Продолжаем знакомить читателей со священниками — выпускниками МИФИ. О себе Правмиру рассказал клирик храма святителя Николая в Кузнецкой слободе священник Александр Мазырин.

Священник Александр Мазырин родился в 1972 году в Волгограде. В 1995 году окончил МИФИ, 2000-м — ПСТБИ. В 2004 году рукоположен во диакона, в 2006-м — во иерея. Доктор церковной истории, кандидат исторических наук.

На Кадашевских чтениях

Подготовка к конкурсу сформировала отвращение к коммунизму

— Отец Александр, вы учились в МИФИ, а занимаетесь церковной историей. После школы выбирали между физикой и «лирикой», или гуманитарные интересы появились позже?

— Я с детства увлекался историей, любил читать историческую литературу, но и физика меня интересовала и легко мне давалась. И предпочел я ее, потому что писать об истории с марксистских позиций не хотел, а что можно будет писать по-другому, не знал. Заканчивал я школу в 1989 году, в то время уже многое менялось, но вряд ли кто-то мог представить, что всего через два года все изменится кардинально. К тому же еще за два года до этого, после восьмого класса, я перешел в физико-математическую школу № 542 при МИФИ, оттуда уже прямая дорога была в этот вуз.

— Вы уже тогда были верующим?

— Нет, я рос в обычной советской семье: отец — офицер Генштаба, мать — инженер-химик. Вопросы веры дома не обсуждались, о политике при мне старались лишнего не говорить, но я по отдельным фразам догадывался, что отец особой любви к советской власти не питал.

Сам я до четвертого класса верил всему, что нам говорили в школе. Помню, например, что третьем классе я очень выразительно читал наизусть стихотворение «Ленин и печник». Но в четвертом классе мне по-своему повезло с учительницей.

Шел 1982 год, вся страна праздновала 60-летие СССР, во всех школах проводились смотры строя и песни, все классы в этом участвовали. А наша классная руководительница — молодая коммунистка — хотела, видимо, стать завучем и поэтому стремилась всюду выделиться. Она решила, что наш класс должен во что бы то ни стало победить в этом конкурсе.

Помню, как долгими осенними вечерами, когда не только ученики, но и учителя расходились по домам, наш класс маршировал по пустому актовому залу под бравые советские песни и речевки («Мы — поколение восьмидесятых / чеканя шаг, пионеры идут / партии Ленина — силе народной / наш пионерский салют» и т. п.).

Первое место наш класс в итоге занял (и учительница наша, кстати, позднее стала-таки завучем), но подготовка к конкурсу сформировала весьма устойчивое отвращение ко всему коммунистическому. Так постепенно картина мира стала меняться.

Жизнь наполнилась смыслом

А в 542 математической школе сформировался кружок «Заостровье». Один из его организаторов впоследствии стал священником, мы служим в одном храме. Это проректор ПСТГУ по международной работе отец Георгий Ореханов. Тогда он преподавал у нас математику. На каникулах мы ездили на Русский Север, помогали восстанавливать древние русские монастыри: в Ферапонтово, в Кириллове. Со священниками тогда еще не общались, но сама обстановка, культурная среда способствовали тому, что интерес к истории и духовным корням возрастал.

В МИФИ тоже были различные факультативы. Андрей Чеславович Козаржевский читал нам лекции по москвоведению, на которых рассказывал о московских храмах, о церковной жизни. Владимир Леонидович Махнач читал лекции по истории, тоже с ярко выраженным православным уклоном. Один раз, помню, выступал перед нами священник, отец Алексий Потокин, выпускник физтеха, мы ему задавали вопросы. Много всего интересного было в мои студенческие годы.

Но не обошлось тогда и без издержек познавательного процесса, в который погрузилась страна. Однажды в проходной я с омерзением наткнулся на известного японского сектанта-изувера Сёко Асахару, окруженного толпой адептов, — руководство МИФИ и его приглашало. Кто-то зазывал на занятия по йоге. Так что не только православная культура преподносилась студентам. Многие желали заполнить собой духовный вакуум, который образовался за 70 лет коммунистического безвременья.

К счастью, Господь помог мне пойти правильным путем, и на пятом курсе я крестился. Было это в 1994 году. Я не один шел этим путем. Мой одноклассник, например, сейчас работает со мной в одном отделе ПСТГУ, служит диаконом в нашем храме. А некоторые из наших школьных учителей опережали нас кто на шаг, кто на два, а кто и на три — одни раньше воцерковились, другие даже в советское время имели какие-то связи с Церковью.

— У некоторых ученых после обращения бывает неофитское разочарование в науке. У вас такого не было?

— Нет, мне никогда в голову не приходило противопоставлять науку и религию. Любой культурный человек знает, что современная наука возникла в недрах христианской цивилизации. Не понимаю, о каком противоречии может идти речь.

Если что меня и разочаровывало тогда в отношении фундаментальной науки, так это отсутствие перспективы. Я заканчивал МИФИ в 1995 году, никакого распределения в то время уже не было, нам всем за несколько месяцев до защиты диплома предложили самим искать себе работу, а потом принести в МИФИ справку, что такой-то институт или такая-то лаборатория тебя берет.

Я объездил несколько научно-производственных центров в Москве и Подмосковье (мне подсказывали мои руководители и знакомые из МИФИ, куда стоит поехать, что посмотреть, давали рекомендации) и везде я видел похожую картину: пустые и безжизненные помещения, в которых еще совсем недавно кипела жизнь. Воочию убедился, что наука в стране умирает, и было непонятно, куда мне идти работать по специальности.

В этот момент один из моих однокурсников сказал, что ему посоветовали обратиться на кафедру информатики в новообразованном Свято-Тихоновском институте. Это было отчасти по специальности и одновременно созвучно моей душе — я в то время активно воцерковлялся.

Так я оказался здесь. Заведующий кафедрой, ныне почивший Николай Евгеньевич Емельянов, предложил мне заниматься базой данных «Новомученики и исповедники Российские, за Христа пострадавшие». Дальше шаг за шагом: включился в работу, захотелось больше узнать о том, чем занимаюсь, поступил в Свято-Тихоновский институт, закончил, начал в нем преподавать, принял сан. Все это было органично и как бы естественно.

Так я вернулся к истории, но уже в совершенно других обстоятельствах. В общем, обрел то, к чему подспудно стремился еще с юности. Главное — я попал в такую среду, где все открылось в другом свете, и сама жизнь наполнилась смыслом.

— Но МИФИ вспоминаете с благодарностью?

— Конечно. По специальности практически не работал (как, впрочем, и никто из моих однокурсников и одноклассников — не повезло нашему поколению с наукой), но благодаря учебе в МИФИ мне было легко учиться в Свято-Тихоновском институте, гораздо легче, чем многим другим студентам, которые не имели за плечами такой школы. И умением анализировать, выстраивать логические цепочки я во многом обязан физико-математической школе и МИФИ. Конечно, многие физико-математические премудрости, которым меня там учили, подзабыл — уравнения Максвелла по памяти уже не напишу.

У человека, знающего основы теологии, картина мира будет более полной

— Как вы относитесь к открытию в МИФИ кафедры теологии?

— Если бы в мое время там была такая кафедра, я обязательно ходил бы туда на занятия. Советское гуманитарное образование было однобоким, ущербным. Я вам рассказал, как в девяностые двери МИФИ распахнулись для всех — и серьезных православных ученых, и крайних сектантов, ныне доживающих свой век в японской тюрьме. И можно понять растерянность тех, кто преподавал тогда в МИФИ какие-то гуманитарные науки от истории КПСС до научного коммунизма. Люди с гуманитарным образованием и учеными степенями совершенно не разбирались в духовных вопросах, не могли отделить пшеницу от плевел.

Кафедра теологии, несомненно, нужна, чтобы желающие могли получить базовые научные представления о духовном мире. Именно научные, а не шарлатанские, которые в девяностые тоже распространялись в МИФИ. Потому и стало возможным появление Асахары в аудитории одного из ведущих российских вузов, что его руководители и преподаватели, включая гуманитариев, понятия не имели о духовном мире.

Желание познать мир, познавательная способность — свойство человеческой души. Поэтому любой исследователь, в том числе и самый увлеченный своим делом физик, не может обойтись без основополагающих гуманитарных знаний, вершиной которых и является теология. У человека, знающего основы теологии, картина мира будет более полной. Это знание нисколько не умалит того пространства, которое в его душе может быть отдано физике, и никак не повредит ему как ученому. Наоборот, оно существенно расширит его горизонты.

Насколько я понимаю, никто не предлагает принудительно вводить в МИФИ курс теологии. Как в мое время только желающие ходили слушать Козаржевского и Махнача, так и по теологии предполагается факультатив. В отличие от марксистско-ленинских дисциплин, которые в советское время во всех вузах в обязательном порядке изучали с первого до последнего курса. Поэтому я просто не понимаю, против чего тут можно протестовать.

Беседовал Леонид Виноградов

Фото Александра Филиппова

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.