Три привычки, которые продлевают жизнь. Хирург Александр Жаугашев

▶

Привычки, которые продлевают жизнь 

Привычек для поддержания здоровья, доказанных медициной, не так много.

Первое — следить за весом. Ожирение и лишний вес — это доказанный фактор многих онкологических и других заболеваний, который значимо сокращает жизнь. 

Второе — отказаться от курения и алкоголя.

Третье — быть активным умственно, постоянно изучать что-то новое. Это профилактика болезни Альцгеймера. Регулярная интеллектуальная нагрузка супер важна. Важно постоянно что-то делать, изучать новое. Это держит в тонусе, придает красок жизни. Я каждый день что-то изучаю. Например, детали операций. Подмечаю какие-то моменты, анализирую, делюсь этим с другими хирургами. 

Одна из главных угроз для здоровья

Лишний вес напрямую связан с метаболическим синдромом, с холестерином, а холестерин — с атеросклерозом, который становятся частой причиной инфаркта, инсульта и смерти. Ожирение — доказанный фактор риска для целого ряда онкологических заболеваний, таких как рак эндометрия, рак кишки и других.

Оперировать людей с ожирением сильно сложнее, чем тех, у кого его нет, могу сказать как хирург. Если мы говорим про серьезные оперативные вмешательства, типа онкологических резекций, ожирение выступает как фактор риска самой операции, причем достаточно драматичный. И ухудшает операцию даже у хорошего хирурга. 

Почти всегда ожирение внутренних органов совпадает с обычным ожирением. Изолированно ожирение внутренних органов возникает редко. Это разные виды сложных метаболических синдромов. <…>

Я много операций делаю и снимаю их. Много занимаюсь образованием. И когда говорю, что обучил больше 1000 хирургов, это значит, что обучил их лично. Еще десятки тысяч хирургов обучаются по моим видео и учебным материалам. И снова этих видео и учебных материалов — запись операций. 

Если неподготовленный человек посмотрит, что делают хирурги, первое, что бросится в глаза — ого, как много жира. И это так, если мы говорим про внутреннее или висцеральное ожирение у внешне обычных людей. Но у худых такого не бывает никогда. А у крепеньких мужичков, у которых внешне нет больших животов, внутри бывает тесно. Это связано с гормонами, с мужским типом ожирения. 

Фото: Artem Podrez / pexels.com

Почему стоит контролировать сахар

Важно следить за потребляемым сахаром. Он в первую очередь влияет на лишний вес. Почти миллиард людей болеет сахарным диабетом, и огромное количество пациентов умирает от него. 

Сахар — это самый быстрый, самый легкий, самый распространенный углевод. И это то, что быстрее всего усваивается и откладывается в жир. 

Глюкоза — супер важный элемент. Мы без нее не можем. Но когда ее очень много, тогда все механизмы контроля нарушаются. Помимо диабета, как большой проблемы, лишний жир быстро откладывается в наших боках, внутренних органах, сосудах.

Вообще исключать сахар не стоит. Но нужно как минимум постараться следить за тем, сколько вы его потребляете.

Алкоголь и курение связаны с онкологией 

Алкоголь опасен по многим причинам: алкогольная зависимость, токсическое воздействие на печень, сосуды, головной мозг, клетки. Кроме того, алкоголь также фактор риска ряда онкологических заболеваний.  

То же самое — курение. Все говорят про рак легких, но многие другие онкологические заболевания так или иначе связаны с курением, воздействием никотина и смол. Курение запускает целый каскад онкогенных механизмов, которые влияют на появление злокачественных заболеваний.

Если проследить тенденции последних лет или десятилетий, то пить стали меньше. Тоже самое и с курением. 

Фото: Raul Infante Gaete / pexels.com

Как не попасть на операционный стол к хирургу-онкологу 

Полностью обезопасить себя от любых рисков невозможно. Но если говорим про онкологию, мы можем уменьшить наши риски рака в запущенной стадии. Каким образом? Не ждать симптомов, а рано выявлять самые частые онкологические заболевания. 

Скрининг — это метод обследования популяции, когда у нас нет симптомов, то есть ничего не болит.

• Женщинам после 40 лет каждый год нужно делать маммографию для профилактики рака молочной железы.
• Мужчинам после 50 лет нужно сдавать анализ крови на ПСА (простатспецифический антиген) для скрининга рака простаты. Если ПСА повышен, человека отправляют сдать его еще раз. Потом к урологу на пальцевое ректальное исследование. Затем на МРТ органов малого таза. И если ряд факторов сойдется — на биопсию.  
• После 45 лет и мужчинам, и женщинам стоит сделать колоноскопию для скрининга рака кишки. И если есть какая-нибудь аденома, которая потом превратится в рак, мы ее сразу сможем удалить и избавить человека от возможного рака. Еще на этапе, когда рак еще даже не думает начаться. 

Фото: SHVETS production / pexels.com

Если у нас есть семейный анамнез, или ряд специфических заболеваний, например, воспалительных заболеваний кишечника, тогда нашу индивидуальную скрининговую программу рака кишечника нужно начинать раньше.

Есть альтернатива колоноскопии: иммунохимический анализ кала на скрытую кровь. И если образцы положительные — колоноскопия необходима. <…>

• Женщинам с 18-20 лет каждый год нужно ходить к гинекологу. Это самый лучший способ избавить себя от возможных проблем. Рак шейки матки почти всегда виден. Более того, разные гинекологические тесты позволяют на раннем этапе его увидеть. Например, по ПАП-тестам. Поэтому простой осмотр у гинеколога и мазок сильно обезопасят женщину. 

Если мы говорим про рак тела матки, скрининговых методов для него нет. Но рак эндометрия растет внутри маленькой полости и, соответственно, на ранних стадиях становится клинически видимым. Почти всегда это проявляется кровотечениями. 

• Если человек курит, после 45 лет можно сделать низкодозовое КТ легких. Это обследование достоверно увеличивает количество ранних выявляемых онкологических заболеваний легких. <…>

Мы поговорили про 80% всех основных онкологических заболеваний, которые убивают человека. На данном этапе развития невозможно проконтролировать все. Благодаря достижениям последних лет мы стремимся к этому. Думаю, что проблема старения и  рака через какое-то время будет не то чтобы решены, но мы найдем много неожиданных ответов и решений. 

«В 45 лет я пройду эти обследования»

Мне через семь лет исполнится 45. Я как раз подберусь к тому возрасту, когда пора бы провериться. Если не возникнет никаких симптомов раньше, то в 45 лет я это сделаю.

Колоноскопию обязательно нужно делать под седацией, по-простому — под наркозом, чтобы внимательно и долго можно было отсмотреть каждый миллиметр кишки. В это же время одномоментно можно сделать и гастроскопию. 

Поэтому я для себя наметил такой план: через 7 лет, когда мне будет 45, я сделаю колоноскопию и гастроскопию, сдам ПСА, на всякий случай. Первый чекап сделаю. 

Почему прививку от ВПЧ нужно делать и мальчикам, и девочкам

Прививку от вируса папилломы человека делают уже больше 30 лет. 

В Австралии инвазивных раков шейки матки за последний год вообще не было. Рак, который тяжело лечится хирургически или лучами, отсутствует. Почему? Потому что проводится массовая вакцинация, она затронула больше двух третей населения. 

Вирус папилломы человека передается и половым путем. Если мы прививаем только девочек, соответственно, мальчики остаются носителями. Поэтому гораздо эффективнее прививать и тех, и других. 

С другой стороны, вирус папилломы человека — это онкоген для многих раков, не только рака шейки матки. Например, раки полового члена, ротоглотки и анального канала вызывает тот же самый вирус. 

