К визитам журналистов девушки из женского ребцентра фонда «Город без наркотиков» уже привыкли, и относятся к ним вполне доброжелательно. Да и вообще последние недели в этом двухэтажном коттедже в посёлке Сарапулка под Березовским Свердловской области богаты на события: в ночь с 21 на 22 июня обитательницы центра покинули его, опасаясь столкновений с полицией, затем большинство из них вернулось, а 1-го июля в многострадальном здании произошёл обыск.

Коттедж в Сарапулке

На данный момент жизнь в центре восстанавливается. Девочки жалуются: во многих комнатах полиция всё перевернула вверх дном, изрядно напугав своим появлением обитателей коттеджа.

— Наверное, у них было постановление о производстве обыска, но они нам его не показали, и поэтому мы не стали открывать дверь. Тогда они принялись её ломать. Конечно, для девочек это был стресс, — поясняет Екатерина, старшая по центру.

Юридические познания Кати — не случайность. Бывший сотрудник полиции, она шесть лет проработала в органах, а потом, по идейным соображениям, пришла работать в фонд Евгения Ройзмана. Вопреки расхожим слухам, Екатерина никогда не употребляла наркотики, и к Ройзману пришла именно работать, а не проходить реабилитацию. Появилась она в центре исключительно вовремя — 30 июня, накануне обыска.

— Нас не пускали в туалет без сопровождения, не давали переодеваться. Но мы так и не поняли, что именно они искали, — жалуются реабилитантки.

— На моих глазах понятые упаковывали вещдоки! Хотя по закону понятыми должны быть независимые люди, только свидетели следственных действий, — поясняет Катя.

Однако, несмотря на все злоключения, покидать ребцентр девушки не собираются.

Анне всего 20 лет, четыре из которых она употребляет наркотики. В центре она находится неделе две, а на момент его роспуска 22-го июня — и вовсе неделю, то есть из всей реабилитации знала только пресловутый «карантин». Тем не менее, в центре ей понравилось, и в конце июня она добровольно вернулась туда.

— «Карантин» — это обычная комната, никаких наручников в нём нет, просто оттуда никуда не выпускают, за исключением туалета. Но если бы нас здесь били и насиловали, разве бы мы вернулись сюда? — удивляется Аня.

Правда, девочки признают: карантин от обычного режима содержания очень отличается едой. Кормят там кашами, хлебом, луком и водой.

— Но лично мне карантин очень помог, — рассказывает Анна. — Я не голодала там, но мне захотелось чего-то вкусного, сладкого. Я перестала думать о наркотиках. А вообще в центре я даже поправилась. Когда приехала, я весила 49 килограммов с вещами, а сейчас уже 51!

По словам девушек, на реабилитации лучше всего пробыть год. Центр работает по программе Шичко. Девушки ведут дневники и пытаются научиться главному: не просто разово бросить наркотики, но и измениться настолько, чтобы научиться жить вопреки себе и отказываться от пагубной привычки в дальнейшем — во время стрессов и жизненных испытаний.

— Я нахожусь здесь семь месяцев, и при этом не уверена, что смогу не сорваться, выйдя отсюда, — признаётся одна из реабилитанток.

Иногда в центр приходят священники, а недалеко от коттеджа находится православный храм, в котором причащаются некоторые из девушек. Последний раз священник был в ребцентре не так давно — на выпускной, 30-го июня.

Важным элементом реабилитации является и трудотерапия. Девочки не только трудятся на огороде, но и своими руками делают мягкие игрушки, которые дарят потом детям из туберкулёзного диспансера. Есть в центре и швейная машинка. Кстати, за клумбой, цветы на которой высаживала погибшая Таня Казанцева, девочки ухаживают ежедневно в память о ней.

Таня Казанцева

По словам девушек, Татьяне Казанцевой тоже нравилось в центре.

