Школа

Главный редактор сайта "Правмир" об опросе, проведенном среди московских выпускников и проблемах современной молодежи.

Член Общественной палаты по вопросам образования и директор одного из сильнейших московских лицеев Михаил Мокринский рассуждает о необходимости перехода к профильному образованию, но не очертя голову, а с осторожностью.

Больше 20 тысяч имен стоит под открытым письмом против нового школьного образовательного стандарта. За всю историю страны не было ни одного документа, который так быстро и так массово собрал бы подписи представителей интеллигенции.

Образовательные стандарты, схемы финансирования школ, «знаниевая» и «компетентностная» педагогика – споры вокруг этих вещей, наряду со взрывом в Домодедове, определили образ начала 2011 года в России. Горе-реформаторы могут окончательно убить российскую среднюю школу – это правда, и не зря волнуются родители и педагоги. Но вот сделать из посредственной школы хорошую – никакие чиновники, увы, не в силах. Тут требуются совсем другие вещи.

Называть предлагаемый тип школы «колониальным» — значит ему льстить. Обязательными впредь будут только четыре предмета: физкультура, ОБЖ, новодельная «Россия в мире» и некий «индивидуальный проект» (никто не знает, что это такое; дембельский альбом?).

1 февраля 2011 года закончится обсуждение нового законопроекта «Об образовании». Это не инициатива одной из политических партий, пусть даже и ведущей, это реальный закон, который обсуждается уже во второй редакции. Обсуждать его недостатки после принятия будет поздно.

Без восстановления семьи патриотизм - просто пустая трата времени. Лучше научить астрономии, геометрии, научиться хотя бы писать и читать. И потом, разве наша школа может научить иностранному языку? Ответ - нет, не может. Также непросто и патриотизму научить.

То, что среднее образование в стране необходимо реформировать, очевидно всем. На то, куда именно двигаться, существуют две главные точки зрения. Из дискуссии между «либералами» и «патриотами» могла бы родиться истина – но государство делает всё, чтобы не допустить диалога. Почему – разбирался Антон Размахнин