После
После трагедии в Казани снова обсуждают доступность оружия — одни считают, что правила его продажи надо ужесточить. Да и вообще, зачем ружья тем, кто не охотится? Другие жалеют, что оружия не было у учителей, чтобы те могли защитить детей в случае опасности. Об этом корреспондент «Правмира» Артем Левченко поговорил с автором сайта «Энциклопедия современного стрелкового оружия» Максимом Попенкером.

Максим Попенкер. Фото: vk

Зачем человеку ружье в городе-миллионнике?

— Максим Рудольфович, многие недоумевают: зачем оружие не охотнику, да еще и в городе-миллионнике, а не в таежном селе? Вопрос резонный. Действительно, зачем? Вот у вас есть оружие, поэтому представим, что этот вопрос адресован вам. Что бы вы на него ответили?

 — Ответил бы коротко: «Не ваше дело». Оружие — это одно из многих достижений цивилизации и человеческого разума, имеющее массу различных применений и помимо охоты: спорт, коллекционирование, самозащита и так далее. Если это достижение цивилизации законно и доступно людям, то для чего человек его использует в рамках закона  — других не должно касаться. 

С тем же успехом можно спрашивать, например, зачем человеку в городе-миллионнике личный автомобиль — ведь есть замечательный общественный транспорт, зачем же вредить экологии, занимать место, подвергать окружающих и себя опасности? Или зачем человеку десятикомнатная квартира, если он вполне может жить в однокомнатной? То есть, такие вопросы  — зачем человеку то или иное достижение цивилизации, если оно не приносит явный и безусловный вред окружающим  — выглядят странно. И можно очень далеко зайти с такими вопросами…

А если говорить о легитимных применениях, я их, собственно, уже обозначил. Это стрелковый спорт, весьма популярный и включающий много дисциплин  — стендовая стрельба по тарелочкам, высокоточная стрельба, практическая стрельба, олимпийская стрельба из малокалиберного оружия и так далее. 

Это коллекционирование оружия, представляющего определенную техническую историческую ценность. Люди собирают, скажем, оружие Первой мировой войны или холодное оружие средневековых рыцарей, или еще какое-то. 

Фото: andrik langfield / unsplash

Наконец, есть такое понятие, как самооборона. Да, в городе оборона с ружьем выглядит странно и наименее актуальна, тем не менее, ружье может использоваться для защиты, если в ваше жилище пытаются вломиться злоумышленники – это факт.

 — Но на практике оружие чаще стреляет в преступлениях, чем в защите от них…

 — Если мы посмотрим на любое преступление, то обнаружим очевидное: каждого из них есть один общий, универсальный фактор  — в нем участвует человек. Понимаете? И оружие  — это всего лишь инструмент в руках человека. 

В России самым массовым орудием убийства будет обычный кухонный нож (Официальной статистики на этот счет нет. — Примеч. ред.). За ним, вероятно, будут следовать подручные предметы вроде бутылок, кирпичей, палок, и так далее. 

Людей часто убивают из зарегистрированного оружия?

— А вообще такая статистика есть? То есть по способам и орудиям убийств?

 — На сайте МВД публикуется статистика, где указано количество всех преступлений, связанных с оружием. Это и незаконный оборот оружия, и разбои, и нападения, и хулиганские действия вроде стрельбы в неположенных местах, и незаконная торговля оружием, и убийства. Соответственно, там можно найти информацию и по способу убийства  — огнестрельным оружием или чем-то другим. В любой стране такая статистика ведется. Правда, люди далеко не всегда ее могут найти, ежегодный отчет на сайте МВД дается достаточно подробный.

В России с января по октябрь 2020 года на 10%  снизилось число преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия. С использованием оружия совершено на 8,7%  меньше противоправных деяний, чем за аналогичный период прошлого года.

Преступления, связанные с незаконным оборотом оружия в 2020-м — 20 766.

Преступления с использованием оружия — 4280, из них 3216 — с использованием огнестрельного.