— Я жила с ней в одной комнате, — вспоминает одна из насельниц рецбентра, Полина. — Она действительно серьёзно хотела выкарабкаться. У неё двое детей, мальчишек, за которых Таня очень переживала, никаких конфликтов у неё ни с кем не было.

Как поясняют девочки, всё случилось неожиданно и резко. Вечером Таня пришла с огорода уставшей и раньше обычного легла спать. Ночью у неё поднялась температура. «Скорая» вначале отказалась ехать на вызов, но к утру машина всё же прибыла.

— Врачи сказали: «Она притворяется, никаких серьёзных симптомов у неё нет», развернулись и уехали. Потом ей начало становиться всё хуже, от жутких головных болей она стала стонать, неадекватно себя вести, бросаться на девушек — рассказывает Полина.

По её словам, Татьяну никто не бил, её просто положили в отдельную комнату и приставили в качестве сиделки одну из реабилитанток. По советам врачей Тане сбивали температуру и обтирали её уксусом, однако её состояние всё ухудшалось. Девушки позвонили в больницу, но «скорая» вновь отказалась ехать. В результате, когда Татьяну забрали в больницу, она уже была без сознания.

— У нас уже был один такой случай: у одной девочки поднялась температура. Мы пять раз вызывали «скорую», но они так и не приехали. Они вообще не считают нужным ехать сюда. Мы вытянули её сами, на антибиотиках. Здесь, в центре, у нас есть практически любые лекарства, — поясняет Екатерина.

Действительно, целый ящик в Катином кабинете доверху набит лекарствами: жаропонижающими, желудочными, дезинфицирующими и другими медикаментами первой необходимости. Для того чтобы качественно провести лечение заболевших пациенток, не хватало лишь рекомендации врачей.

22 июня

Ночь на 22 июня девушки вспоминают неохотно: слишком много неприятных впечатлений было связано с ней.

— Из центра никого не выгоняли. Вечером 21-го числа приехал Евгений Ройзман, Евгений Малёнкин и адвокат Настя Удеревская. Нам сказали, что сейчас сюда приедет полиция, и все, кто хочет, могут ехать домой. Всем желающим вызвали такси, остальных забрали родители. Часть тех, кто не хотел уезжать, прятались в лесу: мы боялись, что на нас начнут давить и заставлять давать показания против фонда, — рассказывают девочки.

— Мы с Юлей живём рядом, поэтому нас забирала Юлина мама, — поясняет Анна. — По дороге из центра нас остановили ДПС и под предлогом того, что сидящий сзади пассажир не пристёгнут, отвезли в участок.

— У моей мамы забрали документы, и я за них очень переживала, — вторит ей Юля. — Когда нас привезли в участок, там уже сидели задержанные до этого девочки. Нас стали допрашивать, при этом следователь сам всё печатал, рассказывал это на камеру, а от меня требовалось только подтверждать то, что он говорит. Сотрудники даже не представились, и продержали нас с 3-х ночи до 7 утра.

— Меня запугивали тем, что обвинят в даче ложных показаний, притом, что у меня не снята судимость за кражу, — рассказывает другая реабилитантка.

Тем не менее, многие отказались свидетельствовать против центра. Поведение Натальи — той самой девушки, которая дала на видеокамеру подробные показания против фонда, девочки объяснить не могут. По их словам, конфликтов у Наташи ни с кем не было, единственное, она очень хотела вернуться домой.

— Она позвонила своему мужу и попросила, чтобы он забрал её, однако он отказался, сказав: «Лечись, ты мне нужна здоровая». После этого она разочаровалась и в муже, и во всём мире. Но никто её никогда не бил, — утверждают соседки Натальи по комнате.

Сейчас девочки утверждают: несмотря на все испытания, они хотят и дальше оставаться в центре, а потом, после выхода из него, уже никогда не возвращаться к наркотикам.

Ксения Кириллова

Читайте также:

Что ждет «Город без наркотиков»?

Кто прав? Наркоманы дают показания против Фонда Ройзмана

13 вопросов Евгению Ройзману

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.