Если смотреть богословски, то свобода — это неотъемлемая черта образа и подобия Божия в человеке. Без свободы никакое Богоподобие оказалось бы для нас невозможным в принципе. Но все-таки — что такое свобода? Просто реализация своей воли? Нет, наше понимание свободы глубже. Для нас свобода — это свобода от греха, это возможность думать и поступать вопреки своим инстинктам и рефлексам, вопреки внешним условиям.

Животное начало в тебе требует — убегай, нападай, хватай — но ты поступаешь иначе: не как животное, а как человек. Именно потому, что у тебя есть дар свободы. Но другая сторона дара свободы — это нравственная ответственность в любой миг твоей жизни. Одно неотделимо от другого: только свободный человек может чувствовать нравственную ответственность за свой выбор, и не чувствуя такой ответственности, человек не осознаёт свою свободу.

Но ответственность не бывает только по отношению к самому себе, она всегда еще и перед кем-то. Перед другими людьми, перед Церковью, перед Богом. Именно поэтому в христианстве свобода неотделима от послушания. Я имею в виду не приземленное понимание этого слова, то есть не дисциплину (в том числе и дисциплину в церковной жизни). Речь о послушании традиции, Преданию. Как об этом точно написал протоиерей Сергий Булгаков, критерий искания Истины для христианина — проверка своего суждения Преданием церковным. Если мы видим противоречия между собственными, даже очень дорогими для нас взглядами, выношенными, может быть, годами, и церковным учением, Преданием, то не можем, не имеем права, оставаясь православными людьми, настаивать на правоте собственных подходов и собственной точки зрения.

Теперь подумаем, как этот общий принцип прилагается к творчеству.

Конечно же, свобода в христианстве никоим образом не означает сужение творчества до круга церковной или околоцерковной тематики. Художник-христианин — не тот, кто пишет пейзажи непременно с маковкой на заднем плане; писатель-христианин — не тот, у кого у романе или повести главным положительным действующим лицом будет священник или монах; поэт-христианин — не тот, у которого любовная лирика редуцирована до воспевания Таинства брака и чистых радостей супружества, а превалирует лирика патриотическая. Ясно, что это скорее какая-то карикатура на христианское понимание творчества и свободы творчества, но никак не христианский взгляд на искусство как таковое.

И в творчестве Пушкина, и Лермонтова, и Чехова, не говоря уж про авторов серебряного века, в узком смысле понятая церковная тема не является определяющей. Но разве из-за этого «Капитанская дочка» перестает быть самым христианским произведением русской литературы? Или — если взять другой род искусства и другой век — разве «Несколько дней из жизни Обломова» Никиты Михалкова не есть пример подлинно христианского кинематографа, куда более христианского и внутренне свободного при этом, чем фильмы, специально снятые на церковные сюжеты? Поэтому свобода в выборе тем творчества для художника-христианина, безусловно, существует в полной мере. О природе, о человеческой любви, о Родине, о высоком и о бытовом, о первоначалах бытия и о событиях сегодняшней, вчерашней или завтрашней жизни вправе писать художник-христианин.

А вот что касается барьеров и тормозов, то они, на мой взгляд, должны прежде всего касаться двух областей.

Первая: свободу творчества не следует понимать как свободу выворачивания собственной гадости на весь окружающий мир. И дело даже не в стилистике «потока сознания» и не в постмодернизме как методе, взгляде на действительность, а просто во внутренней готовности то подленькое, грязное, скверное, что есть во мне, а иной раз подленькое, скверное и грязное, что есть в моем взгляде на мир — талантливо, ярко, глубоко запечатлеть в художественных образах и самых разных родах искусства. Вот тут художник, осознающий себя носящим имя Христа, христианином, должен суметь остановиться.

Вторая: церковный автор, для которого не только Бог — отец, но и Церковь — мать, всегда будет помнить, что у него есть право с болью, со скорбью, в иных случаях через «не могу» говорить об изъянах, недостатках, язвах, которые есть в церковном бытии. Но только в одном случае: если он говорит об этом так, как он говорил бы о немощах своей собственной матери. И ни с каким иным отношением. Иное — уже хамов грех по отношению к Церкви.

Перед кем ответственен художник за свое творчество? Уж точно не перед Синодальными отделами, при всем бесконечном уважении и к ОВЦО, и к СИНФО, и к Издательскому совету… Конечная ответственность художника-христианина находится никак не в административной области, а в первую очередь перед собственной совестью, затем — перед людьми, зрителями, читателями, слушателями… Художник должен помнить евангельский глагол, что «за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда», и помнить, что соблазн есть вид духовного убийства и «горе тому человеку, через которого соблазн приходит». И чем более талантливо он приходит, тем больше ответственность, тем большее горе.

Но есть и ответственность перед Богом, потому что эстетизация как конечная ценность, всякого рода эстетские разговоры о художниках как любимых чадах Божиих — как будто у Бога есть нелюбимые чада! — которым все прощается за факт наличия художественного дарования, это тоже, конечно, нечто далекое от христианства.

Прот. Максим Козлов

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.