«Сегодня заработали, купили покушать, вот и живем»
Татьяна, сыну 12 лет:
— Уйти от мужа меня попросил ребенок. Я человек, который может и потерпеть, а сын в этом вариться не смог.
У сына СДВГ, это в нашей ситуации важно. Первые два класса он учился в школе, был отличником, но импульсивным. Вместе с мужем мы решили, что я ухожу с работы и занимаюсь с сыном дома на семейном обучении. Так прошло четыре года.
Муж хорошо зарабатывал. У нас все было нормально. В последний год начались странности. Муж стал нас обзывать, закатывать непонятные скандалы.
Последняя капля была на отдыхе. Муж сказал, что мы себя плохо ведем и поэтому останемся без еды, только на завтраках. «Ну ты хоть ребенка можешь покормить?» — «Нет». А у меня в принципе денег нет, все карточки у мужа, и я попросила в долг у сестры, которая была с нами. И вот мы с ребенком покупали тарелку супа на день.
Когда прилетели домой, помирились. Я сразу сказала, что иду работать, но муж был против. «Я не могу, ты нас там не кормил, а если и здесь не будешь?» — «Если пойдешь работать, я вас кормить вообще перестану».
В итоге я тайком пошла мыть полы в отеле. Зарабатывала две с половиной тысячи за смену, чтобы были хоть какие-то свои деньги. И еще разместила резюме в интернете. Когда меня пригласили на собеседование, муж узнал: «Ах, ты идешь на собеседование?» А у ребенка к тому времени уже были репетиторы по английскому и немецкому. «Я ничего оплачивать не буду. Раз ты идешь на работу, сама все оплачивай». Я вышла, и он перестал нас кормить.
Фото: liliana-drew / pexels.com
Работала я полдня, зарплата — 23 тысячи. Мы в какой-то момент с ребенком просто сидели на дошираках. Муж обзывал и меня, и ребенка, угрожал: «Валите отсюда, вы теперь самостоятельные». Как только мы начинали собирать вещи, он сразу: «Да вы что, я пошутил». У него есть вторая квартира, где мы долго делали ремонт. Я была фактически прорабом. Эту квартиру мы планировали сдавать, у меня там уже все было готово: окна помыты, занавески повешены, мебель привезена. «Давай мы с сыном уйдем жить в ту квартиру». — «Да, хорошо». И вот мы уже собрали вещи, а он приходит и говорит: «Это моя квартира. Иди снимай свою».
Мы жили в трехкомнатной квартире, которую купили пополам. И всю зиму я качалась на этих качелях: то «уходите», то «я вас люблю, оставайтесь», то опять «уходите».
Весной мне позвонил один молодой человек и сообщил, что у моего мужа есть любовница и у них родился ребенок. Он прислал мне переписки, фотографии. Здесь пазл и сложился. Молодой человек оказался ее мужем.
Мой сначала отнекивался, потом сказал: «Ну а что такого?» Опять качели…
Я хожу на работу, после работы учу сына, а у него еще проблемы с ногами, нужна плановая операция. Муж улетает отдыхать в Турцию.
Нужно было куда-то съезжать. Я начала подрабатывать няней, гулять с детьми из нашего дома. Мамы настаивали, чтобы я теперь занималась с их детьми. Но муж не разрешил: «Нет, чтобы никаких детей в квартире не было». Я заняла денег у брата, сняла студию, стала самозанятой, начала заниматься там.
Мы договорились с подругой, что она сделает ремонт в квартире родителей и осенью мы с сыном переедем туда. А сын после операции с гипсом. Муж нас даже в больницу тогда не отвез, я просила подругу. Потом я ездила в эту больницу на четырех автобусах, хотя у мужа машина («Представляешь, сколько я потрачу на бензин?»).
И вот однажды я ушла на работу в свою студию, а мне звонит ребенок: «Мама, ты не представляешь, что сейчас папа сказал! “Когда ты отсюда свалишь, мразь мелкая?”» Только сказано это было матом. Я приехала, заказала газель, позвонила подруге: «Не надо никакого ремонта». В общем, взяла ребенка на костылях и мы съехали в квартиру, где все в краске и штукатурке.
Мы с мужем пока не разведены. Я пыталась забрать вещи — он поменял замки. Говорит, что это все его. Даже моя библиотека, которую я собирала всю жизнь. А у меня много детской литературы. Я преподавала и сыну, и другим детям, для работы мне книги очень нужны. Кое-как получилось забрать зимнюю одежду.
Фото: rdne / pexels.com
С алиментами отдельная история. Юрист, которому тоже пришлось заплатить немалую сумму, посоветовал подать сначала на алименты. Если на алименты и развод в одном иске — получится долго. Но мое дело до сих пор лежит в суде без движения.
Сейчас приходится снимать и квартиру, и студию для работы. Денег не хватает. Уже отменили ребенку все языки. Благо, мы с ним малоежки, можем съесть по одной котлете. Я понимаю, что это ненормально. Мы жили в большой квартире, хорошо питались, два раза в год ездили отдыхать. А теперь у нас нет ничего. Ребенок пошел в школу, ему сейчас приходится заниматься с психологами. Они, к счастью, бесплатные.
С августа муж отправил сыну две тысячи. Звонил ему последний раз, наверное, в сентябре. И сын с ним общаться не хочет.
После Нового года цены выросли. За квартиру мы платим 30 тысяч, за студию — 25. Что остается, уходит на проездные, интернет, еду и лекарства. Аренду студии за январь я оплатить не смогла. Оплатил мой старший сын, он моя единственная поддержка.
Муж себе и всем нашим знакомым внушил, что это мне что-то ударило в голову, поэтому я забрала ребенка и ушла. И в суде он будет говорить то же самое. Денег на адвоката у меня нет. Жду с нетерпением, когда все-таки придут хоть какие-то алименты. Собираю все чеки, чтобы показать в суде, сколько трачу. Держит только работа. Маленькие дети действительно спасают. Как сложится дальше, не знаю.
Сегодня заработали денег, купили покушать, вот и живем.
Вторую квартиру муж стал сдавать в аренду. Когда я последний раз к нему заходила, он спросил:
— Ты когда будешь за квартиру платить?
— В смысле? Я здесь не живу. А ты когда алименты будешь платить?
— Ты прописана здесь, ты владелец этой квартиры, ты должна оплачивать.
Думаю, он еще подаст на меня в суд.
«Работаю на двух работах, одеваюсь в секонд-хендах»
Мария, детям 7 и 14 лет:
— С первым мужем мы расставались не слишком по-дружески, но при этом дочь не втягивали и свои скандалы не показывали. Ей тогда было около трех лет.
Мы развелись, я вышла замуж, забрала ее к себе. Подала на алименты в процентах от зарплаты. Но официальной зарплаты у бывшего мужа не было. Потом подала на половину прожиточного минимума, и бывший сразу подписал бумаги. Просто помню эту фразу: «Ты знаешь, что я нищеброд, каких денег ты от меня хочешь?»
Со вторым мужем я тоже рассталась, младшему сыну тогда было два. Муж переехал в другой город, декларировал себя отцом-молодцом, алименты начал выплачивать через три года.
Жили мы в его квартире, которую он взял в ипотеку до брака. В эту ипотеку я тоже вкладывала свои деньги, а потом оказалось, что прав на квартиру у меня нет вообще никаких. Я психанула: «Дорогой, у меня два ребенка, и это твоя проблема, где ты будешь жить. Я отсюда поеду к твоим родителям, потому что мне больше некуда». Сейчас живу в этой квартире на птичьих правах.
Фото: alexander-grey / pexels.com
Сын, когда папа ушел в свою лучшую жизнь, долго по нему скучал. А у папы рефреном повторялась фраза: «Я хочу жить и радоваться». То есть я и сын ему мешали. До сих пор вспоминаю, как вынуждена была менять маршруты по городу. Если мы проходили мимо папиной работы, сын тянул меня туда и говорил: «Ну пойдем, ну там же папа». Когда мы сидели в очередях в поликлинике, не дай бог кто-то был с папой и произносил слово «папа». Сын сразу оживлялся: «Папа? Где мой папа?» А я настолько ненавидела своего бывшего из-за этого! И до сих пор ему этого не прощаю.
Труднее всего было поначалу. Само по себе вывозить маленького ребенка — это физически тяжело. И тяжело держать в себе раздражение, не срываться. На это я потратила много сил. А потом поняла, что жить-то стало в разы легче. Никто не колупает мозг, никто не пытается меня учить. Я прихожу домой и делаю так, как мне надо. И это восхитительно. Даже если выбирать между «мало денег» и «муж возвращается в жизнь» — спасибо, не надо, лучше пусть будет мало денег.
Я работаю на двух работах: как администратор и педагог в детском центре и как тренер по танцам. Одеваюсь преимущественно в секонд-хендах. Еду стараюсь покупать только полезную, но так как у меня две работы и мало времени, это, как правило, еда либо заказанная, либо готовая.
Дети получают платное образование, и для меня это принципиально. Дело в том, что сначала я работала в их школе педагогом. Мое детство было сильно травматичным, скажем так. Многие вещи, которые в моей голове не выросли, я внезапно начала добирать, когда стала преподавать в этой школе. И я поняла, что, если хочу, чтобы дети не ходили по тем же граблям, мне нужны люди, которые смогут научить их на эти грабли не наступать.
На учебу сына в месяц уходит 27 600, обеды — тысяч пять и около тысячи на проезд. Еще питание и одежда. Дочь пока обходится дешевле. Она учится онлайн, в месяц мы платим семь тысяч, еще столько же за английский. Питание, одежда — тысяч десять. Ну и плюс у нее уже появились свои интересы: «Мама, нужно то, нужно сё».
Фото: trksami / pexels.com
И это если у нас не возникает никаких серьезных болезней, никому не требуются дорогие лекарства, мы никуда не ездим отдыхать. Иногда недоумеваю: «Как у меня бюджет сходится?» Бывают месяцы, когда я хожу и думаю: «Так, послезавтра у меня зарплата, надо эти несколько тысяч растянуть на троих». Потом деньги появляются, и я такая: «Срочно закрываем вот это, вот это и это». Живем две недели, опять деньги потихоньку заканчиваются, доживаем до зарплаты.
В прошлом году, зимой, я взяла третью работу. Нагрузки стало больше, к тому же у меня есть врожденное заболевание. Я перенапряглась, в итоге попала в больницу. Мужу сказала: «Я хочу ребенку платное образование. Либо я это обеспечиваю сама, но тогда меня надолго не хватит и ребенок переедет к тебе жить, либо платишь ты». Он начал платить больше.
Сейчас он звонит раз в несколько месяцев и со всем теплом и любовью в сердце интересуется, как у сына дела. Приезжает раз в год, водит его по всем родственникам — показывает, как он классно выполняет отцовскую роль.
Старшую дочь я однажды спросила: «А что, вы с папой-то общаетесь?» К слову, я не создаю образ хорошего отца. Считаю, что хороший отец должен сделать себя сам. Если не справляешься, есть психологи, курсы, литература в интернете — ты взрослый мальчик, вперед.
Дочь ответила: «Мне не нравятся ни его ценности, ни то, как он про тебя говорит. Когда, например, я болею, со мной сидишь ты. Когда у меня проблемы, их решаешь ты. Я не хочу с ним общаться». Это ее право. Сейчас он выплачивает тысяч десять в месяц и раз в пару-тройку лет делает широкий жест: подарил дочери ноутбук и телефон. Собственно, за прошедшие годы больше ничего не помню.
Фото: julia-m-cameron / pexels.com
Детьми я успеваю заниматься мало, сил особо нет. С мелким спасает, что я администратор и учитель в его школе. С дочерью общаемся редко, в основном на житейские темы. Например, когда я начинаю рассказывать, как дошла до тех или иных выводов, своих ценностей, она слушает открыв рот. Будем честны, школа закрыла у моих детей некоторые потребности, которые не смогла я: она рассказывала про границы, про эмоциональный интеллект, про то, что образование — это важно, про то, как выстраивать коммуникацию и так далее.