 — А хотя бы примерно, сколько преступлений приходится на долю легального оружия?

 — Среди связанных с оружием правонарушений большая часть приходится на правонарушения вроде незаконной покупки или передачи, незаконного хранения — когда люди по каким-то причинам не продлили лицензию. Ну, еще стрельба в неположенных местах. Счет таких правонарушений идет на сотни, тогда как на руках у россиян, по разным оценкам, находится от 4 до 6 миллионов единиц легального гражданского оружия. Причем большинство из этих правонарушений — даже не уголовные, а административные.

Кстати, надо сказать, что даже административные правонарушения с оружием караются очень тяжело, по сравнению, скажем, с правонарушениями, совершаемыми водителями автомобилей. Представьте, что вы владелец автомобиля и за два административных правонарушения в год у вас не только забирают права, но и конфискуют автомобиль. Причем, если у Вас несколько автомобилей  — конфискуют все. Это и есть ситуация, в которой живут обычные законопослушные владельцы гражданского оружия. 

Скажем, пришла проверка и обнаружила, что ружье хранится не в сейфе, а просто лежит в шкафу. Или что патроны валяются где-нибудь под столом — даже если один патрон закатился, забыли, не заметили. Или поехал на охоту и забыл взять с собой документы. Два раза что-то забыл — и все, забудь про оружие.

В России владеют оружием почти 4 млн россиян, на них зарегистрировано 6,6 млн единиц оружия. В 2019 году Росгвардия аннулировала более 37 тысяч разрешений на гражданское оружие.

 — Означает ли это, что существующая система контроля над легальным оружием работает эффективно?

 — По-разному. Понимаете, любая система, как бы она ни была хороша или плоха на бумаге, все равно реализуется конкретными людьми. Если, скажем, в каком-то населенном пункте, лицензионно-разрешительное управление Росгвардии возглавляет дельный офицер, то там будут регулярные проверки, но при этом не будет к людям каких-то непонятных претензий вроде «сейф не прикреплен к стене шурупами», при том, что никто не обязан этого делать. 

Если же у руля стоит формалист или человек, которому это все не нужно, а хочется просто досидеть до пенсии, то соответственно, в делах у него может быть беспорядок и произвол, или еще что-нибудь.

 — «Еще что-нибудь» может обернуться очередным расстрелом. Помните, сколько их уже было? Навскидку: Евсюков и Виноградов в Москве, потом белгородский стрелок, храм в Южно-Сахалинске, керченский колледж, храм в Дагестане, теперь вот Казань… Не многовато ли? Может быть правы те, кто призывает еще более ужесточить контроль над гражданским оружием?

 — Что такое «многовато»? Насколько я помню, по официальным данным за предыдущие годы в России совершалось порядка 10–15 тысяч убийств на всю страну, причем эта цифра с 2010 года заметно снижается. В ДТП гибло гораздо больше и особого снижения не наблюдается (Это не так. За 2020 год число аварий сократилось на 11,7%. — Примеч. ред.). 

Случаи, которые называются «массовой стрельбой», происходят у нас в среднем примерно раз в год. Массовые автокатастрофы — гораздо чаще. Безусловно, любая гибель людей  — это всегда трагедия. Но общественная реакция на обстоятельства этой гибели избирательна. Когда гибнет 20 человек в катастрофе автобуса — об этом общественность и СМИ забывают уже через несколько дней. Потому что — «ну, обычное дело». Все понимают, что ездить на автобусе и вообще на транспорте опасно, никто не застрахован от трагедии. 

Исключение — если ДТП с человеческими жертвами происходит по вине какого-то известного человека: будут обсуждать подольше, да и то — обсуждать этого известного человека, а не его жертв. Трагедии же с участием оружия всегда звучат громче и помнят их дольше. Вот вы сейчас сколько случаев стрельбы сразу перечислили? А ДТП с массовыми жертвами за последнее десятилетие сколько навскидку вспомните?

 — Ну, два-три точно. Включая недавнюю трагедию с волгоградскими девочками-баскетболистками….

