При поступлении в магистратуру нельзя будет менять профиль. Что ждет вузы и студентов

«Достраивают, перестраивают, пристраивают»

Смысл нововведения, по логике законодателей, состоит в том, чтобы обеспечить «профессиональную преемственность» в получении образования. По их мнению, учащийся может выбрать профиль, к которому не готов, и за два года он не в состоянии будет овладеть фундаментальными знаниями, чтобы стать компетентным специалистом. 

До сих пор для поступления на магистерскую программу достаточно было иметь диплом бакалавра или специалитет любого профиля. С дипломом инженера можно было пойти в экономисты, с дипломом историка — на юриспруденцию и так далее. 

Авторы законопроекта предлагают закрепить преемственность подготовки с помощью ФГОС (федеральных государственных образовательных стандартов), где будет прописано соответствие магистерского образования профилю бакалавра. Кроме того, ФГОС предполагает, что у поступающего должен быть определенный опыт работы по выбранному профилю.

Даниил Александров

Проект «ШАГ|Поступление в Университет» провел опрос среди своих подписчиков о том, как они относятся к законопроекту, и большинство проголосовавших (137 голосов против 19) его не поддержали. 

Профессор НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Даниил Александров убежден, что с законопроектом стоило подождать:

— Уже объявлена реформа высшего образования, при которой собираются вместо бакалавриата и магистратуры сделать какие-то другие ступени. Что это за ступени — пока совершенно непонятно. Следовало бы подождать, пока появится новая реальность, а не разрушать старое, не построив нового. Наше образование все время достраивают, перестраивают, пристраивают к нему какие-то башенки, а лучше бы оставили в покое, — говорит Даниил Александров.

Готовимся к профилю с 13 лет

Даниил Александров считает законопроект откровенно неудачным и даже вредным, потому что он отсекает от магистерского образования по-настоящему мотивированных и заинтересованных людей.

— Скажем, есть магистерские программы социально-экономических направлений. Можно брать на них только тех, кто получил профильное образование, а можно — способных людей с высокой мотивацией. Пригодны ли они для того, чтобы учиться на этой программе, могут решить только сами преподаватели. Для этого они могут затребовать разные документы и материалы, объявить устное собеседование. Люди часто идут после инженерной специальности на менеджмент, потому что хотят заниматься управлением в своей отрасли промышленности. Что, теперь нельзя будет? Кроме того, я не раз видел отставных офицеров, которые стали неплохими муниципальными руководителями, потому что руководство гарнизоном и руководство городским округом — похожие типы деятельности. Эти офицеры часто хотели получить новое образование. Отказывать им в этом — вопиющий пример нарушения их прав. Я, кстати, не сомневаюсь, что, подумав, депутаты предложат исключение для военных специальностей. И это само по себе покажет, насколько предложенный законопроект не продуман.

Игорь Реморенко

С ним полностью согласен профессор, доктор педагогических наук Игорь Реморенко. Он считает, что бакалавриат и магистратура как раз задумывались ради того, чтобы человек мог пересмотреть жизненные, карьерные планы и сменить профиль деятельности, поскольку все нюансы и жизненные обстоятельства трудно предугадать.

— Работал экономистом после бакалавриата, поднаторел в нормативной базе — пошел в юридическую магистратуру. Или поработал в биологической лаборатории, получив квалификацию биолога в классическом университете, а потом заинтересовался обучением детей и поступил в педагогическую магистратуру. Подобных примеров разумной обоснованной смены квалификаций может быть довольно много. 

Георгий Конев, образовательный эксперт проекта «ШАГ|Поступление в Университет», говорит, что раньше магистратура была гибким способом пересмотреть свой выбор, а теперь взялся за гуж — тащи до конца. 

Георгий Конев

— Сейчас профилизацию к ЕГЭ начинают не в 10-м, а в 7–8-м классах: сильный лицей, репетиторы, дополнительная подготовка. Да и сам переход в 10-й класс теперь требует от семей больших усилий из-за катастрофического кадрового состояния школ. Если этот закон примут, то ребенку уже в 13 лет нужно будет определяться с будущей профессией. Мир в силу технологического развития стал несколько разнообразнее, чем во времена СССР, на которые пришлись учебные годы авторов законопроекта. Появилось много новых интересных направлений, о которых ни сном ни духом не ведает не только 13–15-летний человек, но даже и его родители. Не говоря уже о том, что в 15, 17, 21 и 23 года это могут быть четыре разных человека, с разными взглядами, ценностями, желаниями, интересами. Предполагать, что ребенок 13–15 лет будет уверен в выбранном направлении и не изменит его, став взрослой личностью, — верх то ли наивности, то ли глупости. 

Конев уточняет, что в законопроекте есть оговорка, что можно поступать в магистратуру при наличии смежной специальности и опыта (хотя где его взять?). 

— Нам вроде бы обещают не полное отсечение, а выборочное, при сохранении родственности смежных направлений. Но везде ли это будет возможно и, главное, не будет ли там еще каких-нибудь уточнений и подзаконных актов?

