Главная Общество Работа

Собрание заблуждений, или Все, что вы думали о труде, но боялись сказать

Записывая все это, я порой посмеивался, но внутренне ужасался. Сколько лет уже читаю о технологиях манипуляции сознанием и промывания мозгов, а все никак не могу привыкнуть к тому, что эти технологии на самом деле работают, действительно калечат не только мозги, но и душу.

Источник: православный молодежный журнал Наследник

Расскажу об одном разговоре, недавно состоявшемся у меня на занятиях. Волей судьбы я веду факультатив по основам творческой деятельности журналиста в одной из московских школ, вот уже полгода пытаясь объяснить школьникам суть предмета с таким загадочным названием.

Согласно программе, мы должны были посвятить очередное занятие разбору «периодического бумажного массового СМИ», попросту говоря, газеты. Но на дворе-то весна, и никто, разумеется, не подготовился. Даже «газету, которая особенно нравится» никто не принес. А сам я, грешным делом, проспал утром на час больше и потому, выбегая из дому на занятия, второпях схватил совершенно не тот пакет. Приготовленные с вечера печатные издания так и остались дома.

Когда вся группа обнаружила передо мной столь же полное отсутствие «рабочего материала», мне ничего не оставалось, как послать кого-то за прессой в библиотеку.

— Ну, что ж, если у нас сегодня абсолютно ничего нет… — начал я, прогуливаясь у доски и медленно обводя глазами аудиторию.

— Подождите! — вдруг перебила меня обычно молчаливая Света, сидевшая за партой в углу. — У меня в столе, кажется, что-то валяется.
Группа, как по команде, оглянулась назад.

— Ну и что же это?

— Кажется, газета. Никогда такую не видела. Называется, называется… — она лихорадочно листала несколько выгоревшие страницы. — Называется «Труд»! Только она… только он позапрошлого года.

— Ну, это не так важно. Главное, буквы можно прочесть. В конце концов, это даже любопытно — попытаться оценить совершенно незнакомое издание.

— Ну уж нет! — вмешалась Юля со второй парты. — Мы, конечно, виноваты, что не подготовились, но такой отстой мы анализировать не будем.

— Почему «отстой»? — возмутился я. — Помнится, во времена моего детства газета с таким названием была очень даже популярна. И потом, Юля, когда Вы прекратите говорить от имени большинства? Сейчас опять выяснится, что все с Вами не согласны. Так, ребята?

Увы, на этот раз общее молчание красноречиво свидетельствовало о том, что ребята как раз согласны. 

 — Делать нам больше нечего — читать всякую чушь, — жестко резюмировал Миша.

— Поверьте мне, если вы действительно собираетесь когда-нибудь быть журналистами, вам придется делать это столько раз… Ну хорошо, давайте зайдем с другой стороны. Какой должна стать эта «отвратительная» газета, чтобы вам захотелось ее прочесть?

— Это… Все надо поменять, короче… — как всегда, внятно высказался Артур.

— А что именно?

— Ну, там, «грузить» поменьше. Про спорт чтобы… Про триллеры всякие…

— Необходимо больше актуальной информации, интересующей молодежь, — вступила в разговор Кристина. — А вообще, даже на первый взгляд, нужна радикальная смена дизайна.

— Название им надо сменить, вот что, — поддержал ее Миша. — Какой идиот заплатит сегодня деньги за «Труд»?

— Название-то тут при чем? — удивился я. — Хорошее слово. Короткое. Запоминающееся. Кому-то еще, кроме Миши, оно не нравится?

Руки подняли все. В комнате повисла напряженная тишина. Для того, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я решил немного изменить вопрос.

— Какие же, конкретно, отрицательные эмоции вызывает у вас это слово?

В ответ моя обычно спокойная и даже несколько вялая группа буквально взорвалась:

— Бесполезняк!

— Убожество!

— Совковое название!

— Я же говорю — полный отстой!

