Сегодня мат стал будничным языковым явлением. На нем не просто ругаются, а разговаривают. Протоиерей Федор Бородин – о том, почему решение не ругаться – сознательный выбор человека, и как не допускать в свое сердце гнилых слов.

Любая культура включает в себя некоторые табу. Мат – это табуированная часть нашего русского языка. Я убежден, что и до сих пор любой человек, который начинает материться в публичном пространстве, выпадает из пространства русской культуры. Несмотря на то, что Сергей Шнуров введен в Совет по культуре, он не стал частью русской культуры и, пока матерится публично, никогда не станет, как и любой человек, который употребляет эти слова. Почему? Потому, что русская культура выношена и рождена в православии. 

Мат выжигает молитву

А для христианина ругаться недопустимо: в христианском понимании человек – это творение, которое наделено даром слова. Это дар Божий, в котором человек похож на Бога, удивительная грань присутствия образа Божия в человеке. Бог Своим словом творит мир, человечество, и человек – словесная тварь, он наделен творческим даром – словом. А бессловесное – это любое другое животное. 

Протоиерей Федор Бородин

Этот дар дан человеку не просто для того, чтобы быть похожим на Бога, а чтобы приближаться к Нему и с Ним общаться. Общение с Богом – это молитва. Христианин по определению – человек молящийся, человек, который разговаривает с любимым Господом. Человек, который начинает разговаривать с Господом, понимает, что молитва – это движение к Богу, а мат – движение в противоположную сторону, употребление словесного дара на разрушение. Если ты любишь молитву, то никогда не будешь материться. Мат буквально убивает, выжигает из уст человека молитву. Если человек матерится, у него просто не будут складываться слова молитвы, он потеряет этот дар и само желание молиться. 

А молящийся человек вслед за пророком Давидом может сказать: «Коль сладки гортани моему словеса Твоя паче меда устом моим» (Пс. 118:103). Он чувствует эту сладость, она для него настолько дорога, что он будет бороться за нее, боясь потерять. А когда ты ругаешься, когда с твоих уст слетает нечистое, гнилое (вспомните слова апостола Павла: «всяко слово гнило да не исходит из уст ваших», Еф. 4: 29), ты теряешь этот дар молитвы. Он умирает в твоих устах, и ты отдаляешься от Бога. 

Человек верующий – это человек, следящий за своим языком. Если ты можешь обуздать свой язык, ты можешь обуздать все свое естество. И наоборот, через язык ты можешь разрушить в себе многое. Руль – совсем маленькая деталь на корабле, но весь корабль управляется рулем.

Язык – малая часть человека, но весь человек может поплыть не туда, если он говорит не так.

(Об этом сказал апостол Иаков в своем послании, Иак. 3:1-12.)

Так что мат совершенно недопустим для человека, который хочет разговаривать с Богом и желает, чтобы Бог его услышал, чтобы молитва стала диалогом. 

Встать и уйти

Что мы можем сделать, если ругаются в нашем присутствии? Если можем как-то влиять на ситуацию, то лучше попросить не делать этого. Если не можем влиять, а человек продолжает, то нужно встать и уйти: мат – путь от Бога, заглядывание в ад. Мы не можем в этом участвовать.

Любой человек способен остановиться и контролировать себя. Когда служил в армии, там были люди, и три четверти слов, которые они употребляли, были нецензурными. Но когда они выступали публично, на политинформации, например, они же могли не ругаться, просто иногда делали паузы…

«Новые маугли, говорящие матом». Что на самом деле происходит в социальных приютах псковской глубинки
Подробнее

Недавно я услышал рассказ нашего прихожанина, как он пришел к вере через отказ от мата. В юности он был неверующим, много пил, дрался, гулял и матерился. Однажды он оказался рядом с какой-то церковной лавкой и захотел купить себе цепочку, чтобы повесить на нее кулончик. Женщина, которая там торговала, сказала: «Какая цепочка, если ты крещеный, то нужен, прежде всего, крест». «Буквально уламывала меня, – вспоминал прихожанин. – Уломала, и я купил крест. Но когда я надел крест, то почувствовал, что больше не должен ругаться матом. Я не считал себя верующим и не мог себе ничего объяснить, так что какое-то время это стремление отказаться от ругани даже раздражало. Но в течение двух или трех недель я прекратил ругаться совсем, просто понял, что больше не могу, мне стало противно. Дальше произошла удивительная вещь: когда я перестал ругаться матом, то вдруг переоценил всю свою жизнь и понял, что вся моя жизнь была неправильной. Я разорвал со старым, прекратил все свои вопиющие грехи и пришел к вере». Сейчас этот человек живет церковной жизнью, причащается, исповедуется и у него абсолютно чистая речь. Бог смог к нему дотянуться и привести его к Себе только после того, как человек перестал ругаться. Человек смог слышать Бога, так что получается, что ругань мешала этому.

