Главная Общество
Три года после «Зимней вишни». Родители погибших детей — о неутихающей боли
Три года назад в Кемерове погибли 60 человек во время пожара в торговом центре «Зимняя вишня», 37 из них — дети. На этой неделе их семьи будут снова давать показания в суде, вспоминая то страшное воскресенье — пожар, поиски близких, потом опознания. Родители говорят, что это невыносимо, потому что им до сих пор больно. Но больше всего на свете они хотят, чтобы трагедия не повторилась. 

Три года после «Зимней вишни». Родители погибших детей — о неутихающей боли

Дома все напоминает о жизни до пожара, а в суде надо снова о нем говорить
Три года назад в Кемерове погибли 60 человек во время пожара в торговом центре «Зимняя вишня», 37 из них — дети. На этой неделе их семьи будут снова давать показания в суде, вспоминая то страшное воскресенье — пожар, поиски близких, потом опознания. Родители говорят, что это невыносимо, потому что им до сих пор больно. Но больше всего на свете они хотят, чтобы трагедия не повторилась. 

«Наедине с собой я плачу, от других поддержки не жду»

Вадим Чмыхалов. Фото предоставлено Андреем Чмыхаловым

11-летний Вадим Чмыхалов из Междуреченска — один из тех детей, кто остался в кинозале №2 в «Зимней вишне» и не смог выбраться. Его отец Олег сразу же выехал в Кемерово, как только узнал от жены, которая была в тот день с сыном в торговом центре, о пожаре.

— Эту трагедию мне до сих пор никак не удалось преодолеть, даже спустя три года. Да это и невозможно. Люди по-разному на все реагируют: у кого-то случаются истерики, кто-то более спокоен. Я стараюсь держать все в себе. Это тяжело… а что поделать? Я такой человек. Когда остаюсь наедине с собой, и поплакать могу, что уж душой кривить, — говорит Олег.

После «Зимней вишни» жена сказала, что она больше не сможет жить в квартире, где все напоминает о сыне, и переехала в Кемерово к родственникам.

Вещи, игрушки Вадима так и остались дома, но, говорит Олег, в этом году жена обещала приехать и посмотреть их, возможно, что-то отдать в приют.

— Мы живем раздельно, но брак удалось сохранить. Три года я один в квартире. Мне не то что тоскливо, а хреново. Правда. Это жизнь, такие обстоятельства, и от этого никуда не денешься… 

Иногда мы встречаемся, общаемся с другими родителями, но поддержки я не ищу, — продолжает Олег. — Им самим нужна поддержка. У каждого свое горе, своя трагедия, и вряд ли кто-то из них будет переживать по поводу моего сына. Да, встретились на каком-то мероприятии, посочувствовали. Я это прекрасно понимаю, и никому в душу не лезу, и не прошу, чтобы кто-то лез ко мне.

Парк ангелов. Кемерово. Фото: Александр Патрин / a42.ru

В этом году 25 марта Олег с женой возложат цветы в парке Ангелов, на месте, где раньше стоял ТЦ «Зимняя вишня», а затем поедут на поминальный обед, где встретятся с родственниками и друзьями семьи.

— Я думаю, даже не надо о сыне вспоминать в той школе, где он учился. Ну представляете, приходят дети в школу, а им говорят: «Тут случилась трагедия, давайте вспомним, помянем». Это неправильно, нельзя детей травмировать, — рассказывает отец Вадима.

Олег хочет, чтобы виновные в трагедии были наказаны. «Какое именно наказание — решит суд. Но самое суровое. Пожизненное там не дадут никому, да это и не надо, но пусть люди свое отсидят», — подчеркивает он. 

В Ленинском суде Кемерова. Фото: Дарья Кёльн

— Иногда приходишь в суд, заседание началось, они в клетке, общаются с адвокатами, — продолжает Олег. — Смеются, веселятся, анекдоты рассказывают или что-то такое. Я не очень хорошо слышу, что именно, потому что обычно нахожусь вдалеке. Им все равно, что здесь происходит, кто и что говорит. Выступаю в суде, смотрю на этих людей, а они читают какие-то бумажки, меня вообще не слушают. И разве я должен к ним какое-то снисхождение испытывать? Ни в жизни.

