«С синусом в булочную за хлебом не пойдешь». Андрей Феофанов — о том, зачем учить математику

«Спасибо, что верили в нас»

— Вы говорили, что уже в восьмом классе решили стать учителем. Почему так рано?

— Наверное, это произошло еще раньше. У меня есть двоюродная сестра, которой не очень повезло быть моей родственницей. Когда она еще ходила в детский сад, я составлял для нее школьное расписание. В выходные и в те дни, когда она не посещала детский сад, у нее были всевозможные уроки: математика, русский язык и даже физкультура. Бедолага бегала вокруг дома, отрабатывая физкультурные задания. Мне тогда было лет двенадцать-тринадцать. Возможность чему-то научить доставляла мне удовольствие.

В восьмом-девятом классах выбор профессии стал более осознанным. Большую роль сыграли мои учителя, они были для меня примером, на них хотелось равняться. Кроме того, у меня было много увлечений: театр, журналистика, в том числе печатная и телевизионная. Мы создавали детские телевизионные выпуски и школьные программы на местной телекомпании. Я занимался общественной деятельностью, был депутатом детской думы. Профессия учителя позволила объединить все эти интересы.

— Если бы вы могли поговорить с собой в том возрасте, когда только собирались стать учителем, что бы вы сказали?

— Поблагодарил бы себя за этот выбор. Своим ученикам я часто говорю, что им немного сочувствую: сегодня перед ними настолько широкий выбор профессий и возможностей, что принять решение бывает непросто. Хочется попробовать все, а определиться с одним направлением сложно.

Андрей Феофанов

При этом я счастливый человек, потому что ни одного дня в жизни не пожалел о своем профессиональном выборе. Я получаю удовольствие от работы, даже когда бывает тяжело и на пути возникают сложности. Во многом это заслуга учеников. Они иногда создают трудности, но еще ни разу не поставили меня перед проблемой, с которой я был бы не в состоянии справиться.

— Какая из последних сложностей запомнилась особенно?

— Этим летом я впервые провел полноценный выпускной в качестве классного руководителя. До этого я тоже выпускал классы, в которых преподавал, но с этими ребятами прошел весь путь от пятого до одиннадцатого, поэтому событие было особенно трогательным.

Еще одним непростым этапом стала сдача ЕГЭ. Я видел, как ребята нервничают и переживают, и все эти годы повторял им: каждый из вас намного больше, чем ЕГЭ. Человека нельзя измерить только школьными оценками и баллами экзамена.

После конкурса ученики и коллеги вспоминают, как я убеждал всех, что все будет хорошо, каждый найдет свое место и сможет поступить. В итоге так и получилось. Некоторые выпускники потом говорили мне: «Спасибо, что верили в нас. У нас все получилось».

Когда я завершил конкурсный путь, мне самому захотелось сказать людям, которые меня поддерживали: «Спасибо, что верили в меня. У меня тоже получилось». Поддержки было невероятно много, особенно в последние недели конкурса. Она действительно помогала двигаться вперед.

Атмосфера, в которой можно доверять

— Есть ли истории, связанные с выпускниками, которые вы вспоминаете с особой теплотой?

— Один из выпускников подарил мне сборник собственных стихов, который ему удалось издать, еще будучи одиннадцатиклассником, с очень теплыми словами, которые написал от руки. Это был один из первых экземпляров. Книга до сих пор стоит у меня на комоде рядом с профессиональными наградами. Это было очень ценно.

Есть и другая история. После выпускного в девятом классе мы поехали в Москву, катались по Москве-реке. Перед этим я записал для ребят переделанную песню одного из моих любимых исполнителей, адаптировав ее под школьные воспоминания. Во время речной прогулки дети сами нашли эту песню, включили ее на теплоходе и исполнили уже вместе со мной. Это было трогательно. Такие моменты происходят постоянно, именно поэтому я и люблю свою работу.

— Вы говорили, что ученики могут обратиться к вам практически в любое время и поделиться тем, что их волнует. О чем они обычно рассказывают?

