Некоторые вещи просто не стоило говорить
Впервые про татуировки дочка заговорила лет в шестнадцать. Видимо, прощупывала почву. Еще через год, в 17 лет, начала чуть более активно намекать. Прислала в наш чатик фотографии разных знаменитостей с татуировками, картинки тату-мастеров, фрагменты уже набитых рисунков. Она то спрашивала: «Как тебе?», то предлагала разделить ее восхищение: «Смотри, мам, красиво же», а иногда кратко сообщала: «Я тоже хочу такую».
Сейчас я понимаю, что моя реакция тогда была неправильной, и жалею о ней.
Я зачем-то сказала, причем не раз, избитую фразу: «Вот исполнится восемнадцать, делай, что хочешь».
Вместо того, чтобы сесть и поговорить, объяснить ей свою позицию насчет татуировок, я как бы отмахнулась.
Мне казалось, что самое действенное — это дать понять, чтобы она ко мне с этими глупостями не подходила. Дочка всегда была послушная, против родительской воли не шла. И в какой-то момент, ненадолго, она перестала делиться со мной и картинками, и рассказами про татуировки, и мыслями, что хотела бы себе что-нибудь набить.
Для меня это было концом света
На следующий день после совершеннолетия дочка сделала себе первую татуировку. Огромную, от локтя до запястья, довольно страшную — змею.
Началось с того, что каждого родственника она заранее предупредила, что будет рада на день рождения получить деньги. И нам сказала: «А можете мне ничего не покупать, а подарить деньги?» Деньги ей в результате подарили не только мы с отцом, но и три бабушки, дедушка, крестные и несколько знакомых. Думаю, она собрала хорошую сумму.
Никто не стал спрашивать, на что она копит, потому что никому даже в голову не пришло, что хрупкая девочка с тонкими руками набьет себе такое.
Фото: alexeydemidov / pexels.com
Помню, как дочка следующим утром ушла куда-то, сказав, что скоро вернется. Возвращается с рукой, замотанной пищевой пленкой. Я испугалась, спрашиваю: «Ой, что случилось?» Она говорит с гордостью: «Я сделала тату!»
Я тут же начала рассматривать, что у нее там под пленкой, расспрашивать: «Доченька, зачем, зачем ты это сделала?!» Она ответила: «Мам, мне красиво. И вообще, мое тело — мое дело».
Для меня и ее поступок, и ее слова были предательством. Помню, как почти сразу ушла в комнату, потому что из глаз брызнули слезы. Для меня татуировка была практически концом света.
Я ощущала предательство
Предательство моих ценностей, представлений о красоте, моих установок, ограничений — вот что я почувствовала. Я дочку отождествляла с собой. Думала про нее, как про свое продолжение, как про единое целое. Конечно же, тело ее, но в то же время и нет. Это же мой ребенок, за которого я несу ответственность. И пусть по паспорту она уже стала совершеннолетней, это не значит, что она стала взрослой в один день.
Для меня набитая татуировка была не только демонстрацией взрослости, но и предательством.
Мой ребенок продолжает жить с нами под одной крышей, спрашивать советов, помощи, просить поддержки, а тут внезапно игнорирует все то, что, как мне казалось, разделяет вместе со мной…
Даже из коротких разговоров, которые до этого у нас были, она знала, что мне не понравится татуировка. Поэтому я чувствую, что ее поспешное бегство в тату-салон было предательством моих представлений о прекрасном, о том, как должна выглядеть женщина, что такое женственность вообще, моих усилий, которые я прикладывала, воспитывая, вкладывая в нее что-то важное для меня лично.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что татуировка объемная, черная. Меня в ней потрясло все: картинка, размер, еще и место такое видное, что летом никак не прикроешь. При этом дочка как будто не заметила моей реакции и показывала снова и снова руку со словами: «Мам, ну посмотри, красиво же».
Переживания мои были настолько тяжелыми, что я звонила подруге чуть ли не каждый день неделю подряд и плакала в трубку. Тело моего ребенка испорчено безвозвратно страшной картинкой, которую теперь никак не прикроешь. Это уродство с ней будет навсегда. И даже если бы это была не чудовищная рептилия, а цветочек, листочек, птичка, да даже каллиграфически выведенное слово — мне не было бы спокойнее. Для меня не имело значения, что именно изображено. На тот момент мне казалось, что тату — это конец.
Как она в офис пойдет работать? Как ее будут там воспринимать?
Остальные в семье: муж, бабушки, крестные, с которыми дочка близко общается, были в шоке, конечно, но приняли факт, и никто не попытался осуждать или обсуждать ее. Все удивились, но промолчали.
