«С девяти лет я тренировался без каникул и выходных». Елисей отказался от Цирка дю Солей и стал художником

Лед, хоккей и паркур

Мама отдала меня на фигурное катание в пять лет. Мне это было не особо интересно, хотя сейчас я понимаю, что в акробатике и фигурном катании много общего, например, поддержки в парах. Но тогда я был маленький и мне нужна была просто движуха. Помню новогодний праздник, на котором Дед Мороз раздавал подарки, а мы с другом просто гоняли по льду, убегая от ряженого. Нас заметил тренер по хоккею и пригласил заниматься.

Так я попал в хоккейную школу. Утром тренировка, потом учеба. Я тогда пошел в первый класс и нас снимали с первых двух уроков для льда. Команда была сильная, тренеру я понравился. Потом мы переехали семьей из Москвы в Звенигород. Маме было тяжело возить меня на ежедневные тренировки и она решила поискать для меня что-то поближе.

А я тогда смотрел кучу видео по паркуру. Мы с друзьями на улице только и делали, что прыгали через палки и мечтали сделать сальто. И тут прямо по соседству с домом открылся новый спортивный комплекс «Кузнечик». Мы с мамой пришли туда, думая: «А вдруг там учат паркуру?» Мне тогда было 8–9 лет. 

Так судьба свела меня с моим тренером Ревазом Гургенидзе, заслуженным мастером спорта по спортивной акробатике, одинадцатикратным чемпионом мира и Европы. Он тогда был молодым педагогом, только организовал маленькую группу по спортивной акробатике в открывшемся спортивном комплексе. 

Я начал ходить на акробатику, загорелся ею. Это был не паркур, конечно, но главная цель оставалась прежней — научиться делать сальто. Колесо и прочие акробатические элементы освоил быстро и переносил их на улицу. А потом тренер поставил меня в четверку.  

Оказалось, что мы с ребятами из моей четверки не только учимся в одной школе, но еще и ходим в один храм, так что мы очень быстро и окончательно подружились. Тренер увидел, что мы подходим друг другу по физическим данным, по росту и весу. Я был самый маленький и легкий. И мы стали выступать в четверках на различных соревнованиях. Я — на самом верху пирамиды.

Мой тренер из выступлений устраивал шоу

Акробатикой я занимался с восьми лет и почти до семнадцати. Мне невероятно повезло, что когда я пришел, тренер только открыл группу. Людей было мало, поэтому он мог каждому из нас уделить время. Мы вчетвером были неизменной единицей, всегда с ним. Думаю, он испытывал почти отцовские чувства к нашей группе. Он в нас реально вкладывался.

Ему тогда было около 25 лет, Реваз сам еще продолжал выступать, был действующим спортсменом, ездил на соревнования. Мы смотрели на него с открытыми ртами. Он брал харизмой и артистизмом. 

Акробатика — это своего рода танец со спортивными  элементами. А Реваз устраивал из выступления настоящее шоу. Делал в паре элементы, которые никто в мире не мог повторить. За время карьеры у него никогда не было вторых и третьих мест. Он всегда выигрывал.

Мы начинали с местных соревнований, а потом тренер решил подготовить нас на чемпионат России. Я был верхним в пирамиде. 

Помню, как мы поехали на Кубок Волкова в Воронеж. Это были всероссийские соревнования, на которые спортсмены со всей страны приезжают. И там мы заняли не последнее место. Поверили в себя, что можем рассчитывать на чемпионство. 

Вскоре нашу четверку перевели на бесплатное обучение, так как студия получила известность и начала разрастаться, превращаясь в школу спортивной акробатики. К нам стали привозить тех, кто претендовал на участие в чемпионате мира от России. 

Мои друзья потом побеждали на Европейских олимпийских играх, на Всемирных играх. Показывали элементы, которые за столетие впервые были показаны, а некоторые вообще были выдуманы прямо Ревазом. Словом, я начал подавать надежды как серьезный спортсмен. 

Коронная «Ивушка» и серебро Кубка мира

Реваз поставил меня в мужскую пару с Владимиром Казмалой. Он был на четыре года старше (сейчас он действующий спортсмен, мастер спорта международного класса, член сборной России по спортивной акробатике). Мы с ним научились делать стойку в «флаге». Это сложный силовой гимнастический элемент, когда мой партнер стоит на двух руках, ноги над ковром, а у него на голове стою я на одной руке, удерживая тело в горизонтальном положении (в флаге). Этот элемент делали последний раз лет сто назад. Мы его вспомнили и повторили с Владимиром. Произвели фурор сначала на Чемпионате мира, затем взяли серебро на международном турнире в Бельгии (Flanders International Acro Cup 2017), а потом представляли с ним сборную России на Кубке мира в Португалии. В 2018-м в Лиссабоне снова взяли серебро.

«Ивушка»

Под руководством тренера я сумел сделать еще один крайне сложный элемент — «Ивушка». Сейчас его, по-моему, вообще нельзя делать мужчинам, так как это опасно без расчета и серьезной подготовки. Я стою на одной руке на голове партнера, а мои ноги в прогибе настолько, что оказываются ниже руки. Каждый раз, когда сходишь в этот элемент, ты как после бани. Пот ручьем и будто учишься дышать заново, потому что в этом прогибе пережимает все внутри, вдохнуть не можешь. Но если правильно поставить косточки, все тело,  а меня тренер всему научил, то научишься дышать и в «Ивушке». В 2016 году «Ивушка» была нашим коронным выступлением, никто больше так не делал.

Я отказался от контракта с Цирком Дю Солей

Я планировал стать профессиональным акробатом. Так и сказал родителям, мол, меня ждет карьера акробата, переводите в школу по соседству с залом, чтобы я мог полноценно тренироваться, готовиться к чемпионатам, спортивным сборам. 

Но мы с моим партнером выступали не только на соревнованиях, но и в цирковом шоу в «Вегасе», в «Олимпийском» на одной сцене с Лепсом и другими звездами. У меня была по-настоящему богемная жизнь. Я даже думал пойти работать в цирк, и если не в «Дю Солей» (мой тренер там выступал четыре года  подряд и это тоже было для меня примером), то в какой-нибудь московский. 

Однажды меня сняли с уроков: «Приходи в зал. Вас там ждут». Оказалось, с мастер-классом приехал человек из «Дю Солей». Он показывал нам элементы, даже учил актерскому мастерству, говоря, как можно телом что-то сказать и выразить. В акробатике же все четко: носок тяни, руку так держи, вторую руку эдак. А цирк это прежде всего шоу. Потом он раздал нам визитки «Дю Солей» и пригласил сотрудничать. У меня до сих пор сохранилась это черная картонка с солнышком. И я тогда решил, что все — пойду работать в цирк.

Но мои ровесники, которые уже подписали контракт на год, убедили, что это невероятно тяжело. Во-первых, режим жесткий. Привычный нам режим и так на пределе возможностей: постоянные диеты, просыпаешься и сразу тренируешься, без выходных и каникул, с большими физическими нагрузками. А там еще серьезнее. Друзья говорили: «Ты просто угробишь свою жизнь, покалечишься и никогда не станешь прежним». Хотя плюсы были немалые: платят хорошо, знакомишься с талантливыми людьми, много путешествуешь.

Помню, в «Вегасе» нам заплатили по 70 тысяч за две недели выступлений. А выступали мы максимум три-пять минут в день. Деньги достались легко, но я тогда только начал понимать, что за ними стоят годы моих тренировок. В «Дю Солей» гонорары были еще более привлекательные. За пару лет можно было бы заработать на квартиру, машину. Правда зачем мне эти огромные гонорары, если ни квартира, ни машина для меня неактуальны? Мне на тот момент исполнилось 16 лет. 

Шоу в Вегасе

С девяти лет я жил в таком темпе, что нет ни каникул, ни выходных. По сути, я работал этого возраста. У меня не было детства, мне было очень трудно. Напугало меня еще и то, что подписав контракт, пришлось бы переезжать во Францию, оставив здесь близких и друзей. 

Короче, недостаточно было мотивации у подростка для такого проекта. Когда ребята сказали, что «Дю Солей» серьезнее привычной тренировки, я  понял — нет, я  такое не потяну. 

Готовился к биологии и решил стать реабилитологом

В 9 классе я готовился к дополнительным ОГЭ по биологии и химии. У меня сохранилась тетрадь, в которой я подробно зарисовывал кости человека, мышцы. 

Потом я получил на тренировке акробатическую травму. Неудачно приземлился, у меня зажало нерв в позвонке. Сначала на адреналине я сказал тренеру: «Все нормально». Продолжил элемент, сделал подкачку. Пришел домой, поел, уснул. Просыпаюсь, а нога онемела, не двигается. Я в шоке, кричу маме: «Не могу идти, ногу не чувствую». А она: «Ты просто в школу не хочешь». Мы с ней кинулись по врачам. 

Один врач мне помог, вылечил. И я подумал: «Круто!» Я как раз к биологии готовлюсь, каждую мышцу в себе знаю, устройство своего тела. Мне показалось эти дико интересным. Я решил, если не буду выступать в цирке, то буду лечить других спортсменов, стану реабилитологом. 

Травмы на манеже у нас были бесконечные. У меня самого больше всего пострадали колени и спина. Мне сейчас нужно постоянно закачивать мышцы, потому что стоит расслабиться, как все начинает ныть. В плохую погоду вообще больно подниматься и спускаться по лестнице.

Я видел травмы ребят. Моя подруга порвал мениск и носила ортез. Маленькие дети постоянно неудачно приземлялись. Помню, как у ребенка рука в другую сторону выворачивается и тренер быстро ее скручивает, возвращая сустав на место. Я подумал, что помогать другим даже важнее, чем сам спорт. Загорелся стать реабилитологом, чтобы лечить пострадавших спортсменов.

А потом я показал тетрадь маме. Мама — Галина Воронецкая, художник-иллюстратор, сотрудник журнала «Фома», из династии художников. Мой дед, Валентин Дмитриев, — преподаватель Строгановки, завкафедрой в Национальном институте дизайна, а бабушка — иконописец. 

Мама, видимо, что-то про меня поняла. Например, что никакой я не медик, а просто срисовываю рисунки из ее книги по анатомии для художников. Я и правда оттуда перерисовывал мышцы, пока к ОГЭ готовился. Мне было интересно, как устроены мышцы в плече и как они через спину проходят и спускаются в ногу, и почему на точку в пятке нажимаешь, а зажим снимается в плечевом поясе. Но постфактум я понял: акцент мой все-таки был в рисунке.

Хогвартс вместо цирка

У меня была неделя отпуска от акробатики и мы поехали с родителями отдыхать. Мне быстро стало скучно.  Я же всегда был занят. Никогда перед телеком или компом не зависал. Интенсивные тренировки, общение с новыми людьми, огромное число контактов с теми, кто приезжал в акробатическую школу — я перегружался, а, приходя домой, вырубался. А тут отдых, никакого режима. Я приуныл. И дедушка, которому мама показала мою тетрадку, во время этой поездки сказал: «Елисей, держи кисть и вставай рядом».

Повторюсь, мне 16 лет, я только сдал ОГЭ и поступил в училище олимпийского резерва. А дедушка говорит: «Подумай о будущем. Что тебя ждет в цирке? Покалечишь себя и максимум тренировать детей будешь. Может, попробуешь поступить в колледж при Национальном институте дизайна? Закончишь два факультета сразу, посмотришь, что больше нравится».

Мы с дедом рисовали тогда в Крыму вместе неделю: ходили на пленэры, стояли рядом. У деда такая энергетика, что ей невозможно не заразиться. Все, что я тогда подготовил, отнес в колледж  и меня приняли. 

И когда я осенью пришел в колледж при Институте дизайна, у меня было ощущение, что я в Хогвартсе! Я очень люблю «Гарри Поттера», книги по 100500 раз перечитываю, с мамой постоянно обсуждаем всякие теории. В НИДе все магглы, но странно одеваются, чуть ли не в мантиях ходят, волосы каждый день разных цветов, вечно со свитками (рулонами бумаги), обсуждают каких-то странных личностей, перформансы устраивают нон-стоп. 

Я посмотрел и понял, что попал в свой мир. Начал учиться, а у моего партнера были какие-то проблемы, и мы не тренировались. Я сначала тренировался один. Постепенно стал раз за разом пропускать, пока совсем не перестал ходить в зал. 

Тренер переживал, сердился: «Где ты? Что случилось?» Я сказал: «Все, колени больные, что-то я разваливаюсь». Он пытался убедить не бросать большой спорт. Ему было грустно со мной расставаться. Даже говорил: «Я же тебя воспитал, Елисей. Ты с любой проблемой можешь ко мне прийти». Помню, как зашел на Новый год и Реваз радовался, как отец, у которого ребенок ушел из дома, а потом дал о себе знать.

Я дизайнер, а не художник 

Из спорта я ушел красиво — покрасил волосы в синий и всем сказал: «Все, я теперь дизайнер».

Дедушка, завкафедрой рисунка и живописи в НИД (Национальный Институт Дизайна), взялся за меня всерьез. На вступительных экзаменах я тогда показал директору то, что за лето подготовил с дедом: рисунок, живопись. Директор посмотрел и сказал: «Действительно сильно, берем. Но… ты, Елисей, не дизайнер. У тебя склад мышления другой». Я не поверил, конечно. Говорил маме и деду: «Я дизайнер, не хочу, как вы, иллюстрациями и живописью заниматься».

Но получилось, как предсказывал директор. Пока учился, я гнался за дизайнерами. Мой лучший друг — дизайнер, моя тогда будущая супруга — дизайнер. Я пытался их копировать, но у меня ничего не выходило. Получалась либо живопись, либо иллюстрация. Даже мой диплом и тот иллюстрация, точнее разработка иллюстрации для настольной игры в жанре научной фантастики.

К 20 годам я начал осознавать,что, видимо, и правда я не дизайнер. Решил пойти в геймдизайн — рисовать для игр задние планы, портреты, модели. После колледжа поступил в Институт на мультимедиа, рисовал мультики. У меня была идея сделать свою игру, до сих пор есть  ее дизайн-проект, где все расписано. Сейчас в нее можно играть в DND, то есть у меня там большие истории, миры, мне все это интересно.

А еще я постоянно работал… над собой. Смотрел видео, изучал, как рисовать мультики, делать 3D-модели. И в какой-то момент понял, что Институт мне больше не нужен. Двухлетнюю программу я изучил за лето, пока готовился к диплому. Мне вдруг стало скучно учиться, потому что нас все больше вводили в дизайн. Учили упрощать, обобщать. А я осознал, что это сдерживает мое творчество, мою свободу. Так я понял, что все-таки живописец и художник. Не иллюстрации на компьютере, а живое письмо, традиционные техники — вот что мне интересно и важно.

Я свободолюбивый художник. Всегда предупреждаю заказчиков, что тему я выбираю сам, рисую так, как вижу и хочу, перерисовывать не буду. Загонять меня в рамки опасно, я сразу психану. Так и случилось с вузом. В один прекрасный момент я забрал документы из Института. И это в дипломный год. 

Галерея вместо института

Мой дядя отдал нам небольшое помещение. Это был своеобразный подарок на свадьбу, больше похожий на удочку, которой я сам должен наловить рыбу. Помещение находится в жилом доме, в новостройке. В таких обычно открывают кофейни и пивные, будто людям больше ничего и не нужно. 

Мы решили с женой Аней сделать что-то культурное. Тем более мы все художники, у нас династия. Пусть это будет галерея картин деда и место для занятий с детьми — постановили на расширенном семейном совете.

Сами сделали ремонт. Развесили картины деда, наши работы, мамины, друзей. Потом стали приходить ученики. 

Учить детей живописи я начал вместе с дедушкой. Он вел мастер-классы, а я стоял рядом, перенимал опыт. Район у нас новый, спальный, детей много, желающих достаточно. Я с детства помню, как дедушка в таком же спальном районе в Ясенево приходил в галерею «Листок». Не работать, нет. Это у него хобби было, с другими рисовать. Мы с мамой и братом жили рядом, и дед превращал возможность с нами повидаться в способ чему-то научить. 

Он бессребреник, который просто ходит и со всеми рисует. Ему не важно — дети, взрослые, студенты, профессионалы, он всех готов научить. Причем не он собирает людей, а к нему идут сами. У него харизма, как у моего тренера. Как Реваз все элементы по правилам выполняет, но смотришь и получаешь удовольствие от его выступления. Так и с дедом. Он может ничего не говорить, не объяснять, а люди тянутся, потому что вокруг него атмосфера, заряженная творчеством. Вообще он в нашем Институте напоминает эдакого Дамблдора, который всеми тихо руководит. 

Я и сейчас продолжаю хвостиком ходить за дедом. Езжу на пленэры в Звенигороде, Саратове, Нижнем. Во время учебы ездил с ним и его студентами в Черногорию, а в прошлом году вообще в Китай. Дед сам сказал мне однажды: «Пока я жив, ты должен вычерпать из меня все. Но ты должен идти рядом. Я тебе ничего рассказывать не буду, учить не буду». Он каждый семестр ставил в расписание в нашу группу разных преподавателей, чтобы показать мне в первую очередь, что живопись бывает разной. 

Недавно у нас с дедом и мамой была выставка «Живопись трех поколений» в подмосковной галерее. Приехал директор нашего института. Он уже пожилой, недавно вышел на пенсию. Из другого конца Подмосковья ехал, чтобы только сказать: «Я же говорил, Елисей, что ты не дизайнер!»

Уроки Реваза и магия дедушки

Поначалу быть педагогом мне было трудно. Я не понимал, как и что делать. Тут помогал дед. Он не учил, а молча показывал и заряжал энергией. Я пытаюсь его копировать. В живописи это проявляется активно. Мои картины и сейчас похожи на дедушкины, только я ухожу в яркие цвета, а он в лиричность. Я пытаюсь совместить шоу цирка и акробатики с его спокойствием. Получается реализм, но в манере шоу: вот, держите вам красную кляксу, пусть будет красный листик на дереве зимой.

Но учить детей у меня получается еще и из-за тренера Реваза Гургенидзе. Все его тренировки были и остаются для меня образцом отношения к детям. Я же сам практические занятия проводил с 16 лет, помогая Ревазу. Он просил тренировать малышей, которые тогда приходили к нему в акробатическую школу. И это сыграло для меня решающую роль. Без этого опыта у меня бы ничего не вышло. 

Плюс мы же многодетные. Младшего брата и младшую сестру я тоже как-то воспитывал все-таки. С братом (он на три года младше) ходил на тренировки, всегда показывал, учил, как делать элементы.

Я пытаюсь быть другом своим ученикам, как и мой тренер. Он был старшим братом, отцом, воспитателем. Мы, кстати, всегда без отчества, на «ты» общались с ним. Я делаю то же самое. Пусть лучше они не воспринимают меня всерьез, но слушают, потому что я покажу как лучше.

Творчество надо убивать, когда хочешь поступить в институт. Тогда важны требования вуза, а не самовыражение. А детям с 6 и до 14 лет надо подсказывать, да еще так, чтобы они сами решения находили, сами думали. Например, показать, что они сами открыли, что снег не белый, а в тени синий, а иногда охристый; трава не просто зеленая, а может быть фиолетовой; что у воздуха есть цвет. 

Я рассказываю истории, наблюдениями делюсь, а они сами приходят к выводам. И общаются со мной художественными терминами. А когда видят новеньких в группе, то начинают учить других. Это классно. 

