Реальность – виртуальная, а грехи – настоящие?
Когда в здании научного института советской постройки, в интерьерах которого все кажется неизменным, по крайней мере, с середины 70-х годов прошлого века, вдруг появляется молодой священник в рясе, с наперсным крестом и айфоном в руке, невольно задаешь себе вопрос: из какого времени эта картина?
Интеллектуальное свидетельство о вере
Зачем нужны богословские конференции? Как их проведение влияет на церковную жизнь? Находит ли богословие общий язык со светской наукой и культурой? На эти и другие вопросы ответил новый Председатель Синодальной библейско-богословской комиссии митрополит Иларион.
Остромирово Евангелие: «Вечная новость» и вечная святыня
Тот день 25 мая 1057 года для диакона Григория был днем знаменательным: он держал на руках, как ребенка, труд, в который вложил часть себя самого, своей души, труд, совершенный с великим усердием во Славу Божию. Это было Евангелие.
Ткань, хранящая Его лик
До нас удивительным свидетельством страстей Господних дошла Туринская плащаница. Какие тайны она хранит?
Ответ палеонтолога, или То, что выше рассудка
Пожалуй, единственный серьезный вопрос, который поднял Кондрашов – это вопрос о покаянии, то есть вопрос воззрения христиан на самих себя. Мне кажется, что для нас очень важно засвидетельствовать для самих же себя - являемся ли мы учениками Христа? Ученики Христа умели каяться, чему мы в изрядной степени разучились.
Сергей Королев. Безымянный главный конструктор
Известный американский журналист Том Вульф писал: «Советскую программу окружала аура волшебства. Советы практически не публиковали цифр, фотографий или диаграмм. И никаких имён. Было лишь известно, что советскую программу возглавляла загадочная личность, известная как "главный конструктор". Всякий раз, когда Соединенные Штаты объявляли о масштабном космическом эксперименте, главный конструктор успешно осуществлял его первым".
Христос как научный феномен
Уважаемый профессор Кондрашов берется судить Церковь с трех судебных трибун сразу: с трибуны либеральных ценностей, с трибуны естественной науки и, наконец, с трибуны собственной личности. Что из этого получается?