«После перелома позвоночника я стала мастером спорта и родила дочь». Алена Мелешина

Я поняла, что могу очень многое

— После травмы я вообще много раз удивлялась самой себе. Я всегда считала себя тихой, слабой девочкой, но в итоге поняла, что я сильный человек. Когда я общалась с другими людьми с похожими проблемами, видела, что многие впадали в депрессию, не хотели садиться в коляску, стеснялись выходить на улицу. У меня этого почти не было — и я считаю, что это благодаря поддержке семьи и друзей. Я, наоборот, очень ждала коляску, чтобы начать жить активнее.

Мои подруги вообще совершали для меня подвиг: они каждые выходные ездили за 300 километров в деревню, чтобы просто побыть со мной. Они были студентками, у них не было денег, но они все равно приезжали. Благодаря этому у меня не было глубокой депрессии. Я даже поехала на свадьбу к подруге всего через четыре месяца после травмы, когда только научилась сидеть. Сейчас я сама в шоке от этого поступка, но тогда мне просто хотелось вырваться из четырех стен.

Я участвовала в конкурсе красоты и заняла второе место, выиграла новую коляску, которая была мне жизненно необходима. Я прыгала с парашютом — это было тоже уже после травмы. Меня привязали к инструктору, он подошел к краю и прыгнул. Минуты свободного падения с высоты около четырех тысяч метров — чувство, которое невозможно передать словами. Это было очень страшно и одновременно невероятно круто.

Я была удивлена и тому, что смогла добиться звания мастера спорта по танцам на колясках, что смогла одна воспитывать ребенка, купить квартиру, сделать ремонт, получить водительские права и сесть за руль. Я поняла, что могу очень многое без мужчины рядом и что способна сама выстраивать свою жизнь.

Парень предложил прокатиться на мопеде

В 2016 году я должна была работать вожатой в лагере, но планы резко изменились: заболела мама. Ей требовалась помощь по хозяйству, и мы с сестрой уехали в деревню. Там брат научил меня ездить на мотоцикле, но прав у меня не было.

Однажды после бани мы собирались встретиться с ребятами из соседней деревни. Был поздний вечер, и в этот момент неожиданно отключили электричество. Когда парни приехали, мы с сестрой сидели возле дома. Почти сразу подъехали электрики.

Один из парней предложил мне прокатиться на его мопеде. Я села за руль. Ночь уже была глубокой. Дальше все вспоминается обрывками: я потеряла сознание. Позже поняла, что не свернула в нужном месте, мопед улетел в кювет, а парень, который сидел сзади, упал на меня, усугубив травмы.

Именно электрики, приехавшие чинить свет, обратили внимание, что у мотоцикла погасла фара. Они и нашли нас. В сознание я пришла уже в больнице, не понимая, что произошло, где я, кто был рядом со мной и почему я не чувствую ног.

У меня оказался перелом позвоночника, контузия и тяжелые повреждения. Все случилось далеко от города, рядом не было близких, и ситуация была крайне тяжелой. Сначала меня отвезли в областную больницу, а через несколько дней перевезли в Новосибирск. Дорога заняла около пяти часов и была опасной для моего состояния.

В Новосибирске мне сделали операцию на позвоночнике, собрали его, откачали кровь из легких. После операции мне сказали, что нельзя сидеть несколько месяцев — минимум четыре, а возможно, и полгода. После этого меня отправили обратно в деревню к родителям, где и началось мое восстановление.

Мама привязывала скотчем мою ногу к своей

Первые шаги были очень тяжелыми. В первое время я вообще почти ничего не могла делать. Мама помогала мне — делала массаж, разминала ноги, пока я еще полностью лежала. Потом мы начали понемногу учиться сидеть. Папа сделал над кроватью балку, чтобы я могла подтягиваться руками и постепенно переходить в полусидячее положение. Когда я научилась сидеть, стала спускаться на пол и заниматься укреплением спины, потому что спина была совсем слабая.

