалистам, но разбирается во всем понемногу.

Я работал в этом отделении, познакомился с врачом. Он пришел поработать в отделение экстренной помощи, потому что ему было скучно, а так работал в дерматологии. И пригласил меня к себе — посмотреть пациентов. В Кувейте, как и в Дубае, Катаре и во всех Эмиратах, много приезжих рабочих. В больнице есть бесплатная помощь. Среди пациентов было много индусов. Я потом даже не мог найти в учебниках то, что с ними происходило! Мы не ставили диагноз и не знали, что это, но оказывали помощь. И мне было интересно. Я подумал, что дерматология мне нравится.

Плюс я дерматологию рассматривал с позиции, что мне нравится работать руками. 

Перед стажировкой в Китае я попросил университет Харбина поменять направление с хирургии на дерматологию и получил согласие. У меня был замечательный профессор, я вырезал опухоли, делал биопсию, работал на лазере, смотрел пациентов. Мне дали серьезно погрузиться в специальность. И мне было интересно, от хирургии я такого удовольствия не получал. <…>

У меня не было денег на ординатуру. И бюджетных мест тогда было очень мало, а сейчас их вообще нет. Я, можно сказать, в последний вагон залетел. Мой год был последний, когда был хоть какой-то бюджет. Я прошел на одно место, туда, куда хотел, причем в Государственный научный центр дерматовенерологии и косметологии, один из лучших в нашей стране. В тот момент я был счастлив и думал: моя судьба стать дерматологом.

— Как вам кажется, повлияет на всю ситуацию в медицине отсутствие бюджетных мест?

— Честно скажу, если бы я с первого курса знал об этом, то просто потихоньку копил бы. Но я-то поступил с высокими баллами ЕГЭ, учился бесплатно. У меня стипендия в те годы была 20 тысяч рублей за спорт. Я занимался пауэрлифтингом, был отличником, публиковал научные работы. И не думал, что мне придется платить за учебу.

На пятом курсе у нас с женой уже был ребенок, деньги на него уходили и на все остальное. Я работал на скорой и в фармкомпании, но не думал о том, что деньги нужно откладывать на ординатуру. 

Я мог пройти куда угодно, кроме дерматологии, потому что там было мало бюджетных мест. Но одно из них я занял.

О работе на скорой

— Расскажите про работу на скорой. 

— На скорую я устроился летом после четвертого курса. Там я работал как медбрат. Сейчас правила поменялись, можно стать врачом-стажером или фельдшером. Но тогда, несмотря на должность, я мог пациента опросить, с ним повзаимодействовать, поставить предварительный диагноз. Потом фельдшер меня проверял, заполнял бумаги. Со мной всем нравилось работать, потому что работа была выполнена всегда.

Как и все, я поначалу иногда тупил. Не понимал, что где лежит. Но мне все показывали, было интересно. Работа на скорой мне нравилась. 

Но если бы я был хрупкой девушкой, она бы мне меньше пришлась по душе. Потому что есть риск нападений, неадекватные люди. Я подписан на паблики медицинские, почти каждую неделю видишь новости — напали на скорую, ранили фельдшера и так далее. И я сам был в таких ситуациях.

Новый год, у пациента транзиторная ишемическая атака. Мы должны везти его в больницу, чтобы предотвратить инсульт. Родственники накинулись с кулаками: «Вы праздник нам портите, уходите!» У меня мир тогда перевернулся. Человек может остаться инвалидом, в больницу надо ехать, а ты еще виноват! Вы зачем тогда скорую вызвали? Они хотели, чтобы мы укол поставили и ушли. 

Были вызовы, на которых можно было обойтись без скорой. На дедушку упал шкаф, я приехал и поднял его одной рукой — это не что-то тяжелое. 

Фото: freepik.com

— Оказали помощь? 

— Оказали помощь. Травм нет. Я понимаю, бабушка перепугалась, вызвала скорую. Но не приехали к тому, кому реально нужна помощь. Это нехорошо. Наверное, в таких случаях скорую вызывать не надо. <…>

Иногда ты приезжаешь к агрессорам. Был случай — мужчина с женщиной повздорили. Мы приехали оказать ей помощь, а он нас запер. Мы не знали, как выйти. Он ходил и кричал, а полиция ехала к нам полтора часа. Мы сидели и ждали. 

— В квартире запер? 

— Не давал выйти просто. Агрессивно себя вел, закрывал двери, говорил — «нет, вы сидите, смотрите и слушайте». Он был неадекватен. 

У врачей скорой нет никакой защиты. Если ты приезжаешь на вызов и защищаешь себя сам, то ты можешь оказаться в тюрьме. Как врач ты не можешь ничего делать. Есть много случаев, когда врачей избивают, потом нападавшему вменяют хулиганство и небольшой штраф. А человек избитый потом месяцами дома сидит, не может на работу выйти, потому что у него травма. Он не может оказывать людям помощь.

Поэтому после скорой я какое-то время работал в фармкомпании. Но потом я понял, что мне больше нравится помогать людям и что я не могу не лечить.