Наверное, меня бы очень поддержало, если бы у меня было больше денег. Еще я была бы сильно благодарна, если бы меня спросили: «Зачем ты вкладываешь свои деньги в эту ипотеку, если тебе ничего не достанется?» А еще было бы круто, если бы мне раньше сказали, что дети — это ужасный, тяжелый труд, а брак — история, в которой ты будешь копаться годами.
«Одна оплачивала съем, ипотеку и ремонт с голых стен»
Т., сыну 7 лет:
— Пять лет я живу с сыном одна, да и в принципе я совершенно одна — это, наверное, самое трудное. У сына порок развития с неясным прогнозом, так что первые года три я постоянно боялась, что он умрет: его часто рвало — это плохо для человека с пороком кишечника и операцией.
Пять лет назад его папа решил пожить один, предварительно хитроумной схемой переписав на себя огромный строящийся дом. Аргументировал потом тем, что я на этот дом «не заработала». Ну да, просто я лежала в больницах с двумя замершими беременностями (и работала!), а потом на вечном сохранении с третьей, пытаясь родить всеми желанного ребенка. Потом, соответственно, декрет.
Взамен муж, теперь уже бывший, разрешил жить в его квартире с сыном сколько угодно. Но после обмана с домом я поняла, что этим словам верить не стоит. Он приходил когда заблагорассудится: среди дня в туалет или поспать, потом, в мое отсутствие, со своей барышней и ее ребенком.
Спустя пять лет он сказал, что ему нужна квартира и у меня есть две недели, чтобы съехать, иначе он выбросит мои вещи.
Муж богат для моего города, это важно. Через две недели мне пришло письмо с решением суда о выписке меня и несовершеннолетнего сына в никуда. Как это вышло, ума не приложу. На таком суде должна была присутствовать опека и второй родитель, но мне не прислали даже уведомления.
Мы с сыном переехали на съемную квартиру, которую я оплачивала сама. Суд по алиментам идет уже полгода. На него муж принес справку о зарплате в 23 тысячи рублей, и мне назначили алименты в размере шести тысяч. По бумагам у него ничего нет: ни новой иномарки, ни квартиры, ни дома — только участок. Ни фото дома на этом участке миллионов за десять, ни фото мужа с курортов, в ресторанах и спа, ни запрос о счетах и картах — ничего не послужило доказательством того, что он зарабатывает не 23 тысячи.
Меня просто достало все это. Я чувствую, что бьюсь о стену. Ору, но меня не слушают. Я заплатила юристу 24 тысячи, теперь еще надо ждать, ведь начался новый процесс.
Отец дружит с сыном, участвует в его жизни, водит по ресторанам, покупает дорогущие игрушки, но все это оставляет себе. Одежду он летом вообще с него снимал до трусов: якобы она пачкается, а я плохо стираю. Какой-то сюрреализм.
Во всем этом меня спасают только деньги. У меня хорошая работа с зарплатой под 300 тысяч, что позволило взять ипотеку, делать ремонт, ходить год к психологу, заказывать доставку еды и нанимать знакомую бабушку няней. Без няни вообще не представляю, как бы я жила. Даже на работу не смогла бы ходить, потому что часто работаю до девяти вечера. У меня своя машина, это тоже огромнейший ресурс.
Фото: helenalopes / pexels.com
Но несмотря на огромную для России зарплату, у меня ипотека еще на 18 лет и долг по кредитке на 700 тысяч, потому что мебель тоже стоит денег, а у меня ничего не было, даже посуды. И в целом я только работаю и ращу сына, больше сил ни на что нет, особенно с этим ремонтом и двумя переездами за полгода.
И это я взяла ипотеку под 2,2% на этапе котлована, пока жила в квартире мужа. Потом, когда он выписал нас по суду, мы переехали в съемную. То есть я оплачивала съем, ипотеку и ремонт с голых бетонных стен.
Когда я думаю, как бы жила на зарплату в 60–70 тысяч, мне становится дурно. Наверное, в какой-то комнате в общежитии, а сына бы отсудил муж.