Мы с мамой занимались каждый день, иногда по два раза в день. Использовали гантели, фитбол, делали разные упражнения. Постепенно я научилась ползать. Примерно через семь месяцев меня отправили на реабилитацию. Там были тренажеры, занятия, вертикализация. Я впервые встала в коленоупоре — это специальное приспособление, которое фиксирует колени, потому что из-за повреждения спинного мозга они не держат нагрузку. Без фиксации я физически не могу стоять.

После этого были еще реабилитации. Друзья открывали сборы, чтобы я могла поехать на дополнительные курсы. Я была в Бердске, в Новокузнецке, в Санкт-Петербурге. Между реабилитациями мы продолжали заниматься дома.

Самые значимые изменения произошли в первые полгода именно дома. Мы с мамой буквально изобретали способы восстановления. Например, чтобы разминать и поднимать ноги, она привязывала мою ногу скотчем к своей и поднимала ее. Мы сами сконструировали коленоупор из подручных средств, чтобы я могла вертикализироваться дома. Делали конструкции, чтобы я могла вставать и тренироваться даже на улице.

Я много читала, смотрела видео, искала упражнения. Очень помог фитбол и гантели — упражнения на спину позволили мне лучше сидеть, тянуться вперед, держать баланс. Мы долго учились стоять на четвереньках, держаться, не заваливаться, а потом уже ползать. Все это происходило не за счет движений в ногах, а за счет мышц спины и корпуса.

Отдельным этапом стала бытовая самостоятельность. Реабилитолог сказал мне: как только вернешься домой, начинай делать все сама — готовить, помогать маме, убираться. Это было важно, чтобы принять новую реальность и научиться жить в ней. Я начала помогать по дому, потом поняла, что в деревне мне очень тяжело — там просто нет доступной среды. Даже выйти из дома без помощи было проблемой. Поэтому я переехала в город.

Я танцевала пять танцев подряд — один за другим

В 2020 году я начала заниматься танцами на колясках. Меня пригласили в студию после участия в конкурсе красоты. Я решила, что это хорошая возможность не сидеть дома, тем более что на тот момент я уже работала мастером маникюра. Через полгода мы поехали на первые соревнования, где я заняла третье место. Для меня это было неожиданно и очень мотивирующе.

Потом я стала танцевать в паре, мы поехали на Кубок России и Чемпионат России в Санкт-Петербург. Это был огромный опыт: поездки, отели, репетиции, атмосфера большого спорта. Танцы дали мне не только физическую активность, но и друзей, общение, мотивацию. Я вошла в сборную России и получила звание мастера спорта. Это было моей большой мечтой.

На танцевальных соревнованиях все происходило очень масштабно. Чемпионаты длились несколько дней. Танцоры делились по классам в зависимости от уровня травмы. В мой день выступления мы выходили на паркет вместе с другими участниками и подряд танцевали пять танцев один за другим. Потом проходил отбор в финал, снова выход, снова танцы, и уже после — награждение. Это была невероятная атмосфера.

Танцы дали мне сильную физическую базу — я укрепила руки и спину, и это очень помогло мне в повседневной жизни и в материнстве. Активность, движение, выносливость — все это пригодилось.

К сожалению или к счастью, позже я забеременела и ушла из профессионального спорта, но этот этап навсегда остался очень важной частью моей жизни.

Однажды я решила помыться сама

После травмы я не сразу начала жить отдельно от родителей. Первый раз мы попробовали переехать очень рано, когда я еще была не совсем самостоятельна. Мы попытались пожить вместе с сестрой, но тогда я даже толком не могла самостоятельно пересаживаться с кровати на коляску. Сестра училась в институте и постоянно волновалась, что со мной что-то может случиться, если я останусь одна. В итоге мы поняли, что пока это слишком рано, и я вернулась обратно в деревню.