 — Хотя было их гораздо больше. Вот такой дисбаланс можно видеть и в масштабе общества. Происшествия и преступления с оружием как раз и обсуждаются так шумно потому, что происходят редко. 

Фото: jay heike / unsplash

А пресса, когда бросается раскручивать эти события, приносит вред еще и тем, что играет на руку преступникам. Ведь не секрет, что значительная часть тех, кто совершает подобные преступления, ищут славы. Если это не террористы, действующие по религиозным или этническим мотивам, то это именно одиночки, асоциальные элементы, психически травмированные люди, нацеленные против общества. Они хотят отомстить обществу, они хотят славы: «Вот, вы меня не ценили, я вам покажу! Вы меня запомните!» 

Запретить продажу оружия или поднять возрастной ценз — это поможет?

 — Вернемся к мерам по ужесточению контроля над оружием. Они уже принимались вследствие каких-то резонансных преступлений? Есть примеры?

 — Можно вспомнить классический пример из опыта Канады. Когда там решили ограничить право на оружие, в том числе на короткоствольное — пистолеты и револьверы, то одним из аргументов было большое количество самоубийств. Постепенно были введены ограничения.

Короткоствольным оружием люди стали пользоваться реже. Но самоубийств в принципе меньше не стало! Люди просто стали избирать другие способы. Если у человека есть серьезное намерение совершить какое-то радикальное деяние, то выбор инструментов для этого у него всегда будет.

В России ограничения вводили после ряда громких инцидентов с применением травматического оружия  — не поделили дорогу, выстрелил из травмата, ранил или причинил повреждения, несовместимые с жизнью. Активно ужесточали правила хранения, уменьшали мощность травматического оружия, увеличивали минимальный возрастной ценз с 18 лет до 21 года, запрещали импорт травматики, уменьшили количество разрешенного с 5 единиц до 2, что в принципе совершенно бессмысленно. 

И что? Люди стали меньше покупать травматическое оружие и сдавать уже имеющееся  — просто потому, что разрешение стало труднее и дороже продлевать (прохождение курсов по безопасному обращению каждые 5 лет), а эффективность травмата, скажем так, неочевидна. Да, на руках стало меньше травматического оружия. 

Дало ли это снижение уровня преступности и уменьшение количества жертв? Крайне сомнительно. Потому что, если человек намерен применять насилие, не поделив с кем-то дорогу, то с высокой вероятностью вместо травматического пистолета у него в багажнике будет бейсбольная бита, саперная лопатка или балонный ключ. Любой из этих предметов накоротке гораздо страшнее и убойнее травмата.

 — Ну, в 18–19 лет и машина еще редко у кого есть, так что может и правильно поднять возрастной порог? Тогда бы ни 19-летний казанский стрелок ружье не купил, ни 18-летний керченский.

 — Мы 18-летних призываем в армию и сажаем в танк. Простите, в танке нет противоугонной системы. И если этот 18-летний сел в танк и поехал убивать, то остановить его сможет только другой танк — снарядом. Или тот же 18-летний получает автомат с патронами и заступает в караул. 

То есть, мы считаем, что 18-летние пацаны могут в известной степени самостоятельно управлять сложным убийственным оружием, но при этом мы также считаем, что до этого охотничьего ружья они еще не доросли. Так, что ли? 

То, что в армии есть командир — не аргумент. Если солдату приспичило зарядить автомат и куда-то выстрелить, командир не сможет удержать его руку  — точно так же, как он не сможет остановить танк или грузовик. И таких случаев с солдатами мы тоже знаем немало. 

Давайте призывной возраст повысим? Но и это никаких гарантий не даст. Со взрослыми людьми случается то же самое, что и с молодыми. Знаем много примеров, даже без оружия — просто пьяные или не в себе садились за руль и причиняли такие беды…

Как предотвратить стрельбу в школах?

— Так что делать? Должны же быть какие-то меры, способы профилактики, превенции, я не знаю, чего еще, что помогло бы избежать подобных случаев?