— Я действительно говорю, что ко мне можно обратиться, но всегда добавляю: «Совесть имейте». Звонить среди ночи, конечно, стоит только в том случае, если ситуация требует срочного вмешательства. Ученики, особенно старшеклассники, с которыми я в последние годы преимущественно работаю, это понимают.

Если правильно выстроить доверительные отношения, ребята готовы рассказывать о переживаниях, делиться болью, спрашивать совета. Иногда речь идет о вещах, которые невозможно пересказать в интервью, но именно такие разговоры особенно ценны.

Что ты не побежишь обсуждать его историю с кем-то еще, в том числе с родителями.

Например, родители могут не поддерживать профессиональный выбор ребенка. Бывает, в семье несколько поколений врачей и от следующего поколения тоже ждут продолжения этой традиции, а сам подросток хочет заниматься чем-то другим.

В такой ситуации важно помочь ему занять взрослую позицию, обдумать решение и попробовать самостоятельно выстроить диалог с родителями. Моя роль здесь скорее модераторская: помочь ребенку понять, что проблему можно решить, если быть готовым ее обсуждать, в том числе с близкими.

«С синусом в булочную за хлебом не пойдешь»

— Вы говорите, что математика нужна не только ради формул. Как сделать так, чтобы задача перестала быть школьным упражнением и научила ребенка думать?

— На мой взгляд, это особенно актуально сейчас, когда цифровые инструменты и нейросети быстро меняют образование. Роль учителя тоже меняется, и сопротивляться этому бессмысленно. Нужно искать свое новое место.

Сегодня учитель уже не единственный источник знаний. У ребенка в кармане есть гаджет, с помощью которого он может найти информацию гораздо быстрее, чем педагог успеет ее рассказать. Поэтому учитель должен стать своего рода модератором знаний: помогать ученику ориентироваться в информации и мотивировать его учиться.

Мой конкурсный урок в этом смысле был показательным. Я доволен тем, как он прошел: мы практически не использовали цифровые инструменты. Была хорошо продуманная презентация, некоторые слайды для которой я сделал с помощью искусственного интеллекта, но сам урок был посвящен жизни. Мы разбирали статистические показатели в десятом классе.

Когда говорят о практической математике, часто приводят примеры со строительством, ремонтом, вкладами или процентами по кредитам. Это тоже полезно, но все равно может сводиться к расчетам. Я хотел показать, что математика — прежде всего инструмент осмысления происходящего и принятия решений.

Мы изучали среднее арифметическое, медиану и моду. Для каждого показателя я подготовил жизненную ситуацию, в которой ребята могли увидеть неоднозначность статистики.

Например, мы обсуждали среднюю зарплату. Представим, что десять человек получают небольшую зарплату, а один — очень большую. Из-за этого средний показатель оказывается высоким. Человек видит объявление с привлекательной средней зарплатой, выбирает эту работу, но на деле, скорее всего, будет получать гораздо меньше: он ведь не руководитель с высокой зарплатой.

Я считаю, что учитель математики должен предлагать такие ситуации. Они помогают понять: математика — инструмент, который позволяет анализировать происходящее вокруг и принимать решения. Как говорится, мы учимся не для школы, а для жизни.

— Как привить интерес к предмету, который многие считают сухим и скучным?

— Я стараюсь вкладывать душу в математику. Важно не только то, чему мы учим, но и то, как мы это делаем. Если ученики видят увлеченность учителя, его энтузиазм, они сами начинают интересоваться предметом. Им становится приятно приходить на уроки.

А потом этот опыт можно перенести на другие дисциплины: если я разобрался с математикой, значит, смогу разобраться и в чем-то еще.

У меня есть пример из собственной жизни, которым я делюсь с учениками, особенно с теми, кто считает себя гуманитарием. Я не верю в жесткое разделение людей на гуманитариев и технарей.

В одиннадцатом классе я участвовал в телевизионной программе «Умники и умницы» на Первом канале. Я победил в конкурсе по русскому языку и красноречию, выбрал желтую дорожку и правильно ответил на первые два вопроса, но на красной дорожке меня обошел другой участник.

