«Монахиня из разведки. История жизни ветерана ВОВ монахини Адрианы (Малышевой)», Анна Данилова, 16+
(«Бомбора», 2026)
Разведчица, которая 18 раз переходила линию фронта, воевала под командованием маршала Рокоссовского, вела переговоры с немцами в Сталинграде, призывая их сдаться, была на Курской дуге и дошла до Берлина. Это все о монахине Адриане, в миру — Наталии Владимировне Малышевой. Журналист и редактор Анна Данилова познакомилась с матерью Адрианой накануне ее 90-летия и бережно записала ее воспоминания.
Книга «Монахиня из разведки» — рассказ от первого лица. В свидетельстве монахини Адрианы звучит трагическая история XX века и ее собственная духовная жизнь в тонких деталях — от первой детской утраты и непростых отношений с матерью до единственной в жизни любви, которую оборвала война — ее женихе Мише Бабушкине, военном летчике. Он погиб спустя девять дней после того, как она сама ушла на фронт.
Монахиня Адриана искренне говорит о том, что пережила на фронте. И читатель видит все собственными глазами: вот юная Наташа под обстрелом вытаскивает на себе раненого однополчанина; чувствует острую жалость к пленному, которого должна допросить; переодевается в крестьянскую одежду и идет в село, которое заняли немцы… Много раз она могла погибнуть, и порой осознанно рисковала собой, чтобы спасти товарищей:
«…Сама не знаю, как случилось, но я быстро сняла с себя верхнюю одежду, оставшись только в белом теплом белье. Схватила сумку, в которой был комплект экстренной медицинской помощи. Сунула за пазуху гранату, чтобы избежать плена, перетянулась ремнем и бросилась по оставленному на снегу следу. Остановить меня не успели, хоть и пытались.
— Он ведь ждет помощи, нельзя его оставить там! — бросила я на ходу, подчиняясь властному внутреннему приказу, хотя страх сжимал сердце».
После Победы была учеба в МАИ — монахиня Адриана изучала ракетостроение, а потом конструировала двигатели маневрирования и торможения для гагаринского «Востока». Она была ведущим конструктором в авиационной промышленности, в 90-е она получила предложение стать депутатом, но отказалась и в 75 лет приняла постриг — в книге Анны Даниловой подробно рассказывается о том, почему монахиня Адриана приняла такое решение, через что ей ради этого пришлось пройти.
«Облачный полк», Эдуард Веркин, 16+
(«КомпасГид», 2025)
Война похожа на болезнь: холодно, постоянно хочется есть, «ты больной, с распухшей головой бредешь по снегу через вечный понедельник, при этом понимаешь, что вторника может и не случиться». Так говорит правнуку Дмитрий, герой-рассказчик романа Эдуарда Веркина «Облачный полк». И переносит нас в леса под Псковской областью, где он служил в партизанском отряде, когда был подростком.
Партизаны — вчерашние дети: отважный балагур Саныч, заговоренный цыганкой от пули и фотоснимка, педантичный Ковалец, который ждет-не дождется собственного боевого задания, трогательная Алевтина, у которой мама осталась в блокадном Ленинграде, сорванец Щурый, прибившийся к отряду после гибели семьи. Командир Глебов заменяет подросткам отца: бережет, как может, в любую свободную минуту рассказывает им то об Африке, то об Антарктиде… Детям не место на войне, но как быть, если им некуда больше податься?
И подростки воюют наравне со взрослыми. Только у Саныча есть семья — мама, сестренки. Но он уходит из дома, чтобы бороться с кошмаром, множащимся вокруг — с виселицей, выстроенной нацистами на узкой деревенской улице, с жестокостью, которая скалится на них со снимков немецкой фотохроники, сквозит в краденых немцами письмах мирных жителей, которые мальчишки нашли в лесу.
«Облачный полк» Эдуарда Веркина во многом о том, что и на войне дети остаются детьми. Даже если при этом становятся героями.
«Герои – это ненадолго, я же знаю. Как война закончится, так и всё. Другие дела найдутся. Сначала отстраиваться, потом жить, потом еще чего – мало ли? Забудут. У нас вообще героев много, тысячи, разве их вспомнишь?» — рассуждал Саныч.
В Саныче смелость и мужество сочетаются с мальчишеской непосредственностью. Он мечтает о маминых пирогах, без умолку, как радио, рассказывает истории — то о мирной жизни, то о собственных подвигах. И все, что он говорил о себе, окажется правдой. Читатель убедится в этом к финалу романа, узнав полное имя Саныча.
«Кто наблюдает ветер», Ольга Кромер, 16+
(«Редакция Елены Шубиной», 2026)
Маргарита Бородина в 25 лет узнает от матери, что она приемный ребенок. Ее настоящее имя — Рина Рихтер, родители — Самуил и Лея — погибли в автокатастрофе, когда им не было тридцати. Марго увидит фотографию — «полная женщина с печальными глазами и длиннолицый лопоухий мужчина», незнакомые люди. На месте семейной истории, прежде кристально ясной, окажется пустота.
Главная героиня ищет правду о семье, не боясь и не отступая («…Чтобы выжить, человеку нужны корни. Чтобы никакой поток не смыл и никакой ветер не сдул»). На наших глазах оживают Самуил и Лея — через справку об усыновлении; свидетельства людей, которые их знали, автобиографию отца на заводе; письма матери к подруге детства; дневники партизана, который был в одном отряде с юным Самуилом. В сердце Рины появляется нежность и сострадание к родителям, она их узнает, чтобы оплакать.
Судьбы супругов Рихтеров связаны с двумя оккупированными деревнями в Могилевской области. Они — единственные выжившие после массовых расстрелов евреев в гетто. И видели, как одни их соседи записались в полицаи, другие — забрали вещи из домов евреев, загнанных в гетто, а третьи — рискнули жизнями, чтобы хотя бы кого-то спасти.
«…Попробуйте от полицаев семью еврейскую спрятать, да не на день-два – на годы. Прячешь и каждый день знаешь: найдут – не только тебе головы не сносить, всю семью поубивают, а то и всю деревню. Вот кто герой».
Но о том, что случилось в гетто, в Советском союзе не говорили. В 1948 году уничтожили «Черную книгу» Ильи Эренбурга и Василия Гроссмана, закрыли Еврейский антифашистский комитет. Жертвами войны считались советские граждане, понятие Холокоста словно вычеркнули. С 1976-го в советских газетах разворачивается «антисионистская» пропаганда, общество разъедает бытовой антисемитизм. Именно в это время главная героиня собирает крупицы памяти о родных, изучает иврит в тайном кружке и все больше понимает — она хочет носить имя, которое ей дали при рождении.
Роман «Кто наблюдает ветер» Ольги Кромер — о мужестве узнать правду. И Рина Рихтер идет до конца, несмотря на страх и сомнения, разочарования и утраты.
«Вальхен», Ольга Громова, 12+
(«КомпасГид», 2025)
Последние довоенные дни в приморском городе. Вале 13 лет, она мечтает стать врачом, любит маму, папу и старшего брата Мишку. Вместе с ней мы узнаем по радио, что началась война, услышим гул взрывов, узнаем о гибели бабушки в Севастополе, на который нацисты сбросили бомбы…
Вскоре папа Вали отправится на фронт, брат Мишка станет партизаном, а в ее родной город войдут немцы. Генерал, его денщик и переводчик поселятся в доме девочки, им с мамой придется ютиться на кухне и стирать немцам одежду за скудный паек. Но у них хватит сил сопротивляться — например, защитить своих друзей, беженок из Севастополя — евреек Розу и Шошанну, которым грозит расстрел.
Роман «Вальхен» подробно описывает жизнь мирного населения во время нацистской оккупации Крыма, а затем — судьбы молодых людей, которых увозят в трудовой лагерь в Германии. Та же судьба ждет и Валю, ей предстоит узнать, что есть немцы, которые выступают против войны.
И Валя, и другие герои книги ставят перед собой непростые вопросы. Например, когда медика на оккупированных территориях заставляют работать в госпитале, где лечат вражеских солдат — он совершает преступление или выполняет свой профессиональный долг, потому что любой раненый нуждается в помощи? Ольга Громова не дает готовых ответов. Но призывает к главному — оставаться людьми даже в самых тяжелых обстоятельствах. И роман «Вальхен» — о человечности вопреки всему.
Книга основана на реальной истории Валентины Георгиевны Салыкиной, а также воспоминаниях и дневниках жителей Крыма.
«До свидания, мальчики», Дмитрий Шеваров, 12+
(«Никея», 2022)
Поэты ушли на фронт и погибли, многим из них было едва за 20, никому не исполнилось тридцати. Книга Дмитрия Шеварова «До свидания, мальчики» — это очерки о молодых людях, которые оставили нам свои стихи. Он бережно собрал их письма, свидетельства близких, биографические данные, чтобы мы могли услышать их голоса.
Поэт Дмитрий Удинцев получил диплом учителя русского языка и литературы, а потом ушел воевать. У него было зрение -8, но он добился отправки на фронт и стал разведчиком, сражался в Белоруссии. И не переставал писать стихи, даже перевел балладу о сэре Джоне Франклине Бокере. Был ранен: «Пишу левой рукой и поэтому таким диким почерком. Позавчера фриц прострелил мне правое плечо, и я сейчас нахожусь в эвакопункте по дороге в госпиталь в Смоленск. Так что обо мне не беспокойтесь. Все в порядке. Рука работает. Пуля попала в орден Красной Звезды, а оттуда рикошетом в правое плечо. <…>»
Когда Дмитрий погиб, ему было всего 24 года.
Поэт Юра Дивильковский прожил всего 19 лет. Когда началась война, ему было 17, он только окончил школу. И знал, что окажется на фронте, поэтому оставил завещание друзьям, в котором были такие слова:
«Настоящий гражданин грядущего — кто свободен от предрассудков и условностей, кто не боится себя и не боится, что кто-нибудь не поймет его; кто выше всего в жизни ставит чудесное чувство любви и радость свободного творчества. Я умер за то, чтобы таким было человечество».
В 1942 году Юра пошел в армию, его направили сначала Высший военный гидрометеорологический институт в городе Ленинабаде Узбекской ССР, а вскоре — в минометное училище. Оттуда его отчислили по причине близорукости и ограниченной подвижности позвоночника из-за травмы, перенесенной в детстве, направили в строевую часть в Средней Азии. Там Юрий переболел малярией и с дистрофией второй степени был отправлен в отпуск. В Москве он провел только месяц — ушел добровольцем на фронт. Служил связистом в танковом корпусе и погиб 5 марта 1944 года.
Сколько бы еще написал Юрий, если бы остался жив? Мы этого никогда не узнаем.
В конце книги — поминальные записки, в них имена 133 поэтов и та информация, которую удалось найти — биография, военная служба, прижизненные и посмертные публикации. Дмитрий Шеваров подчеркивает: список все еще не полон. Война уничтожила многие рукописи, есть поэты, которые даже посмертно не вошли в литературу.