Даже имея много денег, растить ребенка одной безумно трудно, а без денег — вообще непонятно как.
Личную жизнь я забросила. Устала от попыток, да и в целом у меня огромное разочарование в мужчинах. Мой отец не общается ни со мной, ни со своим единственным внуком как раз после развода: у него новая молодая жена и дети.
Сын до сих пор рисует маму и папу вместе, хотя у папы давно другая семья. Никакое нормальное общение наладить с бывшим не получилось, потому что я должна заниматься всеми проблемами, а он ходит с ребенком по ресторанам и на волейбол. Больничные, потери в зарплате, бессонные ночи, лекарства, больницы, платные врачи, зубы, еда, жилье, одежда для сына — все это исключительно мои проблемы.
Чего мне не хватает? Человека, с которым можно разделить ответственность хоть за что-то. Но такого нет и, думаю, уже не будет. И еще не хватает несчастных алиментов.
«Мужем занимались приставы, но алименты он так и не платит»
Виктория, дочери 9 лет:
— Я ращу ребенка одна, еще в доме с нами бабушка и дедушка, им по 85 лет. Мои родители приезжают редко, они живут за границей.
С бывшим мужем у нас все начиналось как в сказке. Он был рыцарь. Когда родился ребенок, пошли звоночки. Я лежала в роддоме, а муж мне звонил уже абсолютно пьяный. Когда стало ясно, что у дочери задержка развития, он стал пить еще больше.
В четыре года дочери поставили аутизм. Я стала возить ее на ABA-терапию. Считалось благом, что муж в принципе платит за эти занятия. Потом декрет, пандемия. Дочь еле пристроили в садик, ей там было очень плохо, она ходила туда по два часа в день. Соответственно, выйти на работу у меня не было никакой возможности. Когда получилось оставлять дочь в садике на полдня, я вышла на полставки.
Меня не сильно раздражало, что муж вечерами сидит с пивом. Раздражало, что он не помогает с ребенком. У дочери был просто кошмарный сон. Укладывая ее спать, я по часу-два ходила по комнате со слингом. Когда она стала слишком тяжелая, я ее укладывала по три часа: лежала рядом, гладила, пела колыбельные. Как-то попросила мужа: «Слушай, папа, помоги ребенка уложить». — «А что я сделаю?» Он зашел в комнату, сказал: «Настя, спи», выключил везде свет и вышел из комнаты. Дочь заплакала.
Фото: karola-g / pexels.com
Не было помощи в быту, не было поддержки. «Ты же мама, ты же можешь. Я что могу сделать? Я деньги зарабатываю». Когда меня все достало, я заговорила про развод. По деньгам он обещал дочь не обижать. От алкоголя умерло несколько родственников, и вся их недвижимость отошла к нему. Он бил себя пяткой в грудь и говорил, что подарит дочери квартиру — но когда ей стукнет 18 лет или когда она будет выходить замуж. А у дочери инвалидность по психиатрии. Вероятность, что в 18 лет эту инвалидность продлят и дееспособность не дадут, очень высока…
Когда дочери было около шести лет, я попросила маму с папой отпустить меня на фестиваль, на котором я любила бывать в молодости. Мои родители и муж остались дома. Когда я приехала обратно, меня встретило пьяное тело мужа. Дочь уснула, а он бросился на меня с кулаками и попытался задушить. Кричал, что я специально испортила дочери настроение, чтобы она так плохо себя вела эти четыре дня.
На развод я подала, когда в нашей общей машине, которую покупал мой отец, я увидела на запотевшем стекле нарисованное сердечко со стрелой. Я поняла, что он ночью развозил не только коллег.
Разводились мы цивилизованно, муж привозил лекарства, переводил деньги.
Попросил не подавать на алименты: «Стремно будет, у нас же в квитке сразу цифра приходит с вычтенными алиментами. У пацанов будет нормальная сумма, а у меня маленькая.
Вот я получаю 80, ну иногда 90. Буду отдавать тебе 20, по совести». И он действительно переводил двумя платежами с пометками «на ребенка», «для ребенка».
