Святое
Если священник не допускает прихожанина к Причастию, это своеволие или метод воспитания? В редакцию «Правмира» пришло множество историй и вопросов, связанных с самым главным Таинством Церкви. Мы попросили ответить на них протоиерея Павла Великанова.

— Если священник не допускает к Причастию, в каких случаях это считать обоснованным, а в каких — своеволием?

— В норме, если человек ведет здоровый христианский образ жизни, не нарушает основные заповеди, кается, живет в целом по церковному укладу, то ситуацию недопуска такого человека к Причастию надо рассматривать как что-то экстраординарное.

Если мы говорим не о церковном человеке, а о том, кто либо только-только переступает порог храма, либо вообще случайно оказался в храме и встроился в очередь к Причастию, то в этом и проявляется ответственность священника: он, как правило, распознает такого человека и без исповеди, без соответствующей подготовки его не допускает. 

Но нельзя исключать и ситуации, когда священник не допускает своих хорошо знакомых духовных чад. Это своего рода инструмент для вразумления, острастки, потому что отлучение от общения со всеми верными в Таинстве Евхаристии — это сильнейшая утрата для внутренней жизни православного христианина. 

— Расскажите, когда вы не разрешали человеку причащаться?

— В моей личной практике не так много было подобных случаев. Как правило, это было связано с тем, что человек находился в неадекватном душевном состоянии. Например, непрощенной обиды, откровенной злобы. Если человек не кается, а просто свидетельствует: «Я ненавижу такого-то», — у меня нет никаких оснований менять свою позицию. Конечно, не нам запрещать Богу действовать тем или иным образом, это смешно. Но опыт отцов, переданный нам веками, однозначно свидетельствует, что Бог не сможет нанести Свою печать на душу человека, который находится в состоянии сознательного ожесточения.

Причастие для христианина — это своего рода взятие духовной вершины, которая без соответствующей подготовки может быть не только не полезна, но даже опасна. Если мы на Эверест отправим человека неподготовленного, есть очень большой риск, что он свою жизнь там и окончит, потому что произойдут критические изменения в его организме: давление, температура, влажность и другие параметры сильно отличаются от привычных ему. То же самое и в Причастии: если человек не был готов, если он внутренне не прошел этот духовный подъем, то священник ради пользы самого человека должен его предупредить и предотвратить участие в святом Таинстве.

— Довольно часто люди говорят, что достойным Причастия быть нельзя, это приводит к таким высказываниям: «Хочу причащаться, но таким отвратительным существом себя чувствую… Какое мне еще Причастие?» И в дальнейшем человек причащается все реже, ему крайне трудно подготовиться. Так достойны мы или нет? И кто достоин? 

— Молитва, которую читает священник перед Причащением, завершается словами: «Да будет сие во оставление грехов и в жизнь вечную». Причастие — это не вишенка на торте, которую хорошо бы получить, но если не получишь, то ничего страшного. Мы причащаемся для того, чтобы получить в своей душе тот самый божественный свет, который отгоняет любую тьму греха, потому что грех — это непроживание Бога как самого главного, самого светлого, что есть в нашей жизни. Поэтому, причащаясь, мы не просто получаем некое свидетельство того, что мы такие замечательные, исполненные всех добродетелей и чужды всех грехов. Нет.

Когда человек входит в темную комнату, он в первую очередь начинает искать в ней не какие-то предметы, а выключатель. Для нас Причащение — это и есть тот самый выключатель, и только свет подскажет нам, в каком направлении двигаться.

Мы включаем свет и видим, что посередине комнаты стоит огромный шкаф, и он блокирует свет в большей части помещения.

Вот это и есть правильный результат правильного Причастия. Не когда человек ощущает себя на седьмом небе от счастья, а когда он воочию увидел огромный шкаф в своем внутреннем пространстве, уткнулся в него и понял, что света могло бы быть больше. Дальше он начинает думать: из чего состоит этот шкаф, как его разбирать, как его вынести оттуда? Вот так раз от раза человек постепенно приводит у себя в душе все в порядок.

«Подготовился к Причастию, а с утра выпил воды» 

— На что следует обращать внимание, когда готовишься к Причастию?

— Самое главное — это потребность в самом Причащении. Если человек хочет причаститься, если у него есть алчба более близкого, более непосредственного богообщения, чем то, которое он может иметь помимо божественной литургии, это и есть главная задача и главное правило Причащения и всего того, что предваряет участие в Евхаристии.