Переломным моментом стал конкурс красоты среди девушек на колясках. На тот момент моей травме был примерно год. Я увидела, какие все участницы самостоятельные, активные, уверенные в себе, и тогда у меня внутри что-то щелкнуло. Я поняла, что больше не хочу сидеть в деревне, что мне нужно переезжать в город и строить свою жизнь.

Через некоторое время мы снова сняли квартиру с сестрой. Дом был не очень доступный — в подъезде было много ступенек, но тогда я не так часто выходила гулять, и мне помогали сестра и ее парень. Родители отнеслись к моему решению спокойно. Они понимали, что в деревне для меня нет перспектив, что все друзья, учеба и жизнь — в городе. Они знали, что меня все равно не удержать.

Быт мы обустраивали так, чтобы все было в доступе. Самое главное — чтобы ничего не приходилось доставать сверху. Со временем я училась пересаживаться, осваивать ванну, приспосабливаться. Долгое время мне помогали. Но однажды, когда я осталась дома одна и очень захотела помыться, я решилась попробовать сама. Это был риск, но у меня получилось. Я справилась, и после этого стало намного проще. Иногда такие рискованные шаги дают ощущение свободы и самостоятельности.

Для ребенка я все купила на свои деньги

С отцом моей дочери Евы мы познакомились на сайте знакомств. Мы долго переписывались, потом встретились, много разговаривали, катались на машине. Он знал, что я на коляске, и всегда говорил, что ему нравится моя активность, что я не сижу дома. Он ездил со мной на соревнования, на репетиции, поддерживал. Сама коляска его не смущала.

Я забеременела примерно спустя месяц отношений, и решение сохранить беременность далось мне очень тяжело. Меня постоянно бросало из стороны в сторону. Я понимала, что в первую очередь мне нужно рассчитывать только на себя и свои силы, и мне было страшно — справлюсь ли я одна, если вдруг что-то пойдет не так в будущем.

Огромную роль сыграла поддержка моей сестры и ее мужа. Сестра тогда только родила, и она сказала мне не переживать, и что если в жизни появился такой шанс — значит, нужно рожать. Она говорила, что мы будем сидеть в декрете вместе, помогать друг другу, что мы живем рядом и я не останусь одна. Именно благодаря их поддержке я решилась оставить ребенка.

Отец Евы тоже говорил, что очень хочет ребенка, что он вообще не думал, что у него когда-нибудь будут дети. Но во время беременности наши отношения были нестабильными: мы то ругались, то сходились, то снова расходились. Потом он сделал мне предложение на мой день рождения, мы обсуждали свадьбу и думали, что сыграем ее уже после родов.

Ближе к лету он уволился с работы и в основном сидел дома, играл на компьютере. Мы жили на съемной квартире, за которую платила я. Он предлагал переехать к нему, но его дом был совершенно недоступен для меня и находился очень далеко от города. Для меня это был просто тупик.

Когда срок уже подходил, я начала говорить о том, что нужно покупать все необходимое для ребенка. Он кормил меня обещаниями, но по факту ничего не покупал. Потом он устроился работать в такси, но и там мне приходилось буквально уговаривать его выходить на работу. В итоге все для ребенка я купила сама, на свои деньги.

Последней каплей стала ситуация за неделю или две до родов. Он сказал, что заработал немного денег, и предложил заказать суши, а не вещи для дочери. В тот момент я поняла, что мне не нужен второй ребенок — взрослый мужчина, который не готов нести ответственность. Я приняла решение расстаться. Через неделю или две после этого я родила. Позже он честно сказал, что оказался не готов к появлению ребенка. А я к тому моменту уже каждый день жила в режиме будущей мамы и понимала, что ответственность — это не слова, а реальные поступки.

Врачи спрашивали, как я буду брать дочь на руки

Беременность и роды оказались очень тяжелыми. У меня поднялась температура, которая не сбивалась, и меня увезли в роддом. Выяснилось, что есть проблемы с почками, и мне сделали дренаж. После того как воспаление немного сняли, планировали кесарево, но затем выяснилось, что у ребенка маловодие и нужно делать экстренную операцию.