Поэтому если мы этот вирус элиминируем из популяции или, скажем так, сможем его контролировать, то мы значимо сократим эти виды рака. 

Фото: cottonbro studio / pexels.com

Что делать, чтобы дольше оставаться молодым

Есть данные, что чем больше мы двигаемся, тем медленнее стареем. Но их сложно собрать, контролировать, проверить, поставить эксперимент. Поэтому эти данные остаются на уровне общих рекомендаций, просто потому что движение не вредит нам.

На ухудшение нашего состояния с возрастом влияет ряд разных состояний и заболеваний. Артроз запускается где-нибудь в 20 лет, и через 30-40-50 лет становится клинически значимым. 

Процесс атеросклероза начинается, когда мы рождаемся. Это естественный механизм развития, биологический. Клинически значимые формы в виде инфаркта, инсульта атеросклероз приобретает в 70–80 лет, у кого-то — в 40. 

То же самое с онкологией. Раковые клетки у нас появляются на протяжении всей жизни. Но чем дольше мы живем, тем больше наши клетки делятся и возрастает вероятность того, что во время деления произойдет генетическая поломка. Их количество со временем увеличивается. Механизмы, которые их контролируют, тоже со временем нарушаются. 

На то, как мы стареем, сильно влияют лишний вес и вредные привычки, а также наши болезни. Если мы их контролируем и рано начинаем лечить, то процесс старения идет по другому сценарию. Но значимая часть вопросов старения связаны с культурными и поведенческими особенностями. Например, если все хорошо в семье, все тебя поддерживают, почему бы весело и с задором не стареть? <…>

«За год я похудел на 20 килограммов»

У меня более чем здоровый образ жизни. Может быть, я не занимаюсь супер спортом, но практикую прогулки, бег, нагрузки, контролирую свой вес. 

Я за последние полгода-год сбросил 20 килограммов именно потому, что мне было некомфортно, неудобно. И мне хотелось быть немножко меньше. Мне помогли современные препараты для контроля веса. 

С лишним весом тяжело. Обычно ты набираешь по чуть-чуть. И за каких-нибудь 10–15 лет получаешь плюс 20 килограммов. 

У меня был период, когда я сам похудел на 17–20 килограммов: ограничил количество сладкого, начал следить за порциями, ходил в зал, на плавание. Своими силами примерно за год я сбросил вес. 

Фото: Anete Lusina / pexels.com

Ты сам видишь, что было до и что получилось после. И потом, когда вес возвращается, понимаешь, что ты уже не хочешь этого. 

Когда получается сбрасывать вес, ты понимаешь, что стало сильно легче. Оказывается можно и по-другому себя чувствовать.

«Мне нравится, когда пациенты консультируются с нейросетью»

Я с энтузиазмом воспринимаю любые новые технологии. Таковы мои ментальные особенности: я за прогресс в любом виде. 

Но побочным эффектом массового распространения нейросетей отчасти будет то, что мы станем по-другому думать. Это точно. Наши ментальные привычки изменятся, причем радикально. Это сильно повлияет на то, как мы живем, думаем, формулируем и так далее. 

Нет исследований, которые бы доказали, что наш мозг становится ленивым и находит более быстрые способы найти ответ. <…> Доступность информации и то, что ты можешь на любой вопрос найти ответ, углубиться, проанализировать с помощью разных инструментов — классное преимущество, которого никогда раньше не было. 

Совет простой: постоянно задавать углубляющие и уточняющие вопросы. Это ментальная привычка. В детстве она в человека встроена, ее надо не губить, встраивая ребенка в определенные рамки. В результате эта естественная любознательность через какое-то время сходит на нет или уменьшается, дети перестают искать.

При этом я хорошо отношусь к тому, что пациенты используют нейросети. Нет ничего лучше, чем умный пациент, который все предварительно посмотрел, изучил и знает все риски. Он подготовлен к разговору. И ты ему можешь говорить так, как есть на самом деле.