Если этого нет, если человек сам себе толком не может ответить, зачем он идет причащаться, то сколько бы он ни вычитал правил, каким бы строгим ни был его пост, сколько бы он ни обзванивал своих знакомых с просьбой о прощении, если он не понимает, зачем ему нужен Христос, зачем ему необходимо Причащение, я думаю, что он, скорее, будет не подготовлен к этому.

— Как часто вы советуете причащаться?

— Если ответить совсем кратко, я бы сказал так: это зависит от внутренней потребности самого человека. Если человек не мыслит присутствия на литургии без Причащения и всякий раз причащается, это можно назвать церковной нормой. Но если в силу тех или иных причин человек понимает, что ритм его жизни не позволяет ему иметь какое-то пространство внутренней тишины, для того чтобы уметь пережить погружение в Таинство, — то тут могут быть разные варианты.

Такой же вопрос можно было бы задать человеку, который идет куда-нибудь на концерт или в картинную галерею.

Как часто следует ходить? Так часто, как того требует душа человека.

Если ему достаточно час постоять перед любимой картиной, и это его наполнит настолько, что он, снова и снова мысленно возвращаясь к этой картине, будет чувствовать мощный заряд — значит, такому человеку хватит сходить один раз в год. А другой каждый день готов ходить. Если он не может насытиться, каждый раз поднимается на какие-то новые уровни своего осознания этой красоты, пусть ходит каждый день. Поэтому здесь, я думаю, не может быть никакого универсального рецепта.

— Вот я весь такой духовный, подготовился к Причастию, каноны прочитал, постился, а потом — раз — и утром случайно выпил воды. Что, все насмарку?

— Я не думаю, что человек, который случайно, по забывчивости или по причине какого-то объективного требования своего организма, по причине болезни, выпьет воды перед тем, как пойдет причащаться, смертно согрешит. Я думаю, это вопрос, который большинство разумных священников даже задавать не будут, понимая, что непитие воды — это всего лишь проявление того евхаристического поста, усеченным вариантом которого сегодня является невкушение и непитие.

Это опять некий инструмент, который готовит нас к переживанию причащения как к самой главной, самой первичной духовной пищи. И не надо его абсолютизировать и превращать в какую-то магию, будто в желудке произойдет какая-то страшная химическая реакция, и человек окажется в тяжелой болезни, или будет проклят, или причащение будет ему в осуждение.

Другое дело, если человек относится к евхаристическому посту с пренебрежением, с безразличием, считая это излишним, ненужным. Но это уже вопрос его совести, послушания церковному порядку, канонам. 

— Объясните мне как первокласснику, почему непитие помогает духовно подготовиться?

— Во многих сказках есть безумные условия, которые герои должны выполнить, чтобы получить желаемый результат. Например, нельзя увидеть лицо невесты до свадьбы, нельзя открыть какой-нибудь ларец. Это является мощнейшим инструментом не только проверки человека на верность и полное доверие, но и изменения самого человека. Ты внутренне, может быть, с этим не соглашаешься, но твоя вера оказывается сильнее любых твоих домыслов, предположений, размышлений.

Дело не в непитии как таковом. Дело в том, что пост в классическом религиозном смысле — это невкушение чего бы то ни было и непитие чего бы то ни было. 

Человек на какое-то время лишает себя удовлетворения самых базовых жизненных потребностей, для того чтобы войти в определенный внутренний кризис.

В точно такой же кризис человек загоняет себя, когда оказывается в ситуации, требующей сверхнапряжения сил. Например, тот же самый подъем в гору. Для чего человек на это соглашается? Потому что тогда на поверхность поднимаются какие-то глубинные пласты нашей личности, поднимаются такие проблемы, которые, чаще всего, мы боялись трогать.

«Ничего у тебя не болит, сам надумал себе грехов»

— С постом понятно. А исповедь? Почему она именно в нашей традиции тесно связана с Причастием и почему в других поместных Церквях такого нет?

— У нас исповедь всегда предваряла Причащение, поскольку в дореволюционной России причащались достаточно редко. Это было либо один раз в год Великим постом, либо во время каждого из многодневных постов, то есть четыре раза в год. В промежуток между Причастиями у человека неизбежно происходили события, которые требовали исповеди и покаяния.

Потом эта привычка сохранилась. Особенно это было важно в СССР, потому что только во время исповеди священник мог понять, насколько сам человек верующий, насколько его образ жизни христианский, крещен ли он даже, в конце концов! Кроме этого, храмы стали заполняться множеством людей, о которых священник абсолютно ничего не знал. 

И сейчас до сих пор мы не можем отменить практику исповеди перед Причащением, потому что мы не знаем своих прихожан. В традициях других поместных Православных Церквей мы такого не наблюдаем, потому что там и институт духовников все-таки более традиционен и устойчив. В Греции, например, духовник, как правило, окормляет всю семью, он включен в ее жизнь. Зная изнутри ситуацию в семье, он уже сам определяет для каждого ее члена регулярность исповеди.

В современной практике Русской Церкви в периоды особого торжества — в Пасхальный период, в Святки — допускается по благословению духовника Причащение без исповеди. Это говорит о том, что у нас можно встретить и достаточно жесткое требование обязательной исповеди, и достаточно мягкое, которое предполагает взрослость христианина.

— Вы сторонник какого подхода?

— Я сторонник разумного подхода, в зависимости от того, какой человек передо мной находится. Потому что есть люди, которым крайне важно дать четкие внешние рамки.

Если вы даете пятилетнему ребенку краски и бумагу и ждете, что он сможет нарисовать красивый пейзаж, вы глубоко заблуждаетесь. Его сначала надо учить рисовать самые примитивные предметы. Когда он научится их изображать, постепенно начнет дальше расти, у него появится вкус к этому. Но если ребенок оканчивает художественную школу и ничего, кроме палочек и кружочков, рисовать не умеет — значит, есть проблема серьезная с преподавателями.

Поэтому общую линию, по которой развивается сознание верующего, можно изобразить так: от однозначного преобладания внешних форм — к преодолению этих форм ради содержания.

Мы не отказываемся от форм, формы помогают нам удерживать дух, выстраивать определенную структуру нашей жизни, ее уклад. Но при этом сами по себе, если не наполняются содержанием, формы могут привести к фарисейству, к законничеству, обрядоверию, что по тональности своей будет прямо противоположно христианскому благовестию.

— Хорошо, вот мы пришли на исповедь. Насколько подробно нужно исповедоваться и помогает ли более подробная исповедь лучше осознать грехи? 

— Чем конкретнее исповедь, чем она более опредмечена, тем она тяжелее. Очень легко каяться в общих грехах. Мы знаем из исследований после Второй мировой войны, что чем абстрактнее и отвлеченнее обозначались бесчеловечные преступления, тем легче их воспринимали и совершали. Одно дело сказать, что «эшелон едет на восток», и совершенно другое: «Пленных повезли в концентрационный лагерь, откуда большая часть их не вернется».

На исповеди люди попадают в похожую ловушку: вместо того, чтобы конкретно описать и назвать свой личный грех, они его обобщают. Пока происходит эта генерализация, настолько размывается сама суть греха, что священнику его невозможно увидеть. Но его надо вынуть — это своего рода заноза. Когда у тебя все болит, все раздражено, а что конкретно — ты не знаешь, то ситуация очень грустная.

Иногда бывает, что с помощью такой генерализации человек сознательно скрывает тяжесть тех или иных грехов в надежде, что священник прослушает и под общим соусом все это пройдет. Я думаю, любая исповедь должна быть очень детальной и очень предметной. Детальной не в плане того, что священнику будут рассказывать обо всех подробностях, что и как происходило, нет. А в том смысле, что человек должен самого себя увидеть очень явственно в состоянии этого греха. Только когда мы свой грех возненавидим, тогда мы сможем от него отказаться.

— А если грехов для исповеди не набирается — что, придумывать?

— Невидению своего греха не следует смущаться. Настоящая исповедь всегда сродни генеральной реконструкции своего дома. Если мы каждый день будем делать такую реконструкцию, мы сойдем с ума. То же самое касается и исповеди. Мы призваны к тому, чтобы всегда иметь в своем сердце покаянное настроение как осознание собственного несовершенства перед лицом Божиим. Но это не совсем то же самое, что покаяние в прямом смысле слова, потому что покаяние — это разворот, существенная перемена, метанойя. 

Есть вещи, которые вызревают в человеке месяцами, годами, десятилетиями, пока, как своего рода гнойник, не будут выброшены наружу в виде покаяния на исповеди.

Но было бы безумием приходить к священнику и, чтобы было что ему показать, специально на себе расчесывать какие-то места: «Батюшка, вы знаете, у меня тут очень болит, я такой плохой, у меня все плохо». Ничего у тебя не болит, ты просто сам себе надумал грехов для того, чтобы можно было их сдать.

Конечно, нужно иметь мужество и безграничное доверие к священнику, чтобы прийти на исповедь и сказать: «Вы знаете, за последнюю неделю ничего такого, что бы задевало мою совесть, у меня нет». 

«Боюсь, после исповеди меня вообще не пустят на порог»

— Человек кается в своих грехах, но ни разу в жизни не был на исповеди, боится: «Грехи так ужасны, что после исповеди меня вообще не пустят на порог». Как побороть страх?

— Для начала надо понять простую вещь: мы очень легко обманываемся, думая, что наше видение себя достоверно. Если бы мы могли сами себя вытащить за волосы, как тот самый Мюнхгаузен, то действительно не нужна была бы ни Церковь, ни священники, ни таинства, ни даже Христос. По большому счету, единственный, кто помогает человеку расставить в его душе все по своим местам, это Господь Бог.

В этом смысле священник выступает скорее настройщиком скрипки человеческой души, чтобы божественный смычок смог сыграть на ней свою мелодию. Самый правильный подход: когда священника практически не видно, когда он помогает настроить такую тональность отношений между человеком и Богом, что они становятся продуктивными. Человек молится, переживает какие-то божественные ответы, Святой Дух преображает и вдохновляет его.

Если священник видит, что человек куда-то уклоняется, идет по опасному направлению, он, как мудрый проводник, лишь находится рядом и предотвращает ошибки. Но человек идет сам. На мой взгляд, правильное духовное окормление священника во время исповеди — это создание такой атмосферы, такого пространства, в котором человек знакомится сам с собой настолько глубоко и качественно, что без священника он этого сделать не сможет. 

— Это возможно? Людей бывает так много, что исповедь становится похожей на конвейер. Что делать, если не хочешь идти на такую массовую исповедь?

— Это одна из острейших и злободневных проблем нашей современной церковной жизни. Как правило, исповедь происходит во время богослужения. Хорошо, если это вечернее богослужение, где все-таки есть открытый финал, где можно после службы остаться и уделить достаточно времени всем тем, кто этого ждет. Гораздо хуже, когда это происходит во время литургии.

Если на приходе мало священников, а людей много, это действительно может превращаться в такой очень формальный конвейер. Но это уже вопросы скорее организационные, чем содержательные.

С другой стороны, очевидно, что сегодня у духовенства отношение к исповеди стало гораздо более вдумчивым и внимательным. К исповеди священники не относятся с исключительно функциональной точки зрения, когда нужно как можно быстрее людей пропустить. Я очень надеюсь, что через какое-то время мы придем к пониманию того, что гораздо важнее качество исповеди и возможность глубокого погружения во внутренний мир человека, а не восприятие ее как формального пропуска к Причащению.

— С годами и новыми знаниями мы все больше понимаем, что многие грехи людей связаны с их психологическими состояниями, немощами, болезнями. Например, долгое время нас убеждали, что уныние — это грех, а на самом деле это чаще всего депрессия — тяжелое состояние, которое надо лечить. То же бывает с раздражением, гневом, ленью. Меняется ли отношение к этим грехам в Церкви?  

— Сегодня мы варимся в очень непростом бульоне, где рядом находятся слова, едва ли не тождественные по написанию, но содержательно сильно отличающиеся. Например, понятие гнева. В церковной традиции чаще всего мы будем говорить о гневе как о страсти — значит, с гневом надо бороться. В психотерапии вам скажут, что гнев — это естественная реакция человеческой психики и бороться с ним бессмысленно, им надо научиться управлять.

Но если бы мы внимательно всмотрелись в учение о гневе одного из крупнейших православных аскетов и антропологов Евагрия Понтийского, мы бы увидели, что гнев гневу рознь. Гнев — это состояние перевозбуждения, когда еще не успел включиться разум. И он может быть негативным, направленным, например, на отрицание греха, а может быть положительным, потому что гнев есть тот самый атомный реактор, который дает человеку мощнейшую мотивацию к несению подвигов, к борьбе со своими страстями, к ущемлению каких-то своих пожеланий.

То, что в нас есть разрушительного, может быть и созидательным. Чем внимательнее и вдумчивее мы будем разбирать эти хитросплетения и подмены, тем скорее у большинства прихожан сложится какая-то более-менее внятная картина того, что происходит во внутреннем мире души, какие есть болезни, какие есть методы их исцеления, кроме формальных, и как можно контролировать то, что происходит внутри человека.

«Без Причащения мы не можем стать безгрешными»

— Давайте разберем еще несколько конкретных ситуаций из писем, которые прислали наши читатели. Например, женщина 68 лет хотела причаститься. Готовилась, прочитала канон, исповедовалась. Но священник не допустил, потому что последний раз она причащалась почти год назад, и сказал, что в храм нужно ходить каждое воскресенье. Женщина ухаживает за парализованным мужем, его нельзя надолго оставлять одного.

— Я думаю, будет неправильно, если я возьму на себя такую дерзость осуждать или как-то комментировать действия другого священника. Поэтому конкретную ситуацию я бы не стал разбирать и каким-то образом интерпретировать. Пусть это будет на совести того священника, который принял такое решение. Но если представить себе эту ситуацию как отражение определенного подхода, то, конечно, он мне лично не близок, потому что, прежде чем применять ту или иную меру строгости и запретов, надо вникнуть во все обстоятельства жизни человека. 

Духовник призван не просто видеть своего пасомого, только когда он приходит к нему под епитрахиль, но видеть его и на работе, и в семейном кругу. 

До той поры, пока у нас нет такой возможности, я считаю, что лучше погрешить в милости и поверить человеку больше, чем он этого заслуживает, чем погрешить в избыточной строгости и привести другого в смущение.

А это самое опасное ощущение человека в церкви, ему будет казаться, что ему тут не рады и ждут, лишь бы предъявить к нему какую-то претензию. 

— Накануне Пасхи, в Великую Субботу, женщина пришла исповедаться в том, что какое-то время не ходила в храм. Покаялась, перед этим молилась и постилась — надеялась причаститься в Пасхальную ночь. Но священник не допустил ее и даже не захотел выслушать. С чем связано такое отношение священника и как побороть обиду? 

— На священников обижаться, конечно, не следует, потому что мы легко других судим по своей мерке. Я думаю, что если бы автор этого письма оказалась на месте священника в дни Страстной седмицы, когда каждый день утром и вечером служба, завершается Великий пост и нет уже никаких сил, а в это время появляется невесть откуда множество «православных христиан», вдруг вспомнивших, что за минувшие 47 дней Великого поста надо все-таки зайти в храм и исповедоваться, то едва ли она стала бы обижаться на священника. Скорее всего, его отказ связан с тем, что она была далеко не единственная с подобными вопросами.

Я многократно в Пасхальную ночь не допускал людей до причащения. Когда у тебя есть 15-20 минут перед тем, как выходить на Пасхальную полунощницу, и тут вдруг появляется человек, который годами не ходил в храм, а теперь хочет на Пасху причаститься, конечно, ты ему скажешь: «Дорогой мой, надо приходить, нормально исповедоваться, иметь для этого время. А сейчас я тебя к исповеди и причащению допустить не могу».

Конечно, он может обидеться. Мне кажется, эта ситуация простительная, потому что проклят тот, кто творит дело Божие с небрежением. Ни священнику, ни мирянину, ни прихожанину не следует про это забывать. Мы все-таки приступаем к святыне, и святыня ожидает соответствующего к себе отношения, к ней нельзя относиться небрежно.

— Замужнюю женщину не допустили к причастию, потому что она не была венчана. Что можно ответить священнику?

— Возможно, этот батюшка не знает, что блуд и брак, зарегистрированный в органах государственной власти, не тождественны. Если люди живут достаточное время в законном браке, сохраняют верность друг другу, имеют детей, общее жительство, государственную регистрацию, с точки зрения общества, они семья, они муж и жена. Если они не венчались, сегодня это не может являться препятствием к разрешению причащаться. 

— Многие люди до брака начинают жить вместе. И это не беспорядочные отношения, они могут жить семьей долгие годы. Причастие для них невозможно?