Нашла мужа среди заключенных

Вспоминаю рассказ Дмитрия Сергеевича Лихачева о том, что в лагере расстреливали чаще тех, кто не начинал ругаться матом. Потому, что их было труднее сломать, они были для лагерного начальства идейно чуждыми.

А еще мне очень запомнился рассказ жены одного ученого, гуманитария-интеллектуала. Когда еще действовала правозащитная организация Политический Красный Крест (позже — «Помполит») и могла делать хоть что-то для отчетности, ей удалось добиться освобождения своего мужа, работавшего на строительстве «Беломорканала», строившегося «под руководством» сотрудников НКВД. Это был 1932 год, еще только раскручивался маховик репрессий. Когда она приехала туда с бумагой, подтверждающей, что она может забрать мужа, руководители недовольно сказали: «Иди, ищи своего мужа. Он работает на таком-то участке». Она пришла и увидела, что на этом участке трудятся сотни одинаковых людей, в одинаковых робах, и вокруг слышен только мат. Но вдруг до нее донеслось: «Не будете ли вы так любезны подать мне другой конец доски». Женщина сразу поняла, что это – ее муж, потому что он никогда себе не позволял даже просто грубого слова. Она подошла и увела его. 

Это такой удивительный образ, символично показывающий, что Господь Своих людей тоже узнает по языку…

Свободный выбор

Еще недавно матом ругались, а теперь – буднично разговаривают. Причем все – дети, женщины. От этого становится просто страшно. Задумались бы люди, какие сущности стоят за этим, какие падшие духи радуются таким словам. 

Россияне осуждают наркоманию и снисходительны к мату – ВЦИОМ
Подробнее

Когда должен был выйти на экраны фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем – 2», я собирался его посмотреть, но знакомый, уже видевший его, сказал, что там есть мат, и я принципиально решил не идти. Мне не интересно произведение человека, который позиционирует себя как верующий, но допускает мат в кино. Для меня его произведение автоматически становится неинтересным как факт культурной жизни. Да, солдаты ругались матом, но настоящая культура и искусство умеют обходиться без него, другими средствами расставляя эмоциональные акценты. 

Для меня большим уроком по восприятию творчества стало поведение моего отца. В 1990 году отец очень тяжело заболел и, как оказалось, уже уходил, а мы не знали: ему неправильно ставили диагноз. В это время в Россию вернулся Эдуард Лимонов – в юности достаточно близкий друг моего отца. Он даже жил какое-то время летом в нашей квартире, пока мы были на даче. После его отъезда, помню, у нас в квартире собирались люди, читали его письма о Париже, об Америке, все переживали за него. Но, услышав, что Лимонов вернулся, отец не захотел с ним встречаться: «После того, что он написал, я не могу пожать ему руку. Этот человек совершил преступление перед русской литературой». Причем говорил все это без осуждения, с болью.

Мы, христиане, должны не то что матерную ругань, никакую ругань не допускать в свое сердце, любое гнилое слово.

Когда я поступил в семинарию в 89-м году, там было немало людей, которые пришли из армии и боролись с грехом сквернословия, прекрасно понимая, что мат недопустим, и находили какие-то слова-заменители, обычно – славянизмы. Но даже и от этого пришлось отказаться: они понимали, что руки священника должны быть чистыми во всех смыслах. Помню, как нам это объясняли на богословии. Священник говорил нам: «Вы не можете брать в руки святыню, если у вас черные ногти, вы теперь должны по-другому следить за собой во всем. И за руками, и за устами». Не только священник, но и любой христианин, поскольку его уста произносят святые слова Божии, не может после этого использовать их для произнесения грязных слов. Нельзя, допустим, мыть пол в алтаре, а потом из этого же таза пойти мыть туалет.

Все люди, которые употребляют в своей речи нецензурную ругань, приходя в храм, не матерятся. То есть говорить матом или нет – сознательный свободный выбор. И это страшно. Думаю, что в аду разговаривают только матом. Печально, что люди окружают себя такой реальностью.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: