У Максима случился инсульт в семь лет
«Сын лежал на полу, плакал и не мог встать»
Пока Максим был в реанимации, Татьяне разрешали приходить к нему только на несколько часов. Она приезжала в больницу, брала пропуск, поднималась на лифте, шла по коридору и, уже подходя к дверям реанимации, слышала сына: он плакал каким-то не своим голосом, больше похожим на крик. Было очень страшно.
Инсульт в семь лет. Как такое могло случиться, никто из врачей объяснить не может. Тем более что Максим рос здоровым и активным ребенком, почти не болел. Да и произошел инсульт на отдыхе, когда Татьяна с сыном была у бабушки, — ничто не предвещало беды.
— В августе мы решили съездить на несколько дней в гости к моей маме, в небольшой городок в Ленинградской области, — рассказывает Татьяна. — Провели целый день на заливе, была хорошая погода, а утром Максим пожаловался на головную боль и жжение в правой щеке.
Татьяна подумала, что сына просквозило. На всякий случай дала лекарство и антигистаминные, так как Максим аллергик — «вдруг его укусил кто-то». Мальчику вроде бы стало лучше, он прилег на кровать, сказал, что хочет спать. Только попросил маму сходить за игрушечными динозаврами — накануне они зашли в магазин игрушек, и Максим долго выпрашивал этих динозавров, а теперь вспомнил.
Максим до болезни
Татьяна оставила сына с бабушкой и ушла. А когда вернулась, закричала от страха: мальчик лежал на полу, плакал и не мог встать.
— Правая сторона тела у него ослабла, речь была невнятная, как будто каша во рту. Я бросилась вызывать скорую — не удалось. Вызвала такси и повезла сына в больницу сама. Я помню, что пока мы ехали, у Максима уже полностью парализовало всю правую сторону тела, а речь пропала. Я была в такой панике, что не могла даже донести его от машины до приемного отделения — помогли прохожие.
В больнице города Сосновый Бор мальчика срочно направили на КТ головного мозга, но ни травмы, ни острого нарушения мозгового кровообращения не выявили. Максима положили в реанимацию, его состояние ухудшалось. Врачи не понимали, что происходит с ребенком, подозревали отравление какими-то тяжелыми препаратами и срочно связались с детской больницей Санкт-Петербурга для перевода Максима. Машина областной реанимации приехала через несколько часов.
— Мне с сыном поехать не разрешили, — вспоминает Татьяна. — И я еще долго пребывала в полной неизвестности. Никогда не забуду этот ужас, это ожидание…
Врач позвонил на следующий день, сказал тихо: «Состояние крайне тяжелое, у ребенка инсульт». Позже выяснится, что инсульт случился в самом критическом месте — в стволовом отделе. Ствол мозга — это часть мозга, которая соединяет полушария с мозжечком и содержит жизненно важные центры, отвечающие за дыхание, кровообращение, терморегуляцию, глотание и другие функции.
— Основная артерия головного мозга оказалась полностью закупорена тромбом, — объясняет Татьяна. — Но точные причины тромбоза так и не установлены.
«Он начал улыбаться. Это было счастье, невероятная надежда!»
Врачи тщательно опросили Татьяну про болезни родственников. Она рассказала, что Максиму было всего полтора года, когда он потерял отца — тоже была закупорка сосуда в области сердца, в результате инфаркт и внезапная смерть. Максиму поставили дополнительный диагноз под вопросом — тромботический синдром (тромботическая гемостазиопатия), проявляющийся тромбообразованием различной локализации.
Первые несколько дней врачи не давали гарантий, что мальчик выживет. Затем состояние стабилизировалось, но ребенок оставался полностью парализован. Татьяна приходила к сыну, гладила его, рассказывала новости и старалась не плакать — было невероятно страшно, но пугать сына было нельзя.
— В какой-то день он начал улыбаться, сначала кривой улыбкой на половину лица, а потом широко, во весь рот. Это было счастье, невероятная надежда!
Через некоторое время Максим начал двигать левой рукой и ногой, хотя вся правая сторона тела оставалась парализована. А через три недели появилась речь и слабые движения в правой ноге и руке.
— И снова это было абсолютное чудо, — говорит Татьяна. — Ведь врачи не давали никаких прогнозов по восстановлению, было неизвестно, сможет ли он ходить, вернется ли речь… Но Максим заговорил — тихо, почти беззвучно, но заговорил.
В больнице мальчик провел месяц, затем еще месяц на реабилитации. После выписки он уже мог пройти несколько метров с опорой на трость.
«Одноклассники не приняли нового Максима»
Сейчас Максиму девять лет. Два года Татьяна без конца занимается реабилитацией сына — по ОМС, с платными специалистами за свой счет. Максим уже ходит самостоятельно, без опоры. Но походка и осанка нарушены. Мальчика беспокоят частые боли в ногах и спине. Нарушена моторика правой руки: от природы правша, он теперь учится писать левой рукой. Ему также нужна помощь в быту — Максим не может сам застегнуть молнию, кнопки или пуговицы, завязать шнурки, открыть бутылку, упаковку, часто роняет предметы. У него снижена физическая выносливость, и он очень рассеян, быстро устает и истощается. Речь заторможенная и невнятная.
— До болезни Максим очень любил длительные прогулки и поездки. И теперь он по-прежнему мечтает о путешествиях по другим городам. Вот только сил ему пока не хватает, — говорит Татьяна со вздохом.
Максим всегда был очень общительным, открытым, дружелюбным. Всегда был в центре внимания, окружен друзьями. Но когда после года на домашнем обучении он снова вернулся в школу, в свой третий класс, все изменилось.
— Он так этого ждал, этой встречи… А в результате добавились новые проблемы: одноклассники его не принимают, смеются над тем, как он ходит. Максим переживает, стресс и усталость приводят к постоянным истерикам, проблемам со сном, отказу от занятий.
Максиму нужна комплексная реабилитация и помощь психолога. Ему нужно повысить физическую выносливость, нормализовать походку, осанку, улучшить движения правой руки, поработать над вниманием, усидчивостью, темпом речи. Только так Максим сможет вернуться к привычным занятиям, стать более самостоятельным.
Но за два года борьбы за здоровье сына Татьяна уже исчерпала все свои финансовые возможности. Ей очень нужна помощь, чтобы поднять сына на ноги. Врачи положительно оценивают реабилитационный потенциал мальчика, и у Максима есть шанс вернуться к полноценной жизни. Пожалуйста, помогите ему.