— Что вы отвечаете ученику, который говорит: «Зачем мне математика? Я хочу стать историком или журналистом».

— Примерно то же самое и объясняю на уроках. Важно обращаться к историям из жизни, рассказывать об исторических личностях и людях, которые преодолевали трудности. Например, о Софье Ковалевской — первой женщине, получившей звание профессора математики.

Ученые прошлого часто были разносторонними людьми: занимались философией, физикой, химией, биологией. Владение математическими инструментами помогает и сегодня. Я не требую, чтобы каждый ученик становился инженером или поступал на техническую специальность.

Более того, я буду гордиться учеником, который станет журналистом и добьется успеха в своем деле. Но мне хотелось бы, чтобы он при этом с удовольствием вспоминал уроки математики и понимал, что она помогает ему и в нынешней работе.

С синусом в булочную за хлебом не пойдешь, но математика пригодится, когда  нужно будет проанализировать данные и принять решение.

— Существует ли, на ваш взгляд, особый тип математического мышления?

— Наверное, можно о нем говорить, хотя не берусь утверждать, что существует общепринятое определение математического мышления как отдельного понятия. Для меня оно связано с умением анализировать данные, удерживать в голове большой объем информации и в нужный момент находить нужные сведения. Еще это способность применять накопленный опыт в совершенно новых ситуациях.

Человек может впервые столкнуться с какой-то задачей, но понимать, что уже многое видел и умеет, поэтому сможет справиться и с ней. Математика помогает структурировать информацию и ее анализировать.

При этом не нужно пытаться увидеть математику буквально во всем. Важно научиться пользоваться ее инструментами там, где они действительно полезны.

«Не стоит бросаться за всеми “лопатами”»

— Вы говорили, что искусственный интеллект должен быть помощником, а не заменой самостоятельной работы ученика. Чему сегодня важно научить детей, когда ИИ развивается так быстро?

— Этот вопрос сейчас особенно важен для всей системы образования. Мы стремимся все оцифровать, но не должны забывать о личности ученика и учителя.

Не нужно бояться цифровых инструментов, но использовать их следует осмысленно. Я бы не стал безоговорочно утверждать, что искусственный интеллект всегда улучшает результаты. Здесь важно понимать, для чего именно он применяется и что ребенок делает самостоятельно.

Мне нравится пример с золотой лихорадкой в Калифорнии. Предприниматель Сэм Бреннан, вместо того чтобы самому искать золото, начал продавать лопаты и разбогател. Сегодня происходит нечто похожее: компании предлагают все новые цифровые инструменты, каждый из которых обещает изменить нашу жизнь.

Но не стоит бросаться за всеми этими «лопатами» одновременно. Лучше выбрать один, два или три инструмента и научиться качественно ими пользоваться. Это принесет больше пользы, чем попытка внедрить все сразу.

Школа в каком-то смысле должна быть когнитивным заповедником: местом, где у каждого ребенка остается возможность думать самому, формулировать собственные мысли и делать выводы. Учителя должны помогать ученикам развивать эту способность.

— Какие навыки пригодятся детям, чтобы через десять-пятнадцать лет остаться востребованными специалистами?

— Важно научить их не просто учиться, а формировать внутреннюю мотивацию. Человек должен уметь находить интерес в том, чем занимается, и быть готовым переучиваться.

Профессии появляются и исчезают очень быстро. Еще недавно говорили о колоссальной потребности в программистах, а сегодня часть задач по написанию кода выполняет искусственный интеллект. Это меняет требования.

Подобные изменения происходили и раньше. Фонарщики потеряли работу после распространения электрического освещения. Их прежний навык оказался менее востребованным, но те, кто сумел освоить новую профессию, стали электриками.

Сейчас все происходит значительно быстрее. Нейросети, которые мы видели год назад, уже отличаются от современных версий. Поэтому будущий специалист должен уметь быстро осваивать новые инструменты, адаптироваться и находить свое место в меняющихся условиях. Если мне удастся научить этому своих учеников, я буду считать, что выполнил свой долг.

