«Татьяна пишет письмо — и это дикий поступок». Герои классики на приеме у психотерапевта

Хандра

Итак, Онегин ведет невероятно интенсивную и поверхностную жизнь, постоянно ищет новых впечатлений и завоевывает женщин. Неудивительно, что впечатления и наслаждения ему быстро надоели, чувства остыли и он серьезно заскучал. 

Пушкин очень точно определяет степень и оттенок настроения Онегина: «хандра». Подобное состояние в наше время обычно определяют как субдепрессию или легкую депрессию. Евгению не приходят в голову мысли о смерти, но и жизнь, которую он ведет, больше для него не привлекательна: он «угрюмый, томный», труд ему «тошен», «ничто не трогало его», он все делает «зевая» — словом, у него «сплин». Онегин сделался желчным, язвительным, он презирает людей — это своего рода эмоциональное похмелье. 

Он даже делает Евгению неожиданный комплимент: «Кто жил и мыслил…» То есть у него, светского повесы, оказывается, есть к этому времени в активе не только душевная пустота, но и опыт, и ум. Более того, Пушкин говорит о сожалениях и раскаянии (то есть чувстве вины), которые не чужды Онегину этой поры. Это свидетельствует не о пустоте, а, наоборот, о пробуждении души. 

Хандра не оставляет Онегина и в деревне — и тут он попадается на глаза Татьяне. 

Развитие и характер Татьяны Лариной

В отличие от Онегина, Татьяна росла тихой фантазеркой, необщительной девочкой. Но не потому, что ей не хотелось бы дружить и флиртовать, а потому, что она гиперчувствительна. В контакте с реальным собеседником происходит много такого, что может смущать и к чему нужно еще привыкнуть. Это сильные переживания, от которых девочка легко перегружается. Люди такого склада воспринимают в общении сразу много разнообразных стимулов: они не только видят собеседника и слышат его голос — их мозг фиксирует все интонации, все выражения лица, а нередко ощущают и настроение собеседника. В результате быстро наступает психическая и физическая усталость, может даже заболеть голова. Татьяна в романе часто трепещет, вздрагивает, краснеет — несомненно, автор создал свою героиню гиперчувствительной. 

При этом у Татьяны крайне интенсивная внутренняя жизнь, с которой внешние впечатления просто не могут конкурировать. Ее с малых лет захватывают фантастические рассказы няни, она постоянно мечтает, задумывается, а когда становится старше, запоем читает романы. Общение с вымышленными героями гораздо более безопасно и контролируемо. Такие контакты не грозят ни смущением, ни непредсказуемыми чувствами — ведь книжку можно отложить, а мечты полностью подвластны воображению. Татьяна любит и природу, чувствует общность с ней. 

Все эти свойства складываются в характер, который некоторые психотерапевтические традиции называют словом «шизоидный». Термин не слишком благозвучный, но к шизофрении он прямого отношения не имеет. Шизоидный характер — это сочетание скромности, сдержанности, замкнутости, погруженности в себя с тонкой чувствительностью, мечтательностью, любовью к сложным уединенным размышлениям (а иногда и творческими способностями). Такие черты могут быть заострены и выражены — или смягчены обстоятельствами жизни. Часто подобных людей считают чудаками, отчужденными, стоящими в стороне: «Она в семье своей родной казалась девочкой чужой». Никто не догадывается, сколько там внутри фантазий и какие бушуют страсти. 

И когда Татьяна пишет Онегину: «Вообрази: я здесь одна, никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает…» — эти слова тоже не только гипербола влюбленной девушки, но и типичные переживания шизоидного человека, для которого не редкость чувствовать одиночество, изоляцию, неспособность войти в истинный контакт с окружающими и, наконец, опасную близость к безумию. 

Фантазирование и реальность

Эмоциональное и социальное развитие Татьяны необычно для того времени. Рядом, на контрасте, мы видим ее сестру Ольгу — типичную милую девушку, естественную и живую. Возможно, поверхностную, но это вполне простительно для юности. 

А вот поведение Татьяны, когда она посылает письмо, находится за рамками приличий и очень опасно. Для Татьяны романы «заменяли все», и вообще, фантазия, «тайный жар» для нее намного ярче реальности. Разумеется, она влюблена не в Онегина, а в «кого-то вообще». Это чистая фантазия без подробностей, и подпитывают ее книги, тексты. Пушкин так и пишет: «Себе присвоя чужой восторг, чужую грусть». 

Написать письмо — невероятно смелый шаг для такой девушки, как Татьяна. Ведь она могла бы и дальше безопасно мечтать. Здесь она решает воплотить свои мечты в реальность. 

Можно сравнить Татьяну с Икаром, который пытается подлететь к солнцу. Это чистый эксперимент, как у Раскольникова, — только если тот ставит жестокий опыт над обществом и моралью, то Татьяна экспериментирует над собой, своими чувствами. А как еще можно проверить, реален прекрасный призрак или нет? Только бесстрашно посветить на него и поднять глаза. 

Честный ответ Онегина

Как хорошо, что добрый Пушкин сталкивает страстную мечтательницу не с юным Онегиным-мажором! Тот без колебаний воспользовался бы ее смелостью. Приволокнулся бы за Таней, соблазнил бы, бросил и в ус потом не дул. 

Для Татьяны это было бы и жизненным, и эмоциональным крушением. Дело даже не в репутации: она могла бы такого просто физически не пережить. 

Но автору симпатична искренность, доверчивость, «мятежное воображение» Тани. Он сводит их с Евгением вместе в добрый час (хотя сами они так не думают). Хандра Онегина, переживаемый им опыт чувств — сожаление, разочарование, дружба с Ленским и так далее — к этому времени успели сделать его достаточно взрослым, чтобы поступить ответственно. 

Поэтому, когда Татьяна совершает этот дикий по тем временам поступок — первая пишет письмо, в котором с неприличным, искренним пылом признается в своей страсти, — Онегин поступает честно. Он проявляет себя как человек прямой и добросовестный по отношению к себе и всем окружающим. 

Он даже способен понять, что Татьяна влюблена в него не как в человека (ведь она его почти не знает), а как в свою фантазию, но при этом он уважает ее чувства. Онегин отказывает Татьяне предельно корректно и даже почти не поддается соблазну поучить девушку жизни — ну разве что совсем чуточку: «Не всякий вас, как я, поймет: к беде неопытность ведет». 

Социальное и эмоциональное развитие

Еще один нюанс их отношений. Онегин гиперсоциален. Он, конечно, уже не вращается непрерывно в обществе, но у него в голове по-прежнему срабатывает автоматическая система оповещений: это прилично, это не очень; это модно, а то — нет. 

Недаром он не одобряет выбор Ленского: слишком простенькая твоя Ольга, такое уже не в моде. Теперь принято быть томным и разочарованным, вот Татьяна, сама того не ведая, точно попадает в тренд. Более того, после пустоты светских красавиц он «живо тронут» ее письмом. Но он видит прежде всего, насколько Татьяна социально неразвита. Онегин снисходителен к ней, как к подростку, боится за нее, думает о том, как защитить ее, и о том, чтобы неопытность не привела к беде. Ему кажется — и в какой-то мере так оно и есть, — что Татьяна младше него не на восемь–десять лет, а на целое поколение. 

Эмоции Татьяны в седьмой главе романа такие же глубокие и искренние, но они больше не кажутся заимствованными или подростковыми. Они теперь направлены на реальность, на других людей: Татьяна горюет по умершему Ленскому и уехавшей сестре, ищет утешения в воспоминаниях о своих чувствах к Онегину. Кроме того, она знакомится с любимыми книгами Евгения, погружается в его внутренний мир и лучше понимает его. Теперь Татьяна не только мечтательница, но и — как и Онегин — та, «кто жил и мыслил». Так встреча с Онегиным делает ее заметно взрослее. 

Светская Татьяна: держать все в себе

Итак, Татьяна выходит замуж. 

Про мужа Татьяны мы знаем немного. Только то, что он князь, генерал, толст, «в сраженьях изувечен» и за это его «ласкает двор». Но этого не так уж мало. Получается, муж Татьяны — человек поколения Отечественной войны 1812 г., причем из числа ее героев. Эти «молодые генералы» были впоследствии не раз воспеты поэтами и писателями разных эпох: они герои «Войны и мира», цветаевские «Цари на каждом бранном поле / И на балу». Он не просто какой-то неизвестный, но человек смелый, человек свершений, подвигов! А раз он выбрал Татьяну, у него еще и хороший вкус, чутье на людей. 

Онегину с ним невозможно тягаться не только по социальному калибру, но и по масштабу личности, объему пережитого. Но Татьяна любит его, а не князя. 

Жить чувствами в одиночестве ей не привыкать. И то, что теперь она обитательница светских залов, ничего не меняет в структуре ее личности. Интересно то, как совпадают пушкинское описание состояния и впечатлений Татьяны от светской жизни с переживаниями хандрящего Онегина в начале романа. Даже слова почти те же: «его тоскующую лень» — «ее рассеянную лень». Все, что она проживает, по-прежнему остается внутри. 

Татьяна — та же страстная фантазерка, только теперь она чувствует себя увереннее.

Она уважает себя, свои чувства, мечты, свой юный порыв и свое зрелое отчаяние: «…отдать я рада Всю эту ветошь маскарада, Весь этот блеск, и шум, и чад За полку книг, за дикий сад…» 

Татьяна — человек внутренне разделенный, раздвоенный, и теперь уже на всю жизнь. 

Опять не видят друг друга

И вот в эту светскую Татьяну, увидев ее новыми глазами, Онегин влюбляется без памяти. «За ней он гонится как тень», оказывает знаки внимания в обществе — но она его не замечает: «Ей иль не видно, иль не жаль». Отчаявшийся Евгений идет на тот же шаг, что и сама Татьяна годами раньше: шлет ей «страстное посланье». Но та принимает его крайне сурово. После зимы, проведенной в мечтах и хандре, Онегин решает снова навестить Татьяну — и случайно застает ее плачущей за чтением его письма. 

Следует мучительное объяснение, которым и оканчивается роман. Онегин узнает, что Татьяна по-прежнему любит его… «Но я другому отдана; я буду век ему верна». 

Упреки, которые бросает Татьяна Онегину во время этого объяснения, кажутся мне не вполне заслуженными. Она и сама признает: «Вы были правы предо мной», «Не виню». Но если не винишь, зачем тогда упрекать? 

Ответ в данном случае прост: Татьяна по-прежнему плохо знает Евгения, им так и не довелось хорошенько познакомиться в реальности. Ларина продолжает фантазировать об Онегине и не видит его мотивов, не понимает, что он изменился, и не представляет, каким он стал. Татьяна действительно всерьез подозревает, что его целью может быть легкая победа и «соблазнительная честь». Ну а по какой еще причине он может вдруг начать ухлестывать за ней, хотя когда-то отверг? 

Татьяна искренне ошибается. Читатель, в отличие от нее, видит: чувства Онегина теперь не менее глубоки, чем ее собственные. При этом и он тоже испытывает их не к реальной женщине, а к своему миражу. Ведь и Онегин с Татьяной хорошенько не знаком!  

Если бы он любил реальную Татьяну и знал ее — понял бы: она не могла ни забыть, ни разлюбить; все, что происходит, оставляет в ее душе глубокие следы, и у него навсегда есть место в ее сердце. Такой Онегин смог бы перенести свои мучения и уважал бы чувства Тани. А значит, не стал бы ворошить старое, обожал бы ее на расстоянии. 

Идеализация старой любви

Внезапно вспыхнувшая любовь Онегина — явление нередкое. Ко мне часто приходят мужчины после тридцати, которые, встретив свою давнюю любовь (одноклассницу, однокурсницу и т. д.), вдруг видят ее новыми глазами и влюбляются сильнее прежнего. «Дошло как до жирафа, — горько пошутил один из них. — Если бы я тогда решился, моя жизнь сложилась бы по-другому!» Такие мысли — чаще всего идеализация, но ведь такая понятная. 

Онегин тоже переживает подобную встречу-прозрение. Тогда, в молодости, он хандрил в деревне, и, когда Татьяна, дочь соседского помещика, вдруг написала ему любовное письмо, это не показалось чем-то важным для его собственной судьбы. Теперь он видит ситуацию по-другому: похоже, то деревенское недоразумение имело особую, высокую ценность. 

На мой взгляд, когда люди вдруг спохватываются, жалея о своей давней любви, они не столько заново влюбляются, сколько чувствуют неосуществимое стремление переписать жизнь набело.

Идеализируется и собственная молодость: мол, тогда передо мной лежало так много путей, и я мог выбрать любой. 

Нечто похожее происходит и с Онегиным. С момента первой встречи с Татьяной с ним и с миром произошло много серьезных событий. Онегин убил на поединке друга, путешествовал, видел мир (Пушкин об этом мог только мечтать). Возможно, у него были связи с декабристами: намеки на это есть в отрывках ранее уничтоженной и восстановленной десятой главы, которые в наши дни могут прочитать все. 

Онегин многое увидел — и теперь знает настоящую цену чувствам Татьяны. Эта цена признана им высокой. Кажется, ничего более искреннего и первозданного Евгений в жизни не встречал. 

Экзистенциальная вина

Такую вину экзистенциальная психотерапия определяет как вину перед самим собой, маленькое самопредательство. Это выбор, о котором мы впоследствии жалеем как о большой жизненной ошибке; мы в глубине души чувствуем, что, сделав этот выбор, уступили, пошли на ненужный компромисс, чего-то испугались, проявили недостаточно смелости и цельности. 

Моменты такой вины за непрожитую жизнь бывают почти у всех. Даже будучи очень искренними и добросовестными, мы не всегда можем ответить на вызовы жизни так, как в глубине души считаем нужным. Хотел стать художником, а стал банковским клерком — предал себя художника. Не смог ответить на любовь чистой и пылкой девушки — предал… не ее, с ней в целом все в порядке, она не сломалась, — а какую-то свою трепетную, искреннюю часть, о которой, может быть, и сам в те времена не знал. 

И это еще один ответ на вопрос, почему Татьяна упрекает Онегина. Ее устами Пушкин заставляет того также упрекнуть самого себя. Перед Татьяной Евгений, может, был формально и прав, а вот перед жизнью — оказывается, не вполне. В этой двойственности, в этом зазоре между тем, «как надо», и тем, «как получается» (даже у честных и неподлых людей), — вся прелесть и драма пушкинского романа. 

Фото: placeit.net