Мы с дочерью уехали в деревню. До сих пор я не смогла выйти на работу. Состояние дочери оказалось тяжелее, чем мы прогнозировали, поэтому я устроилась как лицо, осуществляющее уход за инвалидом. У меня идет стаж, я получаю 10 тысяч, живем мы на ее пенсию.
Пока муж платил, все было хорошо. Но у него, помимо зарплаты, были четыре квартальные премии порядка 100 тысяч. Из них он тоже должен был присылать еще по 20 тысяч. И я решила подать на алименты. В первый месяц получила расчет аж на 15 тысяч больше, чем он всегда платил. Как только я увидела реальные суммы, он уволился с той работы и подал в суд иск, что он — безработный, бедный, несчастный инженер с высшим образованием — будет платить в твердой сумме прожиточного минимума, то есть 16 100 рублей.
Оба раза мне повезло с судьями. Это были женщины в возрасте, они матери, которые прекрасно понимают, что такое растить ребенка. Но так как я была не готова к такому удару под дых, я не собирала чеки. У дочери, например, сильная пищевая избирательность. Она может есть котлеты только одного вида. Если производитель начнет добавлять туда что-то еще, она больше ничего мясного просто не съест. И вот я бегаю по всему городу и ищу: «А у вас эти котлеты еще остались?» Поэтому в суде мне нужно доказывать, что это не я съела котлет за неделю на три тысячи.
На еду для дочери уходит 20 тысяч, я специально считала. На самые легкие успокоительные — 2500, еще на пять тысяч покупаем витаминов. С одеждой у нас беда. За эту неделю дочь порвала три пижамы.
Фото: rdne / pexels.com
Тяжбы по алиментам тянулись долго, у мужа накопился огромный долг. Он потом еще судился, оспаривал это решение. Им занимались судебные приставы, но он так и не платит алименты. Последние перечислил в начале декабря.
Знаю, что у него случилась любовь. Он нашел женщину с двумя детьми. Сейчас у них прекрасная, почти семейная жизнь. Этой осенью он натравил на меня полицию и отдел опеки. Мне звонили отовсюду и ругали меня за то, что я не вожу ребенка в школу. А у дочери есть документ о том, что она учится надомно, так решил консилиум. В школе он всем вытрепал нервы. Мне звонят оттуда: «Ваш папа опять чего-то хочет». Но пообщавшись с ним поближе, они поняли, что он сам не знает, что ему нужно.
Мобильная у нас в доме только я. В деревне нет магазина, за продуктами и всем-всем-всем нужно ездить в город. Машину обслуживаю тоже я. Недавно научилась менять и заряжать аккумулятор. Сейчас долгие морозы и снега, выезжать сложно. Я чистила снег, потом размораживала машину. У меня нет выбора не ехать в магазин или за учительницей. Нет выбора не чистить снег. Потому что если его не почистишь сейчас, через три дня он слежится и можно будет сломать лопату, спину и руки.
Параллельно я учусь, прошла первый модуль ABA-терапии. То есть я раньше возила ребенка на ABA-терапию, теперь сама буду с ней заниматься, мне нужна только эта программа. С дочерью никто надолго не может найти общий язык. Я не могу ее оставить одну на бабушку, потому что бабушку она кусала.
Знаете, чувствую себя всемогущим, но бесполым существом.
Я в целом раньше считала, что мозги важнее, чем внешность. А тут у меня дочь проявляет интерес к косметике. Мы с ней играли в салон красоты, и она меня разрисовала — пыталась сделать меня красивой. Потом ходила весь день и повторяла: «Мама красивая, мама красивая». И я подумала: а какой я пример ей показываю своей задолбанностью, загнанностью, вот эта сгорбленная баба с четырьмя пакетами продуктов, которые килограммов по 20?
И я решила немного поменять стиль, стала чаще краситься. Этот ребенок мне дан не зря. Во-первых, чтобы я стала сильнее, чем та зефирная девочка до материнства. А во-вторых, чтобы вспомнить, что я девочка, а не ломовая лошадь.