Так получилось, что у меня специальность спокойная. Даже пациентам с неизлечимыми кожными болезнями можно хорошо помогать. Если у человека псориаз, то после терапии его состояние сильно меняется к лучшему. В дерматологии я себя нашел, она мне нравится по каждому пункту. И можно онлайн работать, не обязательно всегда делать это из клиники.

Иногда фотография показывает клиническую картину лучше, чем я могу увидеть глазами. Еще по снимкам можно посмотреть на динамику — как было неделю назад. Пациенты на приеме часто показывают мне фотографии. Я к вам ждал запись, в это время кожа выглядела так, а сейчас вот так. 

У врача-дерматолога должна быть идеальная кожа?

— У врача-дерматолога должна быть идеальная кожа? 

— У меня неидеальная. Есть рубцы от акне, потому что я в подростковом возрасте им болел, никто меня не лечил. 

— А потом, кстати, что с рубцами можно сделать? 

— Микроигольчатый RF-лифтинг, биоревитализацию, лазерную шлифовку дна рубца. 

Мне кажется, что кожа должна быть здоровой, а идеальной ни у кого нет. <…>

Фото: polina-kovaleva / pexels.com

— Есть ли страна, где вам хотелось бы поучиться? Та, где дерматология на высоте. 

— Единственное, чего бы я хотел, чтобы мне дали какой-нибудь пропуск на съезды Европейской ассоциации дерматологов, чтобы не надо было получать визу. Он каждый год проходит. В этом году был в Париже, но мы тогда клинику в Санкт-Петербурге открывали и я не мог поехать. 

Лучшее, что есть — это дерматологические съезды. Там самые лучшие доклады со всего мира. После них обновляются гайдлайны, рекомендации. На съезды я хочу ездить. Я бы хотел какой-нибудь абонемент и безвизовый режим.

Средство мечты в дерматологии

— Есть ли средство в дерматологии, изобретения которого вы ждете? О чем вы мечтаете? 

— Наверное, особо ни о чем. Каких-то вещей банально не будет, как прививки от акне. А прививку от ВИЧ сложно разработать, но было бы круто, если бы она появилась. От ВПЧ (вируса папилломы человека), кстати, есть вакцина, но мало кто ее делает.

Мне сложно ответить, потому что выделить одно заболевание в дерматологии, а другие оставить без внимания, как будто некрасиво. Сложно сказать — дайте прививку от псориаза, а от атопического дерматита не надо. Надо от всего, но от всего не получится.

— А псориаз сейчас не лечится? 

— Его можно лечить. Есть цитостатики, биологические препараты, ингибиторы янус-киназ, но это инновационные методы терапии, которые дают человеку чистую кожу.

Что сказать подростку, если у него прыщи

— Подросток смотрит на себя в зеркало, видит, что у него прыщи. Что вы ему можете сказать? 

— Самое необходимое — пойти к дерматологу. Если пациент уже пришел ко мне, то я предложу ему лечение, уход за кожей, скажу использовать SPF. 

Со всеми пациентами я стараюсь выстроить план «А», план «B» и план «С». Если при плане «А» все проходит, то ты используешь вот этот препарат полгода для поддерживающей терапии. План «B» ты используешь, если тебе стало лучше, но не до конца. Если не помогает ни то, ни другое, снова приходи к нам. Мы обсуждаем возможные варианты развития событий. Человек должен знать свой путь. Вне зависимости от того, ко мне он обратится или к другому врачу. 

Что бы я посоветовал подростку? Следовать всем рекомендациям, питаться тем, чем хочется, но следовать рациональному образу жизни. Допустим, съесть кусочек торта за раз — нормально, съесть весь торт — нехорошо. Допустим, использовать SPF, плавать в море — хорошо, загорать, особенно с прыщами, которые потом в пигментацию выродятся — нехорошо. Давить прыщи не надо, руками лицо не трогать.

Глобальных рекомендаций «это делай, а это нет» нет. В этом и прелесть дерматологии. 

Фото: whynugrohou / pexels.com

— А протирать воспаление на коже спиртом, салициловой кислотой, чем-то еще? 

— Лучше не стоит. Когда мы протираем, то можем кожу травмировать. Поэтому если на коже есть какие-то воспалительные элементы, если врач реально прописал средство, то наносим его промакивающими движениями.

Хлоргексидин, спирт сушат кожу, нарушают микробиом кожи, могут усугублять течение имеющихся высыпаний. 

— Хуже может быть от этого? 

— В целом да, поэтому так делать не стоит. 

Многое здесь упирается в лекарства и в уход. То есть принимай лекарства, ухаживай за кожей, в остальном — делай, что хочешь, но постарайся не навредить.

— Биодобавки, чтобы была чистая кожа — миф?

— Это просто вера в волшебную таблетку. Наука говорит, что мы все микроэлементы получаем с едой. Если человек полноценно питается, то добавки не нужны. Если он не полноценно питается, вопрос, почему? 

— А если страшно идти к дерматологу? 

— Тогда пусть мама придет с фотографиями ребенка.

— Даже так можно? По фотографиям? 

— В теории, даже так. Это лучше, чем вообще без терапии оказаться. В 90–95% случаев врач все равно выпишет направление на терапию. 

— Спасибо.