«Единообразие от Калининграда до Камчатки»

Но самое неприятное в законе — режим недоверия вузам, как будто они сами не в состоянии решить, что и кому они должны преподавать. Даниил Александров считает, что отчасти это недоверие заслужено, поскольку многие вузы обманывают учащихся, обещая им образование, которое не могут дать: нет ни квалифицированных преподавателей, ни грамотных ученых. Но если некоторые магистратуры готовы за деньги брать некомпетентных людей, то нужно закрывать эти конкретные магистратуры, а не «строить единообразие от Калининграда до Камчатки». 

— В частности, в законопроекте говорится о том, что нужно отменить свободную смену специальности и действовать через ФГОСы. На самом деле эти стандарты — вредная вещь, когда речь идет не о профобразовании, а о получении вузовской специальности. Социолог — это специальность. Есть университетские преподаватели-социологи, ученые-социологи, маркетологи, сотрудники опросных контор. Но нет такой работы «социолог» так же, как нет работы «физик-ядерщик», хотя есть соответствующий прекрасный вуз — его выпускники работают на разных позициях, и в этом нет ничего плохого. 

По мнению Александрова, создается порочный круг, при котором ответственность конкретных вузов устраняется путем внедрения сквозных требований. 

— Система, которую у нас называли Болонской — хотя ее можно назвать как угодно, потому что она есть во всем мире, включая Китай, — продуманная, она обеспечивает необходимую гибкость получения образования, если человеку нужно поменять специальность, — считает Александров. — Магистерские программы сами могут решать, кого им принимать и кого ограничивать, тогда как эффективные менеджеры из центра умеют управлять только с помощью все новых распоряжений и проверочных комиссий, которые смотрят на бумаги, а не на живую реальность. По моему мнению, новый законопроект — очередной виток бумагопроизводства, которое не улучшит, а ухудшит систему образования, — убежден Александров. 

Игорь Реморенко тоже считает, что вузы сами в состоянии отсечь непрофильных бакалавров, которые собрались, например, в юридическую магистратуру, не зная римского права. 

— Мне кажется, надо не столько ограничивать соответствие направлений базового и специализированного высшего образования, сколько ужесточать экзамен, делать его более формализованным и, может быть, даже более централизованным. Пусть вчерашний экономист, захотевший стать юристом, самостоятельно выучит римское право и поступит в нужную ему юридическую магистратуру. Тем, кто уже имеет базовое высшее образование, обычно не нужно второй раз получать базовое высшее, чтобы пойти в магистратуру иного профиля. Множество людей готовы учиться самостоятельно и потратить это время на подготовку к экзаменам.

«Зря читали Смита с Марксом»

Далеко не каждый студент при поступлении в магистратуру радикально меняет профиль, по данным руководителя лаборатории «Развитие университетов» Института образования НИУ ВШЭ Нияза Габдрахманова (их приводит «Коммерсант»). Таких всего 24,2%, тогда как магистрантов, продолжающих обучение по профилю, — 45,1%, а выбирающих смежные направления — 30,7%.

Так зачем вообще это нововведение?

— Можно, конечно, предположить, что Минфин, Минэкономики пытаются маневрировать, срезая или увеличивая объемы подготовки за государственный счет по каким-то направлениям, и для этого устанавливают между ними более жесткое соответствие, — рассуждает Реморенко. — Но это «слишком тонко» для такого законопроекта. Здесь скорее другое. Законодателя, как мне кажется, беспокоит, что человек учился на экономиста, изучал Адама Смита и Карла Маркса, а потом поработал, передумал и решил посвятить себя юриспруденции. Лучше бы он, по их мнению, изучал речи Цицерона или Плевако еще при получении базового образования, а уж потом рвался в юридическую магистратуру. А то, выходит, государство напрасно тратило деньги на освоение Смита с Марксом. Пусть лучше учащийся быстрее самоопределяется и следует по выбранной и финансируемой государством учебной траектории. Типично государственнический подход. 

Георгий Конев считает, что новая схема финансово выгодна государству и в той же мере невыгодна для вузов, которые будут закрывать магистратуры либо переводить студентов на вечернюю форму обучения с максимальным упором на самостоятельную работу, что поможет экономить ресурсы.

— Приоритетом являются СПО и профессионалитет. При сокращении вузов можно будет интенсивнее сокращать 10–11-е классы, что удобно и для регионов. Затраты меньше, укомплектованность по школьным кадрам выше, — говорит Конев.

Игорь Реморенко считает законопроект еще одним сигналом усиления присутствия государства в экономике.

— Я бы сравнил это с маятником: как только роль государства в экономике усиливается, у нас начинают писать диссертации про профориентацию с детского сада, когда малыш должен выбрать, кем он хочет стать — инженером-транспортником или журналистом-международником. А как только участие государства в экономике ослабевает, начинает цениться выбор, самоопределение граждан и возможность смены траекторий обучения даже за счет средств налогоплательщиков.