Фото: kaboompics / pexels.com

Если нейросеть советует неправильно, и человек говорит: «Мне чат GPT написал одно, а вы, доктор, говорите другое», то это легко проверяется. Чем хороша современная медицина? Многие вещи записаны в стандарты или клинические рекомендации, они становятся обязательными для исполнения. И поэтому врач, назначая какое-либо лечение, должен соответствовать определенным рекомендациям. Что такое клинические рекомендации? Это исследования, мета анализы, огромное количество данных. Как достоверно делать лучше, а как делать не надо, какой препарат эффективен, а у какого эффективность не доказана. 

Если правильно задавать вопросы чату GPT, он ничего лишнего не скажет. Расскажет про клинические рекомендации, которые существуют. Как в данном случае может выглядеть диалог с пациентом? Давайте сейчас вместе спросим чат GPT. И в промпт пациента стоит добавить: «Дай ссылки на клинические рекомендации» или «Дай ссылки на доказательные методы лечения и на доказательные методы диагностики». <…>

«Робот может сделать стандартную операцию лучше человека»

Многие врачи боятся, что их заменит искусственный интеллект. Сейчас это здорово почувствовали рентгенологи. Рентгеновские снимки и КТ-снимки прекрасно могут описывать нейросети. Еще во время пандемии миллионы снимков проанализировали с помощью нейросетей. 

Врачи терапевтических специальностей тоже это почувствовали. Врачи хирургических специальностей пока думают о том, что до них это не дойдет. Хотя дойдет.

Сейчас очевидный бум. И стало большой проблемой, что нейросети галлюцинируют и совершают ошибки. Конечно, мы с этим сталкиваемся. Но есть и плюсы.

Я занимаюсь обучением хирургов. Передать свои навыки и знания другому человеку — это сложный процесс. Мне буквально приходится взрослых людей убеждать, что еще нужно на тренажере позаниматься или узлы повязать. Или, например, одну операцию посмотреть, а другую проанализировать. Это взрослые люди со своими семьями, с детьми, с кучей проблем. 

Но нейросети или роботов-хирургов не надо заставлять. У них есть задание изучить всю возможную литературу или все возможные видео на эту тему — и они сделают. 

Когда мы говорим про передачу опыта, навыков — это всегда штучная история. Передача из рук в руки с огромной потерей данных, а иногда и качества. Ты этот процесс от начала и до конца не контролируешь. Говоришь о том, что надо делать, а что человек понял и как это реализует — проконтролировать сложно. Теперь представьте: вы обучили робота. Миллионы роботов сразу одномоментно во всем мире узнают то, что узнал конкретный робот!

Через какое-то время это станет доступным. Начнутся исследования и эксперименты. Через 3-5 лет накопятся данные, которые позволят увидеть результаты — сравнить операции, которые делали люди и роботы. 

Фото из личного архива Александра Жаугашева

Это уже происходит. Никому в голову не придет пойти к офтальмологу на коррекцию зрения, чтобы он руками, скальпелем, пусть даже маленьким, тебе сделал насечки на роговице. Это делает лазер, аппарат. То есть ты садишься, человек нажимает на кнопку, и все готово. Времена, когда на этом этапе человек будет в принципе практически не нужен, совсем близко.

Подчеркну, что мы говорим про стандартные операции. Что делает хирург? Если мы говорим про опухоль или патологию, он изучает пациента. В идеальном мире он должен просмотреть все методы визуализации, и с планом идти на операцию. Но если мы говорим про онкологию, то мы оперируем опухоль, которая внутри органа — мы не видим, где она находится. Да, мы можем, например, повесить КТ-картинки в операционной и примерно понимать, плюс-минус на сантиметр вглубь, на два сантиметра правее-левее. Но точно по миллиметрам мы этого не знаем. То есть получается, мы делаем операцию на глазок или по анатомическим ориентирам. 

У робота уже загружена информация о том, какая именно у вас болячка и где именно находится, на сколько миллиметров она приближается к сосуду, к нерву. И он делает операцию уже с учетом этих данных. Робот технически может что-то зашить и отрезать, и может это выполнить лучше, чем человек. У него движения более тонкие, он технически лучше разбирается в слоях просто потому, что у него миллионы гигабайт данных. Он четко распознает, где и что находится. И при этом у него точная информация о конкретно вашей болячке. Тогда будет результат.

Я думаю, что это случится на нашем веку. Верю в это, более того, я всеми силами пытаюсь приблизить этот момент. 

Есть ли место чуду в хирургии 

Сейчас на меня многие хирурги обидятся. Значимая часть хирургии — хирургическое ремесло: правильно отрезать и пришить. Для этого нужно знать патологию,  пациента, конкретную клиническую ситуацию и так далее. Но если мы говорим про хирургическое действие, то это чистый ремесленный процесс. <…>

Если мы закончили операцию, то дальше идет восстановление. Там много факторов, про которые мы пока еще не знаем. В результате у кого-то что-то осложнится, а у кого-то нет. У кого-то, казалось бы, должно осложниться, а все проходит гладко, а у кого-то нет. 

Многие вещи можно контролировать. И поэтому надеяться на чудо точно не стоит. То есть нужно постоянно тренировать свои навыки, голову, чтобы в меньшей степени надеяться на чудо. Но верить в чудо можно. 

Александр Жаугашев

Я вообще часто удивляюсь. Каждый день пытаюсь что-то анализировать, за чем-то подглядывать, что-то просматривать, анализировать исходы. И поэтому историй, которые меня удивили, настолько много, что одну конкретную вычленить невозможно. 

Если ты хорошо подготовлен, то все получается так, как должно быть. И поэтому как будто нет места чудесам. 

«Я стал хирургом и влюбился в лапароскопию» 

Когда я пришел в хирургию, то сильно увлекся лапароскопией. Даже сформулировал для себя, что буду заниматься ею и больше ничем другим. Почему? Влюбился. Это была одержимость. Она до сих пор мною движет. Это как вспышка какая-то, чудо. 

Из-за этого фокуса на лапароскопии я все изучаю и анализирую на протяжении многих лет каждый день. Тренирую руки. Много тренирую других людей. И поэтому мне кажется, что в большинстве ситуаций лапароскопия проще. 

Но если мы возьмем двух хирургов, измерим их кривую обучения, то выясним другие закономерности. Оказывается, открытая операция технически проще выполнима.  Хотя двух одинаковых хирургов не бывает.

Если вы меня спросите, что в большей степени повлияло на развитие хирургии за последние 20 лет, то это две вещи. 

Фото из личного архива Александра Жаугашева

Во-первых, внедрение визуальных технологий и малоинвазивная хирургия, когда мы можем делать операцию с помощью камеры — вставить ее в живот и проецировать все на экран. Почему? Потому что раньше это было таинство хирургии. Никто, кроме хирурга, не видел, что происходит в ране. И даже ассистент в большинстве ситуаций не видит, что конкретно хирург там делает. Сегодня это становится доступным на экране для всех, кто находится в операционной. Более того, видеосистема позволяет записать и потом спокойно все показать, проанализировать или отправить видео. Это повлияло на развитие хирургии многократно больше, чем все остальное. 

Во-вторых, доступность видео площадок. Когда ты, не выходя из дома, можешь на обычном видеохостинге забить название операции и у тебя сразу несколько сотен или десятков вариантов видео. Ты можешь детально проанализировать, как надо делать эту операцию. Часто эти операции с комментариями лучших в мире специалистов. И получается, ты, не выходя из дома, можешь многократно изучать какой-то фрагмент. И ты так тренируешь свою нейронку. 

В результате тебе становится проще видеть там, где ты не видел, проще действовать там, где ты раньше не понимал, что делать. <…>

Об уголовном преследовании врачей 

Страх уголовного преследования влияет на работу врача. И это проявляется в том, что врачи сейчас гораздо меньше рискуют. Звучит как будто здорово, но в ряде ситуаций, где пациенту теоретически можно помочь, врач побоится и не будет предпринимать каких-то радикальных действий, в том числе из-за страха уголовного преследования. Это уже данность. 

Но главная проблема в том, что это сильно отталкивает от медицины и хирургии новых людей, да и старых тоже. Многие уходят из хирургии, из медицины, а многие не приходят туда и не придут никогда. Это значимый фактор, который влияет на проблему кадров. <…>  

Что главное в разговоре с пациентом

Правильно все рассказать и объяснить последствия. Все проблемы с лечением или исками связаны в основном с дискоммуникацией. С тем, что врач недостаточно хорошо пообщался, недостаточно подробно объяснил или вообще никак не коммуницировал с пациентом. А в случае каких-либо проблем он просто блокирует связи, и пациент живет в неведении.

Фото: Tima Miroshnichenko / pexels.com

Важно в процессе лечения быть на связи, подмечать определенные детали и проговаривать их. Что происходит с пациентом, почему это нормально или нет. Что может произойти и какие варианты есть. Если произойдет это, мы будем делать так. А это достаточно серьезные ментальные усилия. И это, наверное, самое сложное. 

Не могу сказать, что я этого не умею делать. Или что я в этом специалист и суперпрофессионал. Но это точно то, что нужно развивать и на что стоит обращать внимание. 

Можно ли победить страх операции 

Операция — это риск. Пациенты правильно боятся. И наркоз — тоже риск, может быть, чуть меньше, чем сама операция. Нужно ли этого бояться? Конечно, нужно. Должен ли быть страх блокирующим? Нужно всегда взвешивать, что это мне даст. И если, например, последствия той же самой операции значимо перевешивают то, что есть сейчас, то нужно принимать логичное решение, на операцию нужно идти.

Вопрос страхов связан с конкретным человеком, его опытом. Например, я всю жизнь боюсь стоматологов, хотя все хихикают надо мной. Почему? Разве стоит их бояться сейчас, в современном мире? А у меня просто есть травмирующее воспоминание и это влияет на мои решения. Так же и у других людей. 

Как это можно преодолеть? Собрать как можно больше информации с помощью чата GPT, интернета или таких подкастов, как мы с вами ведем. Найти себе доктора, которому вы доверяете, задать максимальное количество вопросов, или даже получить два мнения. И уже после этого принимать решение. <…>

«Решил стать врачом, когда мама попала в больницу»

Я не помню день, когда решил, что стану врачом. Но желание помогать людям у меня было давно. Профессию врача я выбрал в старших классах школы.

Что повлияло на это решение? У меня мама попала в больницу, я пошел ее навещать. И мне показалось, что в медицине есть много проблем, которые можно было бы решить. Но это было слишком юношеское, максималистичное решение. 

Возможно, я сейчас приписываю какие-то образы, воспоминания и мысли себе. Но как будто бы было так. Даже был диалог у нас с мамой, что я могу повлиять на это. 

Потом уже, поступая в медицинский, я окунулся в среду, которая была как будто для меня. У меня, наверное, были какие-то элементы СДВГ. Мне нужно все и сразу. В медицине ты огромное количество предметов изучаешь на самые разные темы за короткий промежуток времени. По количеству дисциплин медицинский институт сильно впереди любых других вузов. Ты окунаешься в эту среду и думаешь: «Ох, здорово! Классно! Это мое». 

Мне нравилось учиться. Не могу сказать, что медицина — это самое сложное. Я окончил физматшколу, в топовом вузе по физике учиться может быть труднее. Но в медвузе много есть интересного — из биологии, химии, собственно, медицины. Я во время учебы никаких сложностей не испытывал. В том числе это связано с тем, что я, по сути, поставил для себя единственную цель и задачу. Я должен учиться и ни на что больше не отвлекаться. <…>

Но была проблема. Мне нравилось все. Что же выбрать? 

Разные кризисы случались. Вплоть до того, что я даже собирался по окончанию положить на полку свои красные дипломы, золотые медали и прочие грамоты и уйти куда-нибудь в бизнес. Потом решил, что надо в сторону хирургии подумать. Просто потому, что по складу характера я чуть больше хирург. Мне нужно видеть результат своих действий здесь и сейчас. Так я пошел в хирургию.

Фото из личного архива Александра Жаугашева

Во время учебы я просто влюбился в метод лапароскопии. Это было такой вспышкой, озарением. И тогда я сформулировал, что буду заниматься этим, только этим и больше ничем другим.

Сейчас обучением и самообразованием я занимаюсь каждый день. Это моя основная работа, я бы так сказал. Просыпаюсь и просматриваю, например, какие-нибудь операции, анализирую действия хирурга. Каждый день тренирую руки, отрабатываю мануальные навыки. Для меня это своего рода медитация, чтобы мозг отключить и переключиться. 

Особенность функционирования моей нервной деятельности в том, что мне нужно много и часто переключаться. Например, из видео переходишь в текст, из текста в видео, из всего этого переходишь в мануальные навыки. И так много раз. Я много времени провожу в поездках. 

После этого интервью я лечу на международный мастер-класс в несколько городов и несколько стран по графику. Это будут Узбекистан, Казахстан, и несколько городов — Ташкент, Чимкент, Астана. Потом по приезду я поеду сразу в Тверь. Там у меня там хирургическая лаборатория и учебный центр. 

«Мои учителя — более 100 хирургов»

У меня много учителей. Главных несколько, но учителя — это те, у кого мы учимся. То есть это не обязательно те, кто учит. Чувствуете разницу формулировок? Подавляющее большинство моих учителей не знают о моем существовании. 

Несколько лет назад я сделал мысленный эксперимент. Записал конкретную операцию и напротив нее хирургов, которые читаются в моей технике. Которых я не просто наблюдал и изучал, а которые отложились и видны в моей технике. Напротив каждой операции — несколько фамилий. На тот момент получилось 64 хирурга. Еще через несколько лет добавилось еще несколько десятков. На данный момент их, наверное, больше сотни. 

Эти хирурги сильно на меня повлияли. И подавляющее большинство из них вообще не знают о моем существовании. Все они мои учителя. А если мы берем людей, которые повлияли на образ твоих мыслей, их еще больше. 

Я стараюсь встретиться с хирургами, у которых есть чему поучиться, если у них нет видеозаписей или они мне по какой-то причине недоступны. Созваниваюсь, нахожу контакт, говорю: «Слушай, можно я приеду?» И чаще всего в ответ слышу: «Приезжай». 

Я занимаюсь лапароскопией. Это вся брюшная полость. Ты камеру в живот вводишь и через маленькие проколы делаешь большие операции. Это и хирургия, и урология, и гинекология, и онкология, и много чего. Это максимально визуальная история. Поэтому многие хирурги в этой области, видны. Их почти всех можно найти и очень-очень внимательно изучить.

Что поменять в жизни сегодня, чтобы стать более здоровым

Три момента. По возможности избавиться от вредных привычек — курения, алкоголя. Контролировать вес. Быть активными ментально, то есть каждый раз удивляться новому, задавать себе вопросы. 

Сейчас есть огромное количество инструментов, которые позволяют ответить на самые разные вопросы. Задаешь вопрос и углубляешься. 20, 30, 40 вопросов и дальше. И это позволяет наработать привычку постоянно что-то изучать. Это полезный навык, который позволит нам жить интереснее, дольше и лучше.