— Я думаю, все ситуации, когда отношения между людьми находятся за рамками основной канонической церковной канвы, должны и могут быть решены на уровне конкретного священника. Потому что действительно бывают ситуации, когда люди создают семью, живут счастливо и любят друг друга, но в силу тех или иных обстоятельств они не могут быть повенчаны или их отношения не могут быть зарегистрированы в государственных органах. Я с такими ситуациями тоже сталкивался.

Только хорошо и близко изнутри зная обе стороны, можно принять такое решение. До тех пор, пока вы не знаете во всех подробностях, что происходит и у молодого человека, и у девушки, чем они на самом деле руководствуются — может быть, это лукавство, попытка уйти от ответственности, какие-то деструктивные игры, — у вас не будет достаточных оснований для принятия такого решения, которое послужило бы и им на пользу.

— Священник не допустил женщину к Причастию из-за того, что та «не готовилась». Она перенесла несколько операций, ей переливали кровь. Какой подготовки можно требовать от тяжелобольного человека?

— Чтобы какой-то ответ дать в этой ситуации, надо знать все обстоятельства. Мы люди лукавые. Я прекрасно понимаю, как можно, заболев легчайшей простудой, которая будет выражаться в заложенности носа и горла, рассказать о том, что ты уже на грани смерти. Что ты не только не можешь подготовиться к Причащению, ты даже с кровати не можешь спустить свои дрожащие несчастные ноги, хотя по-честному знаешь, что тебе просто все надоело и хочется полежать.

Что там на самом деле, надо разбираться, внимательно смотреть на этого человека, спрашивать окружающих, родных.

Я думаю, что тот, кто хочет причаститься, даже в самой невыносимой ситуации найдет возможность тем или иным образом подготовиться. Он, может быть, прослушает какое-нибудь правило, он может Иисусову молитву читать, он может попросить кого-то почитать Священное Писание. Кто понимает, что это такое, тот найдет возможность и захочет все-таки в какой-то мере подготовиться.

— Мама с утра покормила годовалого ребенка, а священник не стал его причащать: «Не постился!» Прав ли он? И как быть по-другому, если ребенок плачет?

— Согласно документу «Об участии верных в Евхаристии», допускается причащение детей до трех лет без предварительного евхаристического поста, поэтому в данной ситуации можно сказать, что священник был не вполне корректен. 

— Священник отказался причащать человека из другого прихода. Как быть, если исповедоваться удобнее с вечера в одном храме, а причащаться в другом? Разве это не личное дело человека?

— Это сложный вопрос, связанный с отсутствием четких границ понимания, что такое приходская община. С одной стороны, в этом поступке священника есть определенная жестокость, потому что формально человек исповедовался и получил разрешение. Особенно в крупных городах, мы знаем, такая практика является повсеместной.

С другой стороны, я тоже могу понять этого священника. Он не очень себя комфортно чувствует, точно так же, как и я, когда причащаю тех людей, которых впервые вижу в храме. Понятно, что все здесь строится на доверии, мы не можем гарантировать, что нас не обманывают. Но ты гораздо спокойнее и увереннее смотришь на человека, которого знаешь, который хотя бы раз у тебя был на исповеди, чем на того, кто неизвестно откуда появился и точно так же неизвестно куда пропадет. 

Поэтому здесь однозначного ответа быть не может. Лучше, конечно, когда люди ходят в свой храм, где составляют евхаристическую общину, где все знают друг друга и подобных коллизий не происходит. Но всякие ситуации бывают, поэтому совсем исключать возможность того, что в одном храме человек исповедуется у своего духовника, а потом в другом храме идет причащается, тоже не следует.

— Человек наслушался историй о том, как не разрешают причащаться, и делает вывод: «Очень жаль, что, пока не стану безгрешным, к Причастию мне путь закрыт…» Как преодолеть такие мысли?

— Дело в том, что без причащения мы не можем стать безгрешными. Мы опять возвращаемся к той же самой теме, что причащаемся мы во исцеление души и тела и во прощение грехов. Продолжим образ темной комнаты. Человек говорит: «До тех пор, пока в темной комнате я не протру пыль со всех светильников, я не буду включать свет». Ты только тогда и увидишь, где эта пыль, когда начнешь пользоваться выключателем.

Фото, видео: Сергей Щедрин

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.