Тревел-шоу в Китае с элементами хоррора 

Дед и правда притягивает людей своей аурой. Однажды на пляже в Крыму мы писали с ним пейзажи. По традиции устраивали шоу, то есть предлагали людям присоединяться, а потом по-дешевке отдавали этюды, практически за так, лишь бы не тащить домой. Тут подходит китаец и на чистом русском без акцента говорит: «Давайте поедем в Китай, выставку сделаем. Запишу ваши контакты?» Мы подумали, что это шутка. Вместе поулыбались, посмеялись. Но нет, вскоре у дедушки начали покупать картины китайцы и делать его выставки в Китае. 

Он объездил весь Китай, посетил сотни галерей, познакомился с художниками, давал везде, где приглашали, мастер-классы. Мы и сейчас, когда приезжаем в Китай, пишем с местными художниками вместе. Классическая русская живопись и художник Валентин Дмитриев китайцам интересны. Так из случайной встречи на пляже вырос международный проект, на которую приезжает министр культуры Китая. То есть судьба неожиданным образом повернулась. В жизни все может изменится даже из-за мелочи.

В прошлом году я попал с женой в китайскую тревел-передачу. В Китай должен был ехать мой младший брат Никон. Он занимался пением, выступал в мюзиклах. Китайцев предупредили, что вместе с Валентином Сергеевичем Дмитриевым приедет актер. Но у брата не получилось, и поехали мы с женой сопровождать деда. А китайцы запомнили про актера. И когда принимали нашу команду художников, попросили «внука художника» (актера!) поучаствовать в телепередаче. Так как меня перепутали с Никоном, я вынужден был превратиться в шоумена.

Я год как женился, не хотел расставаться с супругой, поэтому режиссеру предложил снять нас вместе и вообще сделать love story. Идея китайцам понравилось. Задача была объездить ключевые достопримечательности и сделать юмористические скетчи. 

Самой запоминающейся была ночная съемка в гигантском зоопарке под открытым небом, где слоны и тигры гуляют. Мы были на дне рождения панды. Масштаб празднования колоссальный. А ночью ходили по зоопарку с фонариками, как в фильме «Ночь в музее», потому что я предложил добавить элементы хоррора. «Давайте, — говорю, — снимем как я из кустов выскакиваю». Режиссер был в восторге от некоторых моих идей, а мне понравилось их предлагать.

Передачу я так и не видел, потому что в России просмотр недоступен. Зато брат теперь учится в Китае. Хочу не просто навестить брата и посмотреть передачу,  а возобновить общение с режиссером. Он пригласил меня в Бангкок делать мою выставку. Это еще одна мечта, которую я планирую исполнить.

Вообще, я ни о чем не жалею в жизни. Рад, что у меня был спорт, а теперь я художник и преподаватель. Все  к лучшему. Вообще, надо развиваться в том векторе, который тебе интересен. 

Любую ошибку я воспринимаю как опыт. Недавно позировал для студентов-художников в классических акробатических позах с первым партнером, с которым мы пришли в группу к Ревазу. Мы дружим до сих пор. Он получил кандидата в мастера спорта и ушел в физмат, а сейчас работает в Сбербанке аналитиком. Но мозг, как оказалось, помнит все. И мы до сих пор можем выполнить какие-то сложные элементы, а уж попозировать художником — проще простого.

Когда мы выступали на чемпионатах мира, у нас везде было написано «артист». И теперь, когда я участвую в международных выставках в качестве художника, мы тоже все артисты. Художник — творческий человек и должен всегда оставаться артистом, показывать свою жизнь как шоу. Вспомнить хотя бы Сальвадора Дали. Мне кажется, его картины бы так не продавались, если бы он не сделал себе шикарные усы и не ходил бы с медоедом по улицам. 

Жизнь художника — это такая же сцена. В этом смысле вектор моего движения не менялся, просто одно вытекает в другое: из акробатики я перетек в дизайн, из дизайна в геймдизайн, из геймдизайна в живопись, потом в преподавание. Из преподавания я уже не уйду. И возможно, однажды стану тренером или профессиональным актером. Не нужно зацикливаться на одном. Надо всегда делать новое.

Фото Юлии Ивановой и из личного архива Елисея Воронецкого