За первой появились вторая и третья
Мы несколько раз за год возвращались к разговору о татуировках. Мне казалось, этого достаточно. Но дочка, как выяснилось, останавливаться не собиралась.
В какой-то момент она начала говорить: «Представляешь, мам, люди покупают картины, миллионы тратят на искусство. А я хочу на своем теле носить живописные произведения». Она мне говорила это не после первой татуировки, а спустя какое-то время, когда пыталась, как оказалось, накопить себе на следующую татуировку. На этот раз оказалось, что она хочет татуировку за сто тысяч. Я, конечно, всерьез ее слова не воспринимала, как-то все мимо ушей пропускала. А она мне даже привела пример, рассказала про какого-то крутого тату-художника, который ей нравится.
Фото: chloe-boulos / unsplash.com
— Ого, — сказала я, — испортить тело, еще и сто тысяч за это заплатить?!
— Ну, вот картины же стоят дорого, а это такая же картина.
За год она не раз закидывала удочки, чего бы хотела сделать, рассказывала, что хотела бы вообще набить рукав на руке. Я закатывала глаза. Тем более, что восстанавливалась после первой татуировки она очень быстро. Как оказалось, за неделю все проходит.
Вторая татуировка появилась на плече, и это был дракон. Удивительно, но в рисунках, которые она выбирала, не было никакого символизма. Она не придавала этому значения. Ни в первый раз, ни потом. Вот нравится картинка и все, хочу такую.
Так как ста тысяч накопить не вышло, вторая татуировка оказалась бюджетной. Набивал ее какой-то ученик. Полгода спустя вслед за второй появилась третья. Она закрывала более симпатичным на ее взгляд рисунком неумелый ученический.
Тут еще нужно понимать, что татуировки — это и правда очень недешевое удовольствие. И дочка моя целенаправленно первое время делала их на накопленные, сэкономленные и подаренные деньги.
У нас с мужем не просила деньги, потому что понимала, что никто не даст ей на этот проект ни копейки. Но под каким-то другим предлогом намекала, что деньги — лучший подарок на любой праздник. Было даже так, что я спрашивала:
— На Новый год что ты хочешь?
— Ничего не хочу.
— Деньгами?
— Ну да.
И я ей принципиально дарила сертификаты, чтобы не было у нее лишних денег, которые бы она потратила на очередные татуировки. Я решила, что не хочу быть тем самым спонсором.
Как я попыталась понять дочку
Первый раз я прям плакала, говорила: «Ну зачем ты испортила прекрасную кожу? Ты же девочка, это же так вульгарно». А она говорила: «Мне это красиво».
Когда она в следующие разы приходила с очередной татуировкой, я не комментировала ее рисунки. Я просто вздыхала, закатывала глаза и уходила. Своим видом я показывала, что мне это не нравится и это не мое.
Я ее не ругала. Во-первых, потому что дело сделано. Во-вторых, она прекрасно понимает, как я к этому отношусь, но продолжает задуманное. Для меня каждая новая татуировка продолжала предательство. Я знаю, что татуировка может быть и способом подростка заявить о себе, и желанием выделиться среди сверстников, быть в тренде. Но одно дело теория и рассуждения психологов, а другое — моя дочь.
Фото: lesia-Nk5luAy53us/ unsplash.com
Я не упрекала, не ругала, не говорила: «Ты же знаешь мое отношение, почему ты так делаешь?» Но после третьей татуировки я напрямую спросила: «Доченька, может быть, тебе к психологу сходить? Я читала, что люди не просто так татуировки бьют. Может, у тебя есть какие-то внутренние вопросы, сложности, проблемы и тебе не с кем поговорить об этом?» На этот раз она закатывала глаза и говорила свое фирменное: «Мама! Это – кра-си-во! У меня нет никаких проблем, что ты тут напридумывала».
А потом я подумала, что, может, проблема во мне? Это я чего-то не понимаю? И после очередной, третьей татуировки я пошла и сделала себе тоже. Может, это инфантилизм с моей стороны, но я пытаюсь понять, для чего она это делает, зачем ей это. Я сделала себе микроскопический цветок, красивый, в самом незаметном месте, чтобы можно было легко скрыть под одеждой. И я сознательно пошла на этот неприятный эксперимент, чтобы понять своего ребенка. И хотя я сделала очень красивую, изящную, тонкую картинку, рисунок мне нравится, но…
Я вижу его ежедневно на своем теле, смотрю и каждый раз думаю: «Господи, зачем, зачем я это сделала с собой?»
Я пыталась почувствовать и понять не просто что движет ребенком, а какие ощущения она испытала, насколько это вообще неприятно и действительно красиво может быть. Я дочку свою не поняла. А про мою татуировку она до сих пор не знает.
Когда парень против татуировок
Дальше дочь начала встречаться с мальчиком, который был, как мы потом выяснили, против татуировок. На какое-то время она перестала говорить о них, перестала их делать. И я даже обрадовалась. Недавно она вдруг опять заговорила, что хочет сделать себе татуировку. Я спрашиваю: «Ой, а я думала, ты успокоилась». — «Нет, почему ты так думаешь? Я всегда считала, что это красиво».
С парнем, с которым встречалась два года, она рассталась. Сейчас у нее новый молодой человек, и он не против татуировок, тем более что у него самого их полно и на руках, и на ногах. Кажется, он начал их набивать задолго до своего совершеннолетия.
Фото: maorattias / pexels.com
Недавно дочь прямо за ужином невзначай сообщила: «Кстати, коплю на новую татуировку».
И вроде бы здорово, что мой повзрослевший ребенок об этом говорит, то есть не тайно и по-тихому делает татуировку. Но она продолжает говорить о мечте сделать рукав и меня это пугает.
Что я считаю главной ошибкой
Я уже сама готова пойти к психологу, чтобы разобраться, где, в чем, какую я совершила педагогическую ошибку. Думаю, мой первый и главный промах — сказать шестнадцатилетнему ребенку: «После восемнадцати делай, что хочешь».
Второе — это объяснять и доказывать, что сейчас татуировка — это модно, а завтра не модно, но на теле она останется. Мне кажется, что в 16, что в 18 лет подростку все равно, что думает родитель. То есть дело не в том, что мне не хватало аргументов, а в том, что невозможно переубедить человека, если он чего-то очень сильно хочет. Если хочет, он пойдет и сделает.
Ребенку кажется, что татуировка — это проявление свободы. Он не понимает, что его могут не взять на работу с татуировкой на лице, да даже на руке.
Не задумывается о медицинском аспекте, о рисках чем-то заболеть, когда идет бесплатно делать татуировку у начинающего мастера.
Подростка не убедить, что татуировка исторически означала принадлежность к социальной группе, среде, определяла статус или профессию. Это и отсылка к зоне, тюремной культуре, и к бандитским группировкам, и к молодежным субкультурам. Но это еще и знак того, что у человека не все благополучно.
У нас полная семья. У нас очень хорошие отношения с мужем, мы не ссоримся, мы все обсуждаем открыто и при детях, у нас нет секретов от них. Дети ни в чем никогда не нуждались. Поэтому я искренне не понимаю, почему у моей дочки могут быть какие-то проблемы. Наверное, нужен сторонний человек, специалист, который это увидел бы. Я их не вижу и не понимаю, откуда бы им взяться.
Иногда мне кажется, что, может быть, в шестнадцать лет стоило отправить ее к психологу. Это тот последний момент, когда ты на что-то в будущем ребенка можешь повлиять. Может быть, психолог обнаружил бы какую-то травму, проблему, боль у моего ребенка, помог бы ей.
Я допускаю, что я жесткая и требовательная мать, но это касается всего одной сферы жизни — учебы. Это то единственное, что я просила не упускать. Я не просила пятерок, золотых медалей, олимпиад и прочих звезд с неба. Просто не прогуливать, выполнять домашние задания, если есть проблемы, то заниматься с репетиторами. Я переживала, что дочка может не поступить на бюджет, поэтому тихо с мужем копила ей на образование. В остальном у моих детей свобода, я никогда не перегибала палку.
Я все равно принимаю свою дочь
Я знаю, что у некоторых родителей энергии хватает, чтобы сопротивляться, бороться, отстаивать позицию, доказывать ребенку, что он испортит себе жизнь.
И я была уверена, что своим образом жизни транслирую то, что мне кажется важным и ценным. Оказалось, что у нас с ребенком совершенно разные понятия о красоте. Я внимательно слежу за тенденциями в моде, покупаю красивые вещи, но не стану надевать то, что противоречит моему вкусу. При этом я не согласна с тем, как и во что одевается моя дочь. Но это ее выбор, не осуждаю, не комментирую.
Но я принимаю свою дочь вместе с ее настоящими и будущими татуировками. Я понимаю, что проявлять родительскую власть с совершеннолетним ребенком, пусть он и живет с тобой под одной крышей, я не могу. Увы, по большому счету, я теперь ни на что повлиять не могу. Да, я буду переживать, страшно расстраиваться, плакать, жаловаться мужу и подругам. На этом все.
К счастью, я замечаю, что мода на тату уходит. По крайней мере наблюдаю, что многие, кто еще пять лет назад делали себе татуировки нон-стопом, начинают их сводить. Может, и мой ребенок остановится.