 — Поскольку все упирается в людей, то легких решений нет и быть не может. Как сделать так, чтобы у людей по каким-то причинам не возникало непреодолимого желания убивать себе подобных? Я думаю, этого не знает никто, кроме каких-то высших сил. Хотя в стольких религиях существуют заповеди про «не убий», но люди почему-то не только не стремятся исполнять эти заповеди…

Поэтому  — простых решений нет. А сложные  — это решение социальных проблем, а также психологическое оздоровление общества, мониторинг людей с психическими нарушениями, работа по снижению уровня взаимной агрессии в обществе, начиная со школы…

Но в первую очередь нужно начать бороться с коррупционной составляющей при получении разрешения на покупку оружия.

Ведь давно уже не секрет, например, что необходимая для этого психиатрическая экспертиза нередко проходит формально. То есть, вы пришли, на вас в дверях посмотрели: «На учете состоите?»  — «Нет».  — «Ну, идите». Где-то это делается откровенно коррупционно. Причем ровно в той же степени это касается и получения прав — экспертиза для прав на автомобиль и экспертиза для покупки оружия делается у одних и тех же врачей.

Еще  — пересмотр работы с участковыми. Для получения разрешения на первое приобретение оружие нужно получить рапорт участкового. Участковый должен пообщаться с окружением, соседями, выяснить, не замечен ли человек в каком-то асоциальным поведении. Если замешан или в принципе не внушает участковому доверия, то участковый должен обоснованно отразить это в рапорте и написать: «Не считаю возможным». Дальше человек может пытаться оспорить отказ в выдаче разрешения, но уже это решение может остановить выдачу оружия тому, кому его выдавать нельзя. Но такая работа, строгие проверки, тщательные экспертизы — все это требует сил и времени. А участковые загружены, врачи загружены…

В общем, прежде чем запрещать, нужно заставить полноценно работать имеющуюся систему. А запреты — самый простой, самый популистский и самый неэффективный метод чего угодно. Не будет у злоумышленника оружия — он найдет другой способ. Не дай Бог, конечно…

 — А само общество может как-то влиять на собственную безопасность? Что бы вы посоветовали, как владельцам оружия, так и их близким, окружению? Быть бдительнее, осторожнее?

 — У нас исторически, с советских времен, общество очень неодобрительно смотрит на сообщение в соответствующие компетентные органы о тех или иных подозрениях или о какой-то явной криминальной деятельности. То есть, когда кто-то видит, что откровенно пьяный сосед садится за руль, почему-то почти никому не придет в голову позвонить «02» и сказать: «Водитель такой-то машины выехал в таком-то месте, находится в нетрезвом состоянии. Пожалуйста, перехватите его, примите меры, чтобы он бед не натворил». Даже если кто-то обеспокоиться, то будет долго сомневаться, сообщать ли в полицию. «Как же, он же мой сосед, а я не стукач». И это неправильно. 

Фото: matt molone / unsplash

Если вы видите, что кто-то рядом с вами, будь он даже родственник, ведет себя неадекватно и его поведение может быть потенциально опасным, то нужно отдавать себе отчет, что эта потенция превратится в реальные деяния с последствиями и жертвами. И тогда это будет в том числе и на вашей совести, потому что именно вы не приняли никаких мер, не предупредили, ничего не сделали.

Если ваш сосед сегодня пьяный стреляет по банкам во дворе, завтра он может начать стрелять по людям. И это касается не только стрельбы, а любого потенциально общественно опасного деяния — какой-то кустарный бизнес, обращение с газом, химикатами… Да мало ли что. Сегодня отмахнулись — завтра взрыв газа. Примеров полно.

Необязательно сразу сообщать, начните хотя бы с предупреждения человека. Заберите у него ключи, уговорите остаться дома… Да мало ли что. Главное — не оставайтесь равнодушным, малодушным и в стороне.

Ну, а владельцам оружия стоит особо помнить, какую ответственность они на себя приняли. Отдавать себе отчет в ней и не нарушать правил и законов.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.