Я хочу, чтобы подобные трагедии никогда не повторялись. Иногда бываю в торговых центрах… Приходится. И вижу такое: проводка висит, что-то еще. Не дай Бог, это еще раз замкнет, и будет вторая «Зимняя вишня». 

В кинотеатры после трагедии я не хожу. И не пойду никогда, — заключает отец Вадима Чмыхалова.

Пожар в кемеровском торговом центре

25 марта 2018 года в торговом центре «Зимняя вишня» начался пожар.

Огонь вспыхнул примерно в 15:59 в поролоновой яме батутного центра «Граффити» на четвертом этаже, по данным «Бюро независимых экспертиз». Причиной пожара стала проводка, ведущая к светодиодным плафонам над детским сухим бассейном с поролоновыми кубиками. 

В торговом центре отсутствовала автоматическая система водотушения на четвертом этаже, где располагался кинотеатр, проходы были заблокированы строительным и прочим мусором, не работали электромагнитные замки, а система дымоудаления была размещена только в районе лестничных пролетов и в холле и не была связана с пожарной сигнализацией. 

Все это в совокупности привело к тому, что люди не могли спастись. 

«Дома остались игрушки Лизы, но я не могу там находиться»

Пожар отнял у Ирины Сыпко 11-летнюю Лизу. Девочка была в числе тех людей, кто вышел из кинозала в сторону запасного выхода, который оказался закрыт. 23 человека задохнулись в дыму перед закрытой дверью, всего в нескольких метрах от пожарной лестницы.

Лиза Сыпко

— Я уехала из этого района, где мы жили, и даже сейчас не могу смотреть фотоальбомы ребенка. В квартире все осталось по-прежнему: вещи, игрушки Лизы. Но у меня не было сил там находиться, — рассказывает она. — Моя мама до сих пор на контакт не идет, очень плохо переживает эту потерю. От администрации помощь предлагали, разные поездки, но она не может в себя прийти, отказывается от всего.

Женщина плачет, вспоминая дочь и пожар, после которого ее жизнь буквально обрушилась. В годовщину Ирина едет только на кладбище.

— Мое моральное состояние такое, что до сих пор ни 25 марта, ни 1 сентября я не могу спокойно ходить мимо школы, где училась Лиза. Для меня настолько все еще живо… В школе ее помнят, на доске висит ее фото, мы иногда созваниваемся с учителями. Подружки Лизы ее не забывают, звонят, и, хотя дочери нет уже три года, мы поддерживаем связь.

Ирине потребовалась помощь психологов, чтобы вернуться к жизни и найти в ней новый смысл.

— Я решилась на ребенка, но пока прохожу лечение и подготовку к беременности. Но, видимо, есть и физиологические препятствия, и морально не готова. Врачи не советуют ходить в суд, потому что нервничаю, начинается истерика. Мне очень тяжело. В суде работают наши адвокаты, этого достаточно. Я не думаю, что от нас напрямую что-то зависит, но надеюсь, что решение будет справедливым, — говорит Ирина.

Дело «Зимней вишни»

По делу о пожаре в торговом центре «Зимняя вишня» арестованы 15 человек. Никто из них не признал вину. 

В суде рассматривают четыре уголовных дела. По первому проходят подсудимыми: Сергей Генин, начальник караула ПЧ № 2 МЧС; Андрей Бурсин, руководитель тушения пожара; Юлия Богданова, генеральный директор Кемеровского кондитерского комбината — компании-собственника ТЦ; Георгий Соболев, технический директор; Надежда Судденок, директор «Зимней вишни»; Игорь Полозиненко, директор компании «Системный интегратор»; Александр Никитин, электромонтер; охранник Сергей Антюшин.

Во второй группе должностные лица — Александр Мамонтов, бывший начальник ГУ МЧС по Кемеровской области, Григорий Терентьев, экс-начальник отдела надзора деятельности и профилактической работы ГУ МЧС.

В третьей — Танзиля Комкова, начальник инспекции государственного строительного надзора Кемеровской области, ее сын Эдуард, совладелец ООО «ИСК Ресурс», Никита Чередниченко, генеральный директор этой компании. 

В четвертой — Вячеслав Вишневский, бывший гендиректор Кемеровского кондитерского комбината, совладелец «Зимней вишни». Он был экстрадирован из Польши после объявления в международный розыск в 2020 году. Его обвиняют в даче взятки в размере 7 млн рублей Танзиле Комковой.

Генин, Полозиненко, Никитин и Бурсин в конце 2020 года были выпущены из СИЗО, и до сих пор им запрещены определенные действия. Они не могут пользоваться телефоном и интернетом, общаться с другими фигурантами дела по «Зимней вишне», выходить из дома с 10 вечера до 6 утра, а также уезжать из Кемерова.

Участники второй, третьей и четвертой группы находятся под стражей до сих пор, они содержатся в СИЗО №1 Кемерова. 

Судебные прения по первому уголовному делу могут начаться уже в апреле.

 «Со мной осталось ощущение потери и боль»

Геннадий Садырев потерял в пожаре внуков — пятилетнюю Свету и девятилетнего Егора Ковалевских. 28 марта дети должны были лететь в Таиланд. 3 апреля у Егора был день рождения.

Егор Ковалевский

— Эта боль во мне так и осталась, это постоянное ощущение потери… Иногда я приезжаю в парк Ангелов, смотрю на него. Тяжело. Слезы появляются на глазах, когда бываю в местах, где мы проходили с ребятишками. Дома, в комнатах все, как было, так и осталось, — говорит Геннадий.

Он считает, что суд должен вынести очень строгое наказание обвиняемым.

— Я не хожу на заседания, потому что могу наговорить там много лишнего, но я бы всем дал пожизненное, независимо от того, кто и как участвовал…

Геннадий не считает себя верующим человеком, но 25 марта в Знаменском кафедральном соборе Кемерова он обязательно поставит свечку за упокой внуков.

«Не могу смотреть на фото Арины»

Арина Тесленко. Фото: соцсети

Елена Тесленко потеряла в пожаре 9-летнюю дочь Арину и бывшего мужа. После трагедии Елене потребовалась помощь психологов — пришлось принимать антидепрессанты, потому что начались панические атаки, когда физически не хватало воздуха и сердце буквально сжималось от ужаса.

— Сейчас у меня нет таких панических атак, как три года назад. Но психологическое, физическое состояние тяжелое… Пережить эту трагедию невозможно. Чем больше времени проходит, тем острее становится эта боль, — говорит Елена.

В ее жизни был период, когда она уезжала из того места, где жила с Ариной, предполагая, что возможность не видеть игрушки, вещи, все, что связано с той, счастливой жизнью до «Зимней вишни», поможет хоть как-то пережить горе.

— Но потом поняла, что место никак не влияет на мое состояние, и вернулась назад. Я еще не приняла для себя никакого решения, останусь ли жить в Кемерове и дальше. Вероятно, какое-то мнение появится после того, как старшая дочь Даша закончит институт. Она пережила смерть близких достаточно тяжело. Ей до сих пор проще не обсуждать эту тему, внутренне она закрылась, поэтому я стараюсь лишний раз не говорить с ней об этом. Она считает: «Чтобы помнить отца и сестру, нет нужды ехать на кладбище. Они и так навсегда в моем сердце», — рассказывает Елена.

Богослужение о погибших в «Зимней вишне» в кемеровском Парке Ангелов. Фото: Александр Патрин / a42.ru

После гибели дочери они с Дашей больше не могут смотреть кино.

— Я не хожу в большие торговые центры, только в маленькие, где можно быстро зайти и выйти, не посещаю развлекательные мероприятия. Не потому, что мне страшно за свою жизнь… Потому что так жить очень тяжело. Я психологически не могу идти туда. Кинотеатры — это вообще закрытая тема. И для Даши тоже. Я даже кино дома не могу смотреть. Изменилось в жизни вообще все, даже фильмы по телевизору я не воспринимаю.

Я не могу ни общаться на тему «Зимней вишни», ни разделять эту боль ни с кем… Когда я работала с психологами, они говорили одно и то же: пройдет время, боль утихнет либо переродится во что-то другое, и память станет доброй, нежной, светлой. Пока это не произошло.

Любые воспоминания для меня очень остры и болезненны. Я даже не могу до сих пор смотреть фото или видео про Арину. Осознать то, что ее нет, я не могу…

Горе встретим вместе
Подробнее
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.