Показать себя живым человеком

— Вы прошли несколько этапов конкурса «Учитель года». Какое испытание оказалось самым сложным?

— Неожиданно — педагогическое интервью. Я давал немало интервью и был уверен, что на конкурсе это будет один из самых комфортных этапов, но получилось наоборот.

Я очень нервничал и смог расслабиться только к концу. Возможно, одним из факторов стало долгое ожидание. В свой конкурсный день я выступал последним. С девяти утра до четырех вечера успокаивал, поддерживал и убеждал участников, что все будет хорошо. Мне даже говорили, что я удивительно спокоен.

А когда началось мое интервью, я держался за ручки стула и не понимал, что происходит.

Первый вопрос выбил меня из колеи — сейчас я даже не могу его вспомнить. Потом меня спросили о музыке на уроках: это фон или высказывание? Я смотрел на ведущего и просил повторить вопрос, потому что не понимал, чего от меня хотят.

Спустя неделю я успокоился и подумал: вопрос ведь совершенно нормальный, мне есть что ответить. Нужно было просто отнестись к нему проще.

Я рассчитывал на хороший результат и, возможно, был слишком уверен, что все пройдет удачно. Но что-то пошло не по плану. Пришлось собраться и продолжать.

— Что еще запомнилось из конкурсных испытаний?

— Особенно запомнилась бессонная ночь перед последним испытанием второго тура. Сначала была командная работа. Я не смог перехватить инициативу у директора, который тоже участвовал в конкурсе, и не сказал всего, что мог бы сказать. Мне показалось, что командное взаимодействие не получилось.

Перед последним испытанием я чувствовал себя прижатым к стене. Понимал: либо сейчас делаешь все на что способен, либо ничего не добьешься. У меня часто так и работает: когда отступать уже некуда, я словно расслабляюсь и просто начинаю делать то, что нужно.

Тему финального выступления мы узнали на жеребьевке в семь вечера. До шести утра нужно было подготовить и отправить презентацию. По жеребьевке я выступал последним в своей пятерке участников.

На следующий день с девяти утра до пяти вечера я слушал выступления остальных, почти не спав ночью. Думал, что просто не дотяну до своего выхода. Но когда подошло время, выдохнул: будь что будет. И, на мой взгляд, провел одно из лучших конкурсных испытаний.

Потом была работа в небольшой группе. На этот раз я смог взять инициативу на себя и стать модератором обсуждения. Мы уверенно отвечали на вопросы жюри. В какой-то момент я даже позволил себе свободно реагировать на вопросы, потому что напряжение ушло.

Мне удалось показать себя живым, настоящим человеком. Теперь я готов делиться записями именно последних испытаний: в них виден мой опыт преодоления стресса.

— Когда вы поверили, что сможете войти в число лучших учителей страны?

— Я до сих пор не до конца осознал, что произошло. Для меня конкурс начался в декабре 2024 года с городского этапа, на котором я победил. Это был большой успех для меня и моего города.

Затем состоялся региональный этап, в котором участвовали представители 60 муниципалитетов Московской области.

Я провел урок, классный час и внеклассное мероприятие, после чего вошел в пятнадцать лучших учителей Московской области. Мне казалось, что это уже предел мечтаний.

Потом объявляли пятерку лучших. Назвали четырех человек, а меня среди них не было. Я уже подумал, что можно собирать чемоданы и возвращаться домой, довольствуясь местом в топ-15. И тут назвали меня пятым. Это меня потрясло.

Один из наставников поддержал меня, сказал, что я молодец и что он в меня верит, но при этом предупредил: в финале будут учителя истории, а я математик, поэтому конкурировать с ними будет непросто.

Финал проходил осенью. Я решил, что уже получил достаточно признания и могу спокойно продолжать работу, но 2 октября объявили результаты конкурса «Учитель года Подмосковья — 2025», и победителем оказался я.

— Что помогло выйти в финал?

— Тема испытания была для меня удобной: искусственный интеллект, за и против. При этом я не могу сказать, что провел его безупречно. Мне иногда свойственно формулировать мысли непривычно или не совсем гладко, но я стараюсь говорить искренне. Думаю, это одно из моих преимуществ.

В течение года подготовки к федеральному этапу я продолжал собирать знания, на которые мог опираться.

Когда я ехал на всероссийский конкурс, рассчитывал сначала войти в двадцатку лауреатов и получить признание. Затем уже были шесть призеров и победитель. Когда я сам стал призером, это оказалось грандиозным событием и большой главой моей жизни.

Самое неожиданное чувство после завершения конкурса — разочарование от того, что он закончился. Я полтора года жил этой подготовкой, а теперь все позади. Конечно, хочется выдохнуть, выспаться и побыть в отпуске.

«Чтобы меня вспоминали как роскошный максимум»

— Какая ошибка в работе научила вас чему-то важному?

— Ошибки необходимы, без них невозможно добиться результата и получить опыт. Если бы у меня не было неудачных уроков, я бы не научился проводить удачные. Если бы не случалось непростых разговоров с родителями, учениками и коллегами, я бы не знал, как лучше формулировать свои мысли и действовать в подобных ситуациях.

Однажды я был уверен, что могу подготовить любого ученика профильного десятого класса хотя бы к сдаче ЕГЭ на проходной балл. Даже если ребенок выбирал профильную математику не потому, что она ему интересна, а потому, что ему комфортно заниматься со мной, я считал, что смогу помочь ему справиться.

Со временем я понял, что это ошибка. Ученик может выбирать профильный класс из-за доверия к учителю, хотя его интересы и возможности не вполне соответствуют программе. И об этом нужно говорить честно.

— Как вы поступили в такой ситуации?

— Пришлось признать, что в конкретном случае ученик, вероятно, не настолько заинтересован в математике и его базовой подготовки может не хватить для профильного обучения и поступления в технический вуз.

Если ребенок не собирается поступать на техническую специальность, нужно вместе с ним подумать, зачем ему изучать математику на профильном уровне, если есть возможность перейти в класс с базовой программой.

Для учителя это непросто. Мы привязываемся к детям, особенно если работаем с ними с пятого класса, и хотим пройти с ними весь путь до выпуска. Но иногда нужно поставить интересы ученика выше собственных чувств и отпустить его в другой коллектив.

В нашем случае мы исправили эту ситуацию между десятым и одиннадцатым классами. Ученик перешел в другой класс, где ему было проще готовиться к выпуску. Это тоже опыт, который помогает мне не повторять прежних ошибок.

— Что вы хотели бы, чтобы ученики помнили о вас спустя 10 лет?

— В шутку можно сказать, что хотелось бы, чтобы они меня вспоминали как роскошный максимум, а не базовый минимум. Но если серьезно, мне важно, чтобы они помнили не только математику и информатику, но и то отношение к жизни, которое я старался им показывать.

Хочется, чтобы они стали профессионалами в выбранном деле и, добиваясь успеха, помнили о фундаменте, заложенном в школе. Не обязательно только мной: школа — это социальный институт, в котором важны учителя, одноклассники и все, что происходит с ребенком на протяжении этих лет.

Как писал Андрей Дементьев, учительское счастье — в ученических победах. Мне хотелось бы, чтобы выпускники вспоминали школьные годы с теплом и сохраняли эти воспоминания на протяжении всей жизни.

— А что для вас значит быть хорошим учителем, если убрать конкурсы, дипломы и награды?

— Прежде всего, видеть хорошие результаты учеников. Мне приятно встречать фамилии своих выпускников в списках поступивших в МГУ, МГИМО, Бауманку и другие ведущие вузы страны. Я горжусь, когда вижу, что они находят себя в профессии и добиваются успеха.

Я люблю свою работу и никогда не жалел, что выбрал именно ее, хотя многие вокруг говорили, что это ошибочное решение и все должно быть иначе. Теплые слова учеников и их достижения — самое ценное подтверждение того, что я на своем месте. И я надеюсь, что это будет продолжаться еще много лет.

Фото из личного архива Андрея Феофанова