Незабываемыми впечатлениями от празднования Пасхи Христовой в разные годы делится священник Алексий Агапов, настоятель храма архангела Михаила в городе Жуковский Московской области:

— Первая Пасха в моей церковной жизни была очень знаменательной. Незадолго до этого я познакомился с одним иеромонахом, и на Лазареву субботу, которая тогда, в 1990 году, совпала с Благовещением, он повез меня в Псково-Печерский монастырь. Там я сподобился встретиться с отцом Иоанном (Крестьянкиным) и принять от него благословение.

А уже через неделю, на Пасху, я был под Рязанью, в Иоанно-Богословском монастыре. Многие обители тогда только начинали возрождаться (Псково-Печерский, не закрывавшийся в советские годы – редкое исключение), и в Иоанно-Богословском прямо на территории еще стояли избы местных селян. Монахи не унывали, предстоящее возрождение обители уже явственно виделось – столько радости и света кругом!

В пасхальную ночь я пел на клиросе вместе с монахами. Было удивительно, как же много песнопений они знают и поют наизусть. Я ведь еще толком и не знал богослужения, даже не вполне понимал слов, которые пел с листа. Если бы мне тогда сказали, что скоро я тоже буду всю пасхальную службу знать наизусть – не поверил бы. Утром, после службы разговлялись. В то время у братии с паломниками трапезная была общей. И все это было для меня очень значительно, все даже самые мелкие детали навсегда остались в памяти. Помню, например, как я удивился тогда, узнав, что в монастырях не едят мяса… Одним словом, незабываемый был праздник. Я тогда на первом курсе МГУ учился.

А в 1994-м – последний курс. И Пасха этого года тоже оказалась очень памятной. Так сложилось, что я как начал петь в церковном хоре уже с конца 1 курса, так и продолжал практически на протяжении всей учебы, в разных храмах пел. И на последнем курсе Бог привел меня в храм моего небесного покровителя при Пятой Градской больнице (ныне это больница святителя Алексия).

Здесь тоже все только восстанавливалось, большого клироса не было, а пел один-единственный человек – Иван Дьяченко. Он был большой знаток старообрядческой традиции знаменного пения, и я очень хотел от него научиться. Туда же подтянулась еще пара человек, увлеченных той же темой. С полгода продолжалось там такое наше пение, весьма необычное для московских храмов.

Тогдашний настоятель, отец Сергий, не то чтобы разделял наши музыкальные предпочтения, но уважал знаменное пение за его строгость, да и такой скромный любительский состав певчих позволял батюшке экономить деньги на ремонтные работы. Правда, он наши клиросные эксперименты прикрыл окончательно вскоре после Пасхи: все-таки привычка к родному обиходу оказалась сильнее.

Так что служба Пасхи оказалась «лебединой песней» нашего весьма экспериментального хора. Кроме нас на клирос еще пришли наши друзья – Владимир и Катя Зотовы, знаменитые народные певцы из ансамбля «Сирин». Владимир теперь священник, у них в семье очень много деток – и все замечательно поют.

Так вот, тогда Зотовы принесли с собой целую кучу разных нот. Ох, как же мы пели! И болгарским распевом, и греческим, и грузинским – ну и родной знаменный не забывали. Я зазвал на ту службу большую группу православных университетских друзей. И такая это была молитва – воистину едиными устами и единым сердцем! После службы мы шли пешком до самого общежития на проспекте Вернадского. Была очень теплая ночь. Мы без умолку разговаривали обо всем на свете, пели какие-то молитвы и песни, радовались о Пасхе, о нашей дружбе и единомыслии. Но и немножко грустно было, что заканчивается студенческая жизнь.

А в 2000 году незадолго до Пасхи меня назначили настоятелем храма архангела Михаила. Так что в тот год пасхальная служба снова была для меня в определенном отношении «первой» – тоже знаменательное событие.

Вообще, праздник Пасхи во все прошедшие годы будто сливается в некий «один день из вечности». «И дольше века длится день». Вот, например, с Рождеством не совсем так: это праздник сюжетный, связанный с разными детскими представлениями, колядками, сюрпризами, праздничной суетой…

А Пасха для меня – это, прежде всего, удивленная, на грани растерянности, тихая радость души: ничего не происходит – кроме самой Пасхи, кроме хвалы Воскресшему Спасителю. Только ликование пасхальной службы, а после нее колокольный звон целый день – нестройный, потому что на звонницу приглашаем всех, даже прохожих с улицы, и все звонят, у кого как получается.

Разговение – тоже немалая радость для тех, кто соблюдал Великий пост. Но и такая, казалось бы, земная, плотская вещь, как пасхальный стол, в этот день не может помешать ликующей душе быть свидетельницей великой победы Христа над нашей смертью.

 

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.