— Погодите, погодите… — тема занятия осталась далеко в стороне, но разговор приобретал все более интригующий характер. — Если «труд» — такое ужасное слово, то давайте не будем кричать об этом, перебивая друг друга, а запишем по порядку, кто что думает. Начнем с Юли.
Вскоре на доске выстроилась аккуратная колонка весьма неожи-данных для меня определений.

1. Труд — это напрасная трата времени. (Не ожидал от Юли такой «философской» постановки вопроса. Спрашиваю: «А ты бы хотела всю жизнь отдыхать?» — «Почему отдыхать, бизнесом заниматься, а трудится пусть кто-то другой, у кого ума не хватает».)

2. Труд — это тяжело, запредельные физические нагрузки (Вася высказался, он спортсмен. «Ты же, — спрашиваю его, — плаванием занимаешься, не тяжело разве?» — «Что вы, на воде — совсем другое!»)

3. Труд — это бедность, неприбыльно, нерентабельно, невыгодно. (Говорю Илье: «Ну, вот твой отец в банке трудится…» — «Это высокооплачиваемая статусная работа, а труд — это для алкашей, которые лед у подъезда скалывают».)

4. Труд — это рабство, зависимость, принуждение. (Артур разродился, почему — объяснить не может, говорит что-то про «заключенных на зоне».)

5. Труд — это «совок», прошлое, одним словом. (Жанна так думает: «В нормальных развитых странах труд давно устарел, его выполняют роботы и необразованные эмигранты, это только у нас всех подряд то в крепостные, то в ГУЛАГ загоняют».)

6. Труд мешает общению. («Вообще рабочие, они такие агрессивные, неконтактные, — говорит Света. — И не надо меня переубеждать, я 16 лет в рабочем районе живу: везде «Слава труду!», «Слава труду!», а кроме пьянок… даже поговорить не с кем».)

7. Труд — это творческая смерть, безнадежная и нереспектабельная. (От моего возражения: мол, бывает и «творческий труд», Кристина отмахивается: «Творчество — это… это полет души!»)

8. Труд опасен для здоровья, особенно женского, и для красоты, опять-таки женской. (Пока Нина этого не сказала, я даже не знал, как ее зовут; полгода приходит девушка на занятия, садится в углу и молчит, а тут, видимо, и ее задело.).

Записывая все это, я порой посмеивался, но внутренне ужасался. Сколько лет уже читаю о технологиях манипуляции сознанием и промывания мозгов, а все никак не могу привыкнуть к тому, что эти технологии на самом деле работают, действительно калечат не только мозги, но и душу. Причем непоправимо.

— Так и запишите: «Труд — это отстой», — повторяет Миша. — И пусть газету «Труд» читают только те, кто согласен тратить на него время.
— Вы сами-то осознаете, насколько нереальна картина, которую мы здесь реконструировали? Кстати, то, на что мы сейчас «тратили время», труд или нет? Выходит, труд — это всегда не для вас?

— Выходит, — по инерции отвечает Миша, глядя на исписанную доску, и вдруг… задумывается. Все снова замолкают, но это уже другое, сосредоточенное молчание. А потом…

Миша начал смеяться. Группа сначала тихонечко, а потом уже во весь голос захохотала следом. Хохота не остановил даже заглянувший в дверь кабинета завуч. Вопросы «Что происходит?! Что это у вас за чушь на доске написана?» вызвали только новые приступы смеха.

— Ловко… Ловко же вы нас… накололи, — говорил, вытирая выступившие слезы, Вася.

— Наверное, вы и газету мне в стол заранее подложили, — хихикала Света.

А я стоял у доски и растерянно улыбался. Приятно, конечно, когда ученики даже в старших классах считают учителя всеведущим и вездесущим. Им весело думать, что он до сих пор может загнать их в тупик заранее продуманной постановкой абсурдных вопросов.
Но ведь на самом-то деле это не так! Вопрос о сути труда перед старшеклассниками, да и перед самим собой поставил не я, а жизнь. А выскочившие из них ответы заранее не могли мне присниться даже в самом страшном сне. Кто же и каким образом сумел навеять нам всем этот чудовищный сон? А главное, как нам проснуться?

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: