Самой улыбчивой девочке Тулы нужна операция на сердце
Шумы в сердце
Екатерина слушает сердце Мии. Вот дочь только проснулась, лежит в кроватке заспанная. Екатерина ложится рядом — сердце к сердцу — и чувствует, как бьется сердце Мии. «Тук-так» — обычные тоны, а между ними будто что-то другое, будто шелестящее. Врачи говорят, что услышать шумы сердца невозможно без стетоскопа, но Екатерина слышит. Вернее, понимает: что-то не так, по-другому, необычно.
Или вот Мия бегает на детской площадке, играет, потом запыхавшись подбегает к маме и усаживается рядом. Екатерина обнимает дочь и снова: «тук-так», а потом что-то по-другому, как-то не так.
Наверное, Екатерина смогла бы и отвлечься, забыть ненадолго про этот тревожный стук и шум, но как тут отвлечешься, если Мия такая нежная и ласковая? В течение дня — дома, на прогулке, перед сном или во время игры — она подойдет, прижмется, сядет на колени, обнимет, и снова: «тук-так» и… какие-то завихрения, какой-то шум.
Когда Мие на четвертый день после рождения поставили диагноз «перимембранозный дефект межжелудочковой перегородки» (ДМЖП), Екатерина с мужем Николаем впервые узнали про то, что в сердце дочери есть шумы — дополнительные звуки между ударами сердца, которые появляются при изменении характера кровотока. Эти изменения и нарушение кровообращения происходят из-за отверстия в перегородке, разделяющей правый и левый желудочки, — отверстия, которого не должно быть.
С первого дня Екатерина не может заставить себя не слушать сердце Мии. Она только о нем и думает: насколько серьезный порок сердца у дочери, закроется ли дефект сам или нет, что будет дальше, чего ждать.
— Мия — второй ребенок в нашей семье, но она для нас чудо, потому что я забеременела после внематочной беременности и удаления одной маточной трубы, — рассказывает она. — Иногда я думаю: моей дочери пришлось нелегко во время беременности, она настоящий боец, и теперь она тоже справится с любыми опасностями.
Нельзя громко кричать и плакать
После постановки диагноза весь первый год жизни Мии Екатерина ездила с дочкой по врачам — нужно было наблюдать, не закроется ли отверстие в сердце без вмешательства хирурга, без операции. Но однажды, когда Мие как раз исполнился годик, в Тулу приехал кардиохирург из Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева. Он осмотрел девочку и сказал: «Операция необходима, отверстие не закроется».
— Сложность случая у Мии заключается в том, что дефект находится в мембранной ткани, а не в мышечной, — объясняет Екатерина. — И это значит, что вероятность нароста такой ткани практически нулевая. Поэтому после вердикта врача все изменилось — мы стали готовиться к операции.
Врач предупредил Екатерину: ребенку нельзя болеть, нельзя перенапрягаться, нельзя слишком активно бегать и прыгать, нельзя слишком громко кричать и плакать — все это может привести к увеличению дефекта.
«Господи, — подумала Екатерина, — как же я смогу не давать ей плакать?» Что ж, наверное, за те полгода с момента предостережения врача Екатерина стала специалистом по плачу. Сначала у Мии резались зубки. И Екатерина придумала сто один способ отвлекать дочку и переключать ее внимание: «Птичка полетела, смотри скорее!», «А вот игрушечный заяц что-то говорит Мие. Что он такое говорит?», «Ой, посмотри, какие у брата яркие кроссовки!»… Хорошо, что у Мии есть старший брат-третьеклассник, с ним отвлекать малышку было гораздо легче — она обожает брата.
Потом наступила весна и пошли детские болячки — простуды, ОРВИ. И Екатерина проявляла чудеса изобретательности, чтобы дочь поменьше болела, чтобы не перегружать сердце ни самой болезнью, ни лекарствами. Никаких торговых центров, где много людей, — только прогулки в парке. Хотя на улице… Сколько поводов у ребенка заплакать на улице? Мия общительная и открытая, она радостно носится с другими детьми, но ведь никак не убережешь ее в этой суматохе. «Не будешь же подбегать к другим детям и требовать: “Не толкайте, не трогайте нашу малышку!”» — смеется Екатерина. Да и на горках приходится проявлять чудеса ловкости, чтобы успеть подхватить Мию вовремя, уберечь от падения. Хорошо, что есть песочница, хорошо, что Мия любит играть с песком.
И еще режим дня — очень важен режим дня! Чтобы Мия не плакала от переутомления, чтобы не была голодной. Хорошо, что дочь уже немного подросла и сама может сказать или показать, если что-то хочет.
В общем, Мия со светлыми кудряшками и большими ясными глазами, наверное, самый улыбчивый ребенок в Туле. От слез ее оберегает мама.
Малоинвазивная операция
И все же время летит неумолимо. Время, когда Мие нужно делать операцию, — еще немного, и будет поздно. Несмотря на заботы родителей, дефект в сердце растет, а значит, растет риск развития легочной недостаточности, гипоксии и других осложнений.
— По совету кардиолога мы с мужем записались на прием к детскому эндоваскулярному хирургу Ашоту Михайловичу Григорьяну, — рассказывает Екатерина. — Это был единственный врач, который согласился закрыть дырочку в сердце Мии эндоваскулярно. И в Бакулева, и в Шумакова нам предлагают только один способ — операцию на открытом сердце. Екатерина говорит: «Распиливание грудины, остановка сердца и подключение искусственного кровообращения… Мне даже страшно подумать, как перенесет это Мия. Да и восстановление после такой операции — более трех месяцев».
В клиническом госпитале «Лапино» хирург сделает операцию эндоваскулярно, закрыв дефект с помощью окклюдера. Это заплатка, которая вводится через прокол в бедре, а затем по сосудам доходит до сердца и закрывает отверстие. Вся операция — час. Восстановление очень быстрое. Мия вернется домой уже через три дня и скоро забудет и о больнице, и об операции. А Екатерине больше не нужно будет прислушиваться, как там стучит-шумит сердце дочери, — девочка будет расти абсолютно здоровой.
Вот только программа ОМС не покрывает покупку окклюдера. Мие нужна помощь. Давайте спасем ее сердце.