Кесарево сечение мне делали под общим наркозом из-за травмы. Сами роды прошли относительно легко: я уснула и проснулась уже с ребенком. Но потом начался самый тяжелый период. У Евы оказался высокий билирубин и кисты в голове. Я тогда была в реанимации и могла видеть ее всего час в день. Ее перевели в детскую больницу, а я еще оставалась лечиться.

Это были адские дни. Я постоянно звонила в больницу, потому что показатели билирубина росли. Это был огромный стресс: только родила, только появилось счастье — и сразу страх за жизнь и здоровье ребенка. Врачи говорили, что мне будет сложно находиться с дочкой из-за коляски, задавали вопросы, как я буду ее брать на руки. Это было очень больно слышать, потому что я сама тогда еще не понимала, как все будет, и мне было страшно.

В итоге я настояла на своем. Как только меня выписали, я поехала ложиться к дочке. И почти сразу оказалось, что показатели пришли в норму, и на следующий день нас выписали домой. Это было огромное облегчение.

Но через месяц после возвращения домой у меня снова поднялась температура почти до сорока. Меня снова положили в больницу, лечили почки. Мама в это время сидела с Евой. Мы только начали привыкать друг к другу, и снова пришлось разлучиться на десять дней.

Когда мы наконец остались дома, началась наша настоящая совместная жизнь. Я долго искала блоги мам с похожими травмами, но почти ничего не нашла. Во многом поэтому я сейчас сама веду блог, чтобы другие женщины на колясках не чувствовали себя в пустоте и неизвестности.

Сначала я купила кроватку, но поняла, что физически не могу укладывать туда ребенка. Поэтому мы спали на разложенном диване. Все необходимое — подгузники, салфетки, игрушки, пеленки — всегда было под рукой. Первые месяцы я практически все время проводила с ней на этом диване. Помыться могла только быстро и ночью, когда она засыпала. Я боялась отходить от нее, хотя сейчас понимаю, что она тогда много спала.

Когда ей исполнилось три месяца, мы начали больше времени проводить на полу — играть, ползать, заниматься. Постепенно стало легче. Когда она научилась сидеть, мне стало гораздо проще. Я могла посадить ее к себе, надеть эрго-рюкзак и выходить гулять, ходить к сестре.

Самым сложным в первый год было то, что я не могла самостоятельно купать ребенка. Это было тяжело морально. Мне очень хотелось все делать самой, но из-за того, что у меня не работает пресс, я физически не могла безопасно переложить ее в ванну. Поэтому первое время купала ее сестра. Это было, пожалуй, самое болезненное ощущение — что я не могу сделать что-то важное для своего ребенка сама.

Девчачье счастье

Сейчас наш обычный день выглядит просто и по-настоящему. Мы просыпаемся, обнимаемся, умываемся, вместе готовим завтрак, поем, танцуем. За завтраком почти всегда созваниваемся с моей мамой — это уже наша традиция. Потом я убираюсь, а Ева либо смотрит мультики, либо помогает мне. Мы вместе играем, рисуем, занимаемся развитием, ходим в гости к сестре или они приходят к нам. Иногда я остаюсь с двумя детьми — с Евой и племянником. Вечером — купание, зубы, сон.

Мне важно, чтобы она выросла добрым, отзывчивым человеком. У нас с ней очень сильная связь, и я хочу сохранить ее навсегда. Я безумно рада, что у меня именно девочка. Это какое-то особенное, очень теплое, девчачье счастье. Я вижу, что она самостоятельная, любит помогать, чувствует меня, и для меня это самое главное.

Если бы я могла дать себе советы в прошлое, я бы сказала главное: организовывать пространство так, чтобы все было под рукой и по нескольку раз продублировано. И еще — не бояться просить помощи и не винить себя за то, что не все получается идеально. В целом я понимаю, что я все делала так, как могла, и так, как было правильно именно для